(продолжение)​

* * *


Слева направо:
Метакса Т.Х., первый заместитель генерального директора ГМВ;
Голенищева-Кутузова В.Е., старший научный сотрудник отдела «Наследие Рерихов» в ГМВ, хранитель картин Н.К и С.Н. Рерихов;
Фролов В.В., секретарь МЦР.

* * *​

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Позвольте, я выступлю!

СЕДОВ А.В.: Пожалуйста, только представьтесь.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии Московского государственного университета леса Виктор Васильевич Фролов. [Дополнительная справка: В.В. Фролов работает в должности ответственного секретаря МЦР и входит в состав Правления МЦР].

Я давно занимаюсь изучением наследия Рериха, причём стараюсь это делать, используя тот метод, который, в общем, развивали сами Рерихи, метод синтеза. Я стараюсь рассматривать наследие и через призму его художественных аспектов, и через научные аспекты. Здесь я полностью согласен с Михаилом Борисовичем. Но я бы вывел тональность нашего разговора из каких-то разбирательств, которые прозвучали со стороны уважаемых Александра Всеволодовича, Ольги Владимировны и Игоря Викторовича. Я считаю, что о Рерихах надо говорить так, как говорил Михаил Борисович.

Я не хочу задавать вам каверзных вопросов – нет. Хотя я могу их задать. Но вот, понимаете ли, во всей этой ситуации, я бы сказал исторической ситуации, сложившейся вокруг наследия Рерихов в России и в мире, если брать ещё и Рериховский музей в Нью-Йорке, присутствует одна вещь, которую многие забывают. Мне кажется, мы эту вещь сегодня как-то замотали, затоптали. Если вспомнить письмо Святослава Николаевича Рериха, я думаю, уважаемые персоны, присутствующие здесь, его читали – «Медлить нельзя», – то вот стратегия Святослава Николаевича по передаче наследия в Россию и стратегия всей семьи Рерихов об изучении наследия Рерихов именно в России была основана на том, чтобы существовал общественный музей. Святослав Николаевич, вы помните, писал в этом письме, что нужно поверх ведомственных барьеров устраивать общественные музеи. Потому что он чувствовал, он был гением, вообще-то говоря...

РУМЯНЦЕВА О.В.: Но не он же сам писал это письмо!

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Секунду, я вас слушал. Извините, пожалуйста, я вас слушал... Так вот, мне кажется, здесь возникает проблема. В судах она возникала, и возникает, и будет возникать. Она возникала и будет возникать в наших публикациях (я сам автор некоторых публикаций в защиту имени и наследия Рерихов). Я говорю о тех, кто сегодня выступал, исключая, может быть, Михаила Борисовича, хотя и у него был определённый подтекст. Он разделяет позицию персон, которые высказывались до него по этой части. Вот, но это ладно. Хорошо то, что он хорошо высказался о Рерихах.

Мне кажется, что мы забываем о том, что сами-то Рерихи хотели, о воле Святослава Николаевича... Я не говорю о картинах: пропали – не пропали. Я сейчас это не рассматриваю. Воля Святослава Николаевича была, прежде всего, в том, что наследие Рерихов, в частности, та коллекция картин, которая была передана МЦР, а завещание существует, оно заверено индийским нотариусом, понимаете, чтобы это было в МЦР, и так далее.

Во-вторых, мы почему-то забываем о том, что Святослав Николаевич не однажды бывал в России, когда после встречи с Михаилом Сергеевичем [Горбачёвым] ему было разрешено проехать по Москве и выбрать усадьбу для будущего общественного музея, то Святослав Николаевич объездил ряд объектов, подъехал к усадьбе Лопухиных и сказал: «Вот здесь будет музей, потому что здесь хорошая энергетика». Почему мы забываем об этом? [О.В.Румянцева выражает желание что-то сказать]. Извините, пожалуйста... В 1989 году было постановление Совета министров о создании Музея Николая Константиновича. Ведь это постановление никто не отменял.

СЕДОВ А.В.: Какое постановление Вы имеете в виду? О создании Государственного музея Николая Рериха – филиала Музея Востока. Да – было.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я вас не перебивал! Извините, пожалуйста...

СЕДОВ А.В.: У нас не конференция, у нас пресс-конференция.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Нет, Вы сказали – у нас круглый стол!

СЕДОВ А.В.: Да, мы пошли на смешение жанров, но не до такой же степени!

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Хорошо, я заканчиваю. Так вот, уважаемые коллеги, я думаю, что мы с вами будем ещё как бы взаимодействовать, в разных аспектах и с разными позициями. Мне думается, что самое главное в этом взаимодействии – воля семьи Рерихов.

[Р.Б.Рыбаков выказывает желание высказаться].

СЕДОВ А.В.: Слово Ростиславу Борисовичу Рыбакову.

* * *


Слева направо:
Рыбаков Р.Б., директор института Востоковедения;
Попов Г.П., помощник ген. директора Гос. музея Востока;
Бондаренко А.А., директор Музея-института семьи Рерихов в С-Петербурге.

* * *​

РЫБАКОВ Р.Б.: Я хочу представиться тем, кто меня не знает: Рыбаков Ростислав Борисович, директор Института Востоковедения и доверенное лицо Святослава Николаевича Рериха.

Именно я создал Советский фонд Рерихов, против чего решительно выступили и Ольга Владимировна Румянцева, и Людмила Васильевна Шапошникова вместе. Я тогда поехал к Святославу Николаевичу. Вынужден огорчить моего оппонента, но автором опубликованного в газете письма «Медлить нельзя» был я! Святослав Николаевич посмотрел текст, очень его одобрил и (Бог меня хранил) сказал: «Здесь надо внести некоторые изменения». А он уже плохо видел, плохо слышал. Я вовремя сообразил и сказал: «Исправьте своей рукой», – и он сделал это. А для того, что бы напечатать, мне привезли машинку. Я сидел в соседнем номере и печатал.

Поэтому мысли, которые были выражены в письме «Медлить нельзя», отражали ситуацию 1989 года, как она мне виделась, и как я донёс её до Святослава Николаевича. Тогда планировалось создать Советский фонд Рерихов в рамках Фонда культуры. Но против этого выступила Раиса Максимовна Горбачёва. Она очень мудро сказала: «Нет, пусть это будет отдельный фонд».

В этом деле вокруг Рерихов спутаны два понятия: «наследие» и «наследство». Шапошникова и компания бьются именно за наследство. Шапошниковой всегда надо иметь врага – только тогда она жива, только тогда она полнокровно существует. Соберите список людей, уволенных за эти годы...

Фонд Рериха задумывался совершенно не так. Если кому-нибудь когда-нибудь будет интересно, как он задумывался, я готов поделиться. То, что происходит сегодня, – всё совершенно не то, совершенно не то. А ведь всё это пытаются вписать в рамки «спасения российской культуры». Сколько народа при этом растоптано!..

Основная деятельность Шапошниковой и компании – расправа с инакомыслящими. Это вписывается, как совершенно правильно сказал Михаил Борисович, в тьму Средневековья...

Ещё у меня маленькая ремарка насчёт названий картин для выступавшего журналиста. [Обращается к И.В. Королькову]. (Я с восторгом прочитал Вашу статью.)

Просто я приведу один пример: Рерих показывает мне свои картины. Я их все фотографирую. Эта история немного мистическая, и с ней много связано. И с той картиной, о которой пойдёт речь, тоже. Святослав Николаевич приносит эту картину, ставит. Он говорит мне название. Я записываю и фотографирую. Это какая-то фантастическая карта. Он говорит: «Картина называется “Знаки священные”, но Вы лучше напишите – “Завет Учителя”». Понимаете, что это значит? Я не думаю, что у Репина «Иван Грозный убивает своего сына» может называться иначе. Здесь название точно выверено. А у Рериха другой подход. У него важен философский посыл картины. Бывали случаи, когда он менял названия картин. Для него это была вполне естественная вещь.

И последнее... Мне кажется, что главная цель нашей сегодняшней встречи – рассказать правду. Спасибо музею Востока, что он даже не перешёл в наступление, но занял хотя бы оборонительные позиции. Ведь столько лет идёт это агрессивное безобразие... Что надо делать? На мой взгляд, ничего делать не надо.

Кстати – это тоже вам надо знать – именно я предложил Шапошникову в качестве директора Музея Рериха, а потом ездил к Святославу Николаевичу виниться. Очень интересно, ведь он даже не знал, что я в Бангалоре; но когда я вошёл, он сказал: «Я знаю, зачем вы приехали. Не волнуйтесь. Всё в конце концов образуется». Потом я всё ему рассказал. Сказал, что ухожу из Фонда. Он возразил: «Ни в коем случае». После чего я приехал. С Шапошниковой мы уже не общались. Я передал, что выхожу из Правления, но Святослав Николаевич велел мне остаться в Фонде. Но на второй день меня, конечно, с треском выгнали из этого Фонда. Это было вполне естественно.

Но это всё, мне кажется, образуется, как и говорил Святослав Николаевич. И прекрасно, что музей Востока, наконец, заговорил, рассказал правду. Я считаю, что нельзя, чтобы река текла только в одну сторону потоком мутной жижи. Самой Шапошниковой принадлежит одна очень хорошая фраза, сказанная на самом раннем этапе: не должно одно рериховское учреждение давить другое. Поэтому мы, например, Институт Востоковедения, кстати, я хочу подчеркнуть, подписали с МЦР (по их же инициативе) договор о сотрудничестве.

Поэтому всё-таки желательно помнить о наследии Рерихов, а не о наследстве. Ведь в вопросе о последнем, конечно же, всё уже давно доказано. Я могу привести некоторые детали, как подписывались эти дарственные, и прочее. Но, в конце концов, это уже не важно. Важно, что существует такой изумительный центр, как музей Востока в Москве, который ведёт огромную работу, и не только по Рериху. Кстати, у нас нет ни одного художника, о котором было бы столько монографий, столько вообще написано, столько разных музеев. Рерихам в этом смысле очень повезло...

Поэтому, мне кажется, задача всех присутствующих здесь – докопаться до правды, поверить в неё, услышать другую сторону. Впрочем, безусловно, и ту сторону тоже. Но всё-таки давайте работать над сохранением, преумножением, помня то, что в нашем доме наследие Рерихов, а не наследство. А картинам здесь, по-моему, очень уютно, очень удобно. Извините, что я затянул свою речь, позабыл о правилах поведения.

СЕДОВ А.В.: Спасибо. Пожалуйста – [предоставляет слово желающему].

ЖУРАВИХИН П.М.: Печатное агентство «МобАрт». У меня вот какие вопросы. Дело в том, что на сайте МЦР развёрнуто достаточно большое количество материалов, в том числе и документов. Вот если Ростислав Борисович основывается на...

РЫБАКОВ Р.Б.: Пожалуйста, громче. Я совсем не слышу.

ЖУРАВИХИН П.М.: Ростислав Борисович сейчас много нам рассказал. Но это были, так сказать, личные воспоминания. Хотелось бы, если у нас круглый стол, а говорим о таких безобразиях, которые творятся, то, наверное, всё-таки будем основываться на фактах. У меня несколько вопросов. Первое, вот Ростислав Борисович назвал Людмилу Васильевну «Шапошникова и компания». Да, у меня возникает вопрос. Я знаю, что в прошлом году Людмила Васильевна, например, была награждена орденом Дружбы за сохранение культурного наследия, да. В этом году МЦР получил премию «Национальное наследие» за реставрацию усадьбы. Известны высказывания наших выдающихся политических и государственных деятелей о её деятельности по сохранению культуры в России. Это вот, первый вопрос. Как вы можете это откомментировать? И вообще ваша оценка деятельности Людмилы Васильевны по реставрации, по содержанию этой усадьбы и по развитию негосударственного музея, о котором говорил Рерих. Это первый вопрос.

Второй вопрос связан частично с этим. Это по усадьбе Лопухиных. Как вы можете объяснить тот факт, что сам Святослав Николаевич Рерих неоднократно, и даже в письменном виде обращался с просьбой вернуть эти картины, о которых здесь говорили. Это письмо тоже размещено на сайте МЦР. С ним можно ознакомиться. Где Рерих обращается к Ельцину. По-моему, 1992 год, с просьбой вернуть эти картины, которые незаконно удерживает Государственный музей Востока. Его письмо Ельцину вряд ли кто мог прочесть.

РЫБАКОВ Р.Б.: Что, у него в письме так написано: «Незаконно удерживает музей Востока»?

ЖУРАВИХИН П.М.: Да, незаконно удерживает Государственный музей Востока. Это второй вопрос.
Что касается завещания. Его пытаются представить как-то по-другому, но есть документы на сайте Международного центра Рерихов, где завещание и дополнение к завещанию признано индийской стороной как завещание человека, который жил в Индии.

Вот такие три вопроса. И последнее. О постановлении, которое здесь приводилось, текст которого у нас здесь есть. Почему, если всё так правильно, постановление до сих пор не отменяется? Значит, есть какие-то веские причины, чтобы не отменять постановление?

СЕДОВ А.В.: Какое постановление?

ЖУРАВИХИН П.М.: 1993-го года, о создании Государственного музея в усадьбе Лопухиных.

СЕДОВ А.В.: А почему оно должно быть отменено?! Оно не выполнено. И не выполняется не по нашей вине. Вот у меня в руках исковое заявление от Федерального агентства федерального имущества. Исковое заявление о выселении, где написано: «Российская Федерация является собственником здания, расположенного по адресу Москва, Староваганьковский переулок, ныне Малый Знаменский, дом 3/5». Исковое заявление от 25.07.2007 года. Так что какие-то подвижки идут. Видимо, всё-таки государственные учреждения, которые должны заниматься этим вопросом, начинают выполнять свою работу, слава Богу...

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Но, учитывая, что постановление было принято в 1993 году, тут есть какие-то вопросы... И ещё...

СЕДОВ А.В.: Давайте оставим эти вопросы юристам.

ЖУРАВИХИН П.М.: Ну, просто у нормальных людей возникают вопросы. До сих пор не выполняется. Значит, есть ли для этого какие-то причины?..

СЕДОВ А.В.: Значит, надо выполнять!

ЖУРАВИХИН П.М.: Ещё вопрос. Мы говорим, вот Михаил Борисович очень хорошо сказал, о том, что действительно наследие Рериха огромно и оно требует, безусловно, изучения. И не только наследие творческое, но и философское, как сказала Ольга Владимировна. Но вот нам дали статью, например, которая называется «Шамбалалайка». Я уж не говорю о том, что здесь слово Шамбала коверкается, а известно, что оно всё-таки священно для буддийского мира. Это уж без комментариев. Тем более что здесь находится Ростислав Борисович, и я думаю, он может дать оценку этому явлению. Но вот тут написано: «Живая этика» – это идеологический стержень веры, фактическая канонизация учения, связанная с рождением новой политической религии. Я знаю, что в вашем музее тоже проходят конференции, связанные с «Живой этикой», и поэтому всё же прокомментируйте, пожалуйста, то, что здесь написано. В частности, если уж говорить об исследовательских проблемах, тоже возникает вопрос. Нам вот сегодня дали высказывания о Владимире Росове. [Имеется в виду разложенный в папки с документами для прессы листок с фрагментами рецензий четверых академиков РАН на докторскую диссертацию заведующего Отделом наследия Рерихов в музее Востока В.А. Росова. – См. Приложение к настоящему материалу]. А сегодня эта тема как-то не поднималась. Она каким образом связана с сегодняшним круглым столом?

СЕДОВ А.В.: По поводу «завещания». Я не сильный знаток юридических вопросов. Об этом можно спросить юристов. Но, по-моему, мы живём всё-таки в России, а не в Индии. Если «завещание» признано таковым в Индии, то это проблема Индии. Когда этот документ будет признан завещанием в России, тогда суд на этом основании вынесет другое постановление, а не то, которое пока он принял, отказав МЦР в праве на наследование, в частности, той коллекции картин, которая хранится в музее Востока.

ЖУРАВИХИН П.М.: По поводу комментария «Шапошникова и компания». Известно, что культурная деятельность Людмилы Васильевны достаточно высоко оценивается. Прокомментируйте, пожалуйста.

СЕДОВ А.В.: Почему вы обращаетесь ко мне, а не к Ростиславу Борисовичу? Ростислав Борисович, пожалуйста...

РЫБАКОВ Р.Б.: Сформулируйте вопрос чётко.

ЖУРАВИХИН П.М.: Вы утверждаете, Вы говорили, насколько я понял, что «Шапошникова и компания» ни к музейному делу не имеют отношения, ни к исследованиям Рериха. В частности, сегодня присутствующими поднималась тема, чтобы усадьбу Лопухиных, незаконно занимаемую, отобрать у МЦР. Вопрос заключается в том, что слова «Шапошникова и компания» и усадьба Лопухиных, которую нужно отдать, так не вяжутся с теми фактами, которые мы имеем, выставленными на сайте МЦР. Людмила Васильевна награждена орденом Дружбы за культурное наследие. Это подписано лично Президентом. МЦР в этом году получил национальную премию за сохранение культурного наследия. А вот «Шапошникова и компания» – немножко другая категория.

РЫБАКОВ Р.Б.: Вопрос понятен, так сказать. Не я давал ей орден, не я награждал МЦР. Поэтому я остаюсь при своём мнении – «Шапошникова и компания». Кроме того, Людмила Васильевна Шапошникова прожила очень долгую жизнь и занималась не только рабочим классом Южной Индии, когда была секретарём партийной организации Института стран Азии и Африки, но и написала несколько популярных этнографических книг, до того, как занялась Рерихом. Вы знаете, как она там громит Блаватскую? Вовсю. Самыми безобразными словами и выражениями... Никто не позволял себе, даже в советское время, так обвинять Блаватскую во всех грехах. Но меня это, честно говоря, мало волнует. Люди бывают разными, меняют свои убеждения. Но её книга о племенах на Голубых горах написана прекрасно. С точки зрения индолога там очень много натяжек и ошибок, но читается она захватывающе. И, конечно, талант журналистки у неё большой. Был...
То, что она была награждена орденом... Это индийский орден?

ЖУРАВИХИН П.М.: Нет, это наш орден Дружбы. В прошлом году был выдан.

РЫБАКОВ Р.Б. [обращаясь к присутствующим]: Скажите, вы не знаете, Лысенко получал когда-нибудь ордена? По-моему, у него было 5 орденов Ленина.

[РЕПЛИКА ИЗ ЗАЛА]: Девять.

РЫБАКОВ Р.Б.: Девять... Знаете, это не вопрос полемики. Можно писать неправду и получать ордена. Это разные вещи. Вообще нас стараются увести в сторону от Рериха. Тема Рериха огромна. И говорить можно очень долго. Поэтому руководство музея поставило вопрос: рассказать правду о картинах. Причём это ответная реакция. Их обвиняют в краже картин. Они же утверждают, что у них всё в порядке. Вот тема, которая у нас обсуждается.

СЕДОВ А.В.: Я хотел бы обратить внимание на то, что это типичная тактика, которая применяется по отношению к нам. Это чуть-чуть сказать не так, чуть-чуть изменить, поставить другие акценты, приписать нам то, чего мы не говорили...

ЖУРАВИХИН П.М.: Но сейчас этого не было...

СЕДОВ А.В.: То есть как не было? Прямым текстом, я бы сказал... Но ведь наследие Рериха настолько огромно, что всем хватит места. Зачем при этом нужно топтать кого-то и лгать в отношении других? Вы что, не можете сами что-то произвести?

ЖУРАВИХИН П.М.: И последний вопрос, пользуясь случаем. Игорь Викторович Корольков, в своей статье «Похищение Рерихов» Вы сказали, что Шапошникова общается с духами, что это авторитарная, жёсткая секта. А в последней статье написано, что ей целуют руки сотрудники. Могли бы вы прокомментировать, откуда у вас такие сведения?

КОРОЛЬКОВ И.В.: Для того, чтобы утверждать такие вещи, достаточно просто изучить линию поведения МЦР, выступления госпожи Шапошниковой. Всё это просто лежит на поверхности.

ЖУРАВИХИН П.М.: А какие-то факты вы можете привести, потому что это чрезвычайно интересно: «общается с духами» и так далее. Что-то фактическое, конкретное вы можете привести? Откуда вы взяли выдержку или конкретное действие?

КОРОЛЬКОВ И.В.: Одну секундочку, если я взял с собой... Это не отнимет много времени. Я процитирую госпожу Шапошникову. Она написала статью, посвящённую супруге Николая Рериха Елене Ивановне. Вот: «Она добровольно вернулась на Землю, чтобы расчистить дорогу этой шестой расе и создать для неё новый энергетический коридор эволюции... Елена Ивановна должна была притянуть на обессиленную регулярными нарушениями всех Космических Законов Землю, Высшие энергии, Высшие силы. Только это могло спасти планету и увести от неминуемой катастрофы... И мало кто понимал, что с началом её мучительного эксперимента над планетой загорелась заря Нового Мира. Но новый Бог не вознёсся над нею. Над Землёй встала она, Космический Иерарх и Великий Учитель» [см.: Л.Шапошникова. Огненное творчество Космической Эволюции / Предисловие к сборнику // Е.И.Рерих. У порога Нового Мира. – М.: МЦР, 1993. – С. 12-13]. Это она говорит о Елене Ивановне, которая и не подозревала, что она – «Космический Иерарх и Великий Учитель».

Я хочу привести ещё один пример. В июне этого года вице-президент Международного центра Рерихов, известный лётчик-испытатель Марина Попович публично рассказывала (об этом идёт речь в «Российской газете») о том, как Пржевальский встречался с Рерихом, и Рерих прошёл сквозь стену и принёс ему книгу. А ведь МЦР взвалил на свои плечи тяжёлое бремя бороться за чистоту имени Рериха. Как же реагировать на это?
Всё это и есть элементы создания религиозного культа, а не научных исследований творчества Рерихов.

ЖУРАВИХИН П.М.: Можно уточняющий вопрос, Игорь Викторович? Вы сейчас в своём кратком выступлении повторили, что МЦР, как вы и писали в своей статье, напоминает некую секту. Так же вы сказали?

КОРОЛЬКОВ И.В.: Да, я писал это.

ЖУРАВИХИН П.М.: Писали. Вопрос вам. Я только задам вопрос, выступать не буду. Считаете ли вы, что учёные, которые принимали участие в международной научной конференции на базе МЦР в 2003 году (тема: «Космическое мировоззрение. Новое мышление XXI века»), а это порядка 950 учёных, поскольку сначала там полгода шло более десятка секционных заседаний, а уж затем пленарное, среди этих учёных есть академики РАН, доктора наук, профессора и т.д., причём разных направлений; так вот, считаете ли вы, что все эти учёные – сектанты?

КОРОЛЬКОВ И.В.: Я считаю, что госпожа Шапошникова, её поведение...

ЖУРАВИХИН П.М.: Да я не о Шапошниковой. У меня конкретный вопрос. Считаете ли вы, что эти учёные – сектанты?

КОРОЛЬКОВ И.В.: То, что вы говорите, и ваш вопрос — де-ма-го-ги-я!

ЖУРАВИХИН П.М.: Как же демагогия?! Международная конференция...
[Председатель передаёт слово другому участнику].

ЮЛИЯ ПОНОМАРЁВА, «ВЕСТИ»: [Представляется]. Непонятно, каково сейчас положение с картинами, вашей коллекцией. Она сейчас постоянна?

СЕДОВ А.В.: Эти картины входят в Государственный музейный фонд. Всё! Все вопросы окончены! Денационализация может произойти, только если произойдёт что-то экстраординарное. Это государственная собственность. Из Государственного музейного фонда она может быть выведена только по ошибке или по решению суда.

ЮЛИЯ ПОНОМАРЁВА, «ВЕСТИ»: Откуда тогда возникают эти разговоры? Если всё стоит на балансе государства?

СЕДОВ А.В.: Ну как же? Общественная организация хочет. [Разводит руками]. Она хочет...

РЫБАКОВ Р.Б.: Надо вообще сказать спасибо МЦР. Что присланы такие эмиссары. Всё наглядно видно... Можете сделать выводы.

* * *


Справа налево:
Макаренко Николай Васильевич, Институт теоретической и прикладной физики;
Бондаренко А.А., директор Музея-института семьи Рерихов в С-Петербурге.
Попов Г.П., помощник ген. директора Гос. музея Востока;
Рыбаков Р.Б., директор института Востоковедения;
журналисты.

* * *​

МАКАРЕНКО Н.В.: Макаренко Николай Владимирович, Институт теоретической и прикладной физики. [Дополнительная справка: зарегистрированное А.Е. Акимовым и Г.И. Шиповым в 1994 году при РАЕН малое предприятие «Международный институт теоретической и прикладной физики», несмотря на звучное название, не является признаваемой со стороны РАН научно-исследовательской организацией. Странно и то, что от её имени представляется, не являющийся учёным физиком, бывший военный Н.В. Макаренко].
Хочу сказать, Михаил Борисович, спасибо вам большое за то признание – очень важный акцент, который вы сделали. К этой теме, к этому вопросу надо подходить гораздо более основательно и масштабно, чем мы подходим. И зря здесь говорят некоторые товарищи, что музей Востока вот так отмалчивался и держал паузу долго. Тут вопрос по-другому несколько стоит.

Я с самого начала не могу знать, поскольку в этой теме нахожусь только с 1995 года. Хотел, прежде всего, сказать в отношении постановления [о создании Государственного музея Н.К. Рериха]. Все здесь говорят: вот надо выполнить 1-й пункт, 2-й пункт, 3-й этого постановления, а когда речь идёт о том, чтобы выполнить 4-й, 5-й, 6-й и 7-й пункты, никто ни слова не может сказать, что хоть кто-то пальцем пошевелил или рубль выделил для того, чтобы восстановить усадьбу Лопухиных. Она создана, восстановлена, благоустроена и реставрирована только за счёт, откровенно говоря, народных денег. Ни одного рубля государство не вложило. И претендовать на что-то просто, честно говоря, не этично. 20-го сентября на одном из сайтов появилось авторизованное обращение – открытое коллективное письмо в Прокуратуру России по поводу МЦР. Когда вы [обращается к И.В. Королькову] привели некоторые слова Людмилы Васильевны Шапошниковой, то это может сказать человек, который далёк от рериховского учения и вообще от понимания, что собою представляют Рерихи. И Людмила Васильевна ничего там не придумала. Всё откровенно и правильно. [Речь идёт о цитате Л.В. Шапошниковой, которая возводит Е.И. Рерих в ранг «Космического Иерарха и Великого Учителя»].

Я хочу ещё раз определиться. Всё-таки давайте остановимся, сделаем паузу, во имя спасения будущего, во имя нашей России. Нужно обратить внимание, что величие того наследия, которое оставили Рерихи, – оно гораздо выше всех наших интересов. И не надо заниматься сейчас какими-то разборками. Много ошибок. Со всех сторон. Но они только оттого и существуют, что есть недомолвки, несогласие в сотрудничестве, недовысказанность какая-то, в некоторых случаях передёргивание фактов. А не то, чтобы переступить через свою самость и подумать о будущей России.

СЕДОВ А.В.: Замечательно... По поводу недомолвок. Постановление это, простите, не в Вашей компетенции, так же как и не в моей компетенции. Поэтому я и не комментирую его. Я учёный, доктор наук. У меня есть своя определённая специализация. Всегда надо исследовать факты. Вот есть постановление. Законное или незаконное. Оно существует. Если оно незаконно, оспаривайте его, проходите все суды. Пусть суд подтвердит вашу правоту. Если этого нет, то, пожалуйста, можно кричать на всех углах, что оно незаконное. Ну и что? Всё-таки мы живём в России, давайте соблюдать её законы, соблюдать правительственные постановления.

Здесь нет юристов? Давайте спросим у них, они дадут разъяснения. Ну что мы, со своей стороны, не являясь специалистами по этому вопросу, высказываем комментарии?

[Даёт слово А.А.Бондаренко].

(продолжение ниже)​

 

(продолжение)​

* * *


Выступает А.А.Бондаренко

* * *​

БОНДАРЕНКО А.А.: Рериховское наследие подвергается рэйдерским набегам уже с конца 1930-х годов. А мне бы хотелось сказать о музее Востока. Он не только создал, поставил на учёт, достойно хранит и экспонирует уникальную коллекцию, но и предоставляет исследователям рериховского наследия крышу, спасает этих людей от гонений, которыми они подвергаются. Здесь работают и Владимир Росов, и Дмитрий Попов. Я бы с удовольствием подискутировал с Владимиром Андреевичем Росовым о его диссертации и с Дмитрием Николаевичем Поповым, по поводу того, как стоит публиковать те или иные разделы рериховского наследия. Но вынужден говорить не об этом. Конечно, особую роль в формировании первой государственной коллекции Рерихов в музее Востока сыграли Генрих Павлович Попов и Ольга Владимировна Румянцева. За это им низкий поклон. Во-вторых, надо сказать, что ситуация с рериховским наследием и наследством, конечно, имеет очень глубокие корни. И она имеет ещё одну составляющую. Опять же благодаря усилиям небезызвестной организации, претендующей на монопольное право. Это своеобразная КПСС в рериховском движении. Благодаря её усилиям, ленинградская, петербургская линия рериховского движения очень долго не могла пробить себе дорогу. Спасибо музею Востока за то, что взял на себя труд поддержать создание нашего музея в Петербурге. Спасибо и находящемуся здесь председателю Союза музеев России и музейному сообществу Петербурга. Без вашей поддержки никакого музея в Петербурге не было бы. Спасибо.

[Слово предоставляется следующему выступающему].

ЛАВРЕНОВА О.А., МЦР: Журнал «Культура и время». [Дополнительная справка: О.А. Лавренова является старшим научным сотрудником научно-просветительского отдела МЦР. Журнал «Культура и время» является печатным органом МЦР].
Я автор статей по поводу диссертации, и жалко, что Владимира Росова нет здесь. Но поскольку заявлена тема в пресс-релизе, хотелось бы к этой теме вернуться. Конечно, мы видим мнения академиков о данной диссертации. Но, тем не менее, в самой диссертации отсутствуют доказательства его гипотезы, которую он ставит вначале, о создании Сибирского государства. Он приводит много фактов, но доказательств нет. Если вы [обращается к А.В. Седову] диссертацию читали, я бы попросила вас откомментировать ситуацию. И вторая ремарка по этому поводу. В диссертации отсутствует анализ мнения самого Николая Рериха по поводу его...

СЕДОВ А.В.: Вы ещё раз не представитесь?

ЛАВРЕНОВА О.А., МЦР: Лавренова, журнал «Культура и время».

СЕДОВ А.В.: Замечательно. Насколько я понимаю, диссертация Росова была написана и защищена в 2003 году.

ЛАВРЕНОВА О.А., МЦР: В 2005 году.

СЕДОВ А.В.: В 2005 году, на заседании Учёного совета Санкт-петербургского государственного университета. Повторно она защищена на заседании Учёного совета Новосибирского института истории. Моё глубокое убеждение таково, что в вопросах присуждения научных званий все проблемы должны решаться именно на заседаниях учёных советов, а не на пресс-конференциях, круглых столах, и, тем более, не в прессе. Я, может быть, когда-нибудь, в приватной беседе и выскажу своё личное мнение об этой диссертации...

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Нет, подождите...

СЕДОВ А.В.: Но я не специалист по этому вопросу. Диссертация защищалась на заседаниях специализированных учёных советов, состоящих из уважаемых людей, обременённых учёными степенями. Они её приняли. Вот вы – доктор философских наук. Вы где защищали свою диссертацию?..

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Можно вам вопрос как доктора к доктору?

СЕДОВ А.В.: Даже простая этика не позволяет мне обсуждать решение Учёного совета.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: В этом аспекте я с вами согласен. Вопрос доктора наук к доктору наук...

СЕДОВ А.В.: Я вас слушаю.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я хотел бы поблагодарить вас, как директора музея, за то, что вы даёте возможность высказаться по разным вопросам. Это я подчёркиваю. Я получил материалы пресс-конференции. В этих материалах есть два документа. Один из них пресс-релиз. Второй – выдержки из официальных отзывов ведущих российских учёных о докторской диссертации Владимира Андреевича Росова. Я полагаю, коль это лежит в папочке Государственного музея искусства Востока, то эти документы имеют отношение к нашей пресс-конференции. Иначе зачем они сюда попали? Я сейчас не беру сторону формальную: где защищал, как защищал, кто голосовал, – я не беру эту сторону. Я хочу обратиться к президиуму. Кто читал диссертацию Владимира Андреевича Росова, все 400 страниц? Кто читал?

СЕДОВ А.В.: Я читал.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я читал её два раза. Вы понимаете, в чём дело? Вот мнение академика Молодина. Это из вашего пресс-релиза. Одна фраза, я хочу об этом сказать: «В ней (то есть в диссертации Владимира Росова) нет ни одного дурного слова об этом человеке (то есть Николае Константиновиче Рерихе)». Я подчёркиваю, ни одного дурного слова. Если же вы читали, а вы читали диссертацию Росова Владимира Андреевича, то вы не можете не помнить параграфа, который называется буквально «Выступления против академика Рериха в харбинской прессе». Значит, слушайте меня дальше...
[Смех в зале].

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я этот параграф проанализировал, и на объём девяти страниц текста там, по меньшей мере, порядка 20-25 высказываний, слов и выражений, которые прямо или косвенно дискредитируют жизнь и творчество Николая Константиновича. Это первое.

СЕДОВ А.В.: Я вам сразу отвечу...

ФРОЛОВ В.В., МЦР: А я не закончил...

СЕДОВ А.В.: Вы задали один вопрос, потом зададите второй.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Давайте.

СЕДОВ А.В.: Простите, у меня впечатление, что вы плохо читали. Речь идёт о харбинской прессе, о цитировании харбинской прессы. Это цитаты.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я сейчас закончу вопрос. Проблема в том, что Владимир Андреевич, к величайшему сожалению, как историк, не дал однозначной, объективной оценки тому, что он там собрал.

СЕДОВ А.В.: Замечательно. У вас есть своё мнение. У Учёного совета – другое мнение. Если у вас есть особое мнение о какой-то научной работе, то пишите отзыв, который будут зачитывать на заседании Учёного совета. Вам что-то не нравится? Поезжайте на защиту, выступайте с критическими замечаниями, громите его, убеждайте членов Учёного совета. Но что вы нам-то здесь рассказываете? Тем, кто не знает, не читал. Как доктор философских наук вы что, не знаете процедуру защиты?

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Но вы же читали.

СЕДОВ А.В.: А вы знаете процедуру защиты?

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Вы же читали диссертацию?

СЕДОВ А.В.: Ну и что? Что дальше? Я не член Учёного совета. Вам что-то не нравится? Вам не нравится та или иная работа? Простите, но дискутируйте всё-таки в академическом стиле.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: А я в этом стиле и дискутирую.

СЕДОВ А.В.: Ничего подобного. Вам не нравится – поезжайте на заседание Учёного совета. Пишите...

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Мне не то чтобы не нравится, я факты привожу.

СЕДОВ А.В.: Ну, замечательно. Но что же нам-то факты приводить?

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Александр Всеволодович, я вам задаю вопрос как доктор наук доктору наук. Вот и всё.

РЫБАКОВ Р.Б.: Может быть, мы прекратим заниматься одним и тем же. То есть уходить от сегодняшней темы пресс-конференции. Не отвечайте [обращаясь к А.В.Седову], я умоляю вас. Это же типичные вопросы «Шапошниковой и компании», которые только уводят в сторону.

ФРОЛОВ В.В., МЦР [вскочив с места и гротескно эмоционально]: Я прошу вас не оскорблять Людмилу Васильевну!!! [Смех в зале].

РЫБАКОВ Р.Б.: Я ей сказал в глаза в своё время и повторю сейчас: ни один человек в мире, даже Хорш, ни принёс и не принесёт столько вреда Рерихам, сколько принесла Людмила Васильевна Шапошникова...
Давайте говорить на тему.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Тут трудно не переходить на личности.

СЕДОВ А.В.: По-моему, я достаточно ясно ответил.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Тогда не надо было здесь заявлять.

СЕДОВ А.В.: Это приведено в качестве примера.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Ещё один вопрос. Я не буду больше вас утомлять. Вы пишете, ваши люди, кто отвечает за пресс-релиз. «Публичному шельмованию подвергается, независимый от МЦР и т.д.».

СЕДОВ А.В.: Совершенно верно.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я не занимаюсь публичным шельмованием. Извините, пожалуйста.

СЕДОВ А.В.: Вы член МЦР?

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я член Правления МЦР. Я не занимаюсь.

СЕДОВ А.В.: Значит, этим занимается Ваше руководство.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Тогда вы неэтично поступаете, включив в пресс-релиз такое выражение.

СЕДОВ А.В.: Вы считаете так, я считаю по-другому.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Вы ответили на мой вопрос, спасибо.

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Александр Всеволодович, можно всё-таки вопрос в продолжение темы Михаила Борисовича. Он правильно сказал, что наследие Рериха велико, и всем хватит места для его изучения.

СЕДОВ А.В.: Совершенно верно, это вы можете прочитать в нашем пресс-релизе.

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Я абсолютно согласен с этим положением, что объём очень большой.

СЕДОВ А.В.: Это очень хорошая постановка вопроса.

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Но всё-таки, если мы находимся здесь, можно было бы продискутировать о диссертации Росова, потому что речь идёт об исследовании Рерихов, рериховского наследия и самой жизни Николая Константиновича Рериха. Я просто хочу сказать, что статья «Шамбалалайка» имеет отношение к теме сегодняшнего разговора. Она имеет подзаголовок «Неистовые наследники Рерихов пытаются учить учёного». Вот в связи с этим. Вы читали диссертацию. Вы, наверное, помните... Сегодня правильно утверждали, что Рерих – это выдающаяся личность ХХ века, миротворец...

СЕДОВ А.В.: А можно сформулировать вопрос?

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Да. Вот диссертация. Есть следующее утверждение. Вы, наверное, помните; следующее, что Рерих неизбежно должен был принять сторону Японии в борьбе против СССР. Я сейчас конкретно вам сформулирую, просто это всё есть на сайте...

СЕДОВ А.В.: Это всё-таки пресс-конференция. Простите, я вас вынужден прервать. Диссертация защищалась дважды. Вы были на заседаниях Учёного совета? Вы высказывали своё мнение? Вы писали официальный отзыв на автореферат?

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Мне известен отзыв члена президиума ВАК академика Челышева.

СЕДОВ А.В.: Совершенно верно. Евгения Петровича все очень хорошо знают, очень уважают. У него, как у каждого человека, может быть своё мнение. У Евгения Петровича – своё мнение, у академика Ананьича – другое, у академика Волынкина – третье, у вас может быть четвёртое, а у меня – пятое. И что? Это место для научной дискуссии? Научные дискуссии ведутся не на пресс-конференции, а на заседании Учёного совета.

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Но дискуссия основана на фактах. Академик Янин – лауреат Ленинской премии.

СЕДОВ А.В.: Не надо мне рассказывать, кто такой Валентин Лаврентьевич Янин. Это мой учитель по университету, я заканчивал его кафедру.

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Вы знаете его отзыв по диссертации Росова?

ПИОТРОВСКИЙ М.Б.: Коллеги, можно я вмешаюсь? Есть разница между наукой и публицистикой. Публицистика может быть права и не права. В науке же есть своя процедура. Диссертация вышла, и можно сколько угодно про неё писать. Писали харбинские газеты про Рериха. Понятно, что они там писали. Ну и что? Это тоже изучается. Это и есть наука. И есть её процедура. Диссертация состоялась. А вот когда начинаются разговоры, дескать «отнимите докторскую степень», – честное слово, это мы уже проходили не раз в нашей истории. Вышла книга. Про неё сколько угодно можно писать, что там неправильно. Мог Рерих или не мог встать на сторону японцев? У нас самые замечательные люди столько раз вставали на самые разные стороны, что это вообще не аргумент.

[НЕИЗВЕСТНЫЙ]: Это вы так о Николае Константиновиче предполагаете, да?

ПИОТРОВСКИЙ М.Б.: Я предполагаю, что Николай Константинович был великим человеком, и то, какими аргументами он определял для себя свою деятельность в Центральной Азии, не имеет никакого отношения к тому, о чём мы, мелкие люди, здесь можем рассуждать. О более высоких вещах идёт речь...

[Активное выражение мнений с мест в зале].

СЕДОВ А.В.: Господа! Всё-таки я призываю закончить. Если хотите, мы можем устроить продолжение, но позже.
[Желание высказаться выражает заместитель директора ГМВ по научной работе Т.К. Мкртычев].
И в итоге позволю себе воспользоваться властью директора и ведущего и предоставить слово замдиректора по научной работе Тиграну Константиновичу Мкртычеву.

МКРТЫЧЕВ Т.К.: Уважаемые коллеги, дорогие друзья! Уважаемые оппоненты! Действительно, мы смешиваем совершенно разные вещи, а именно, речь идёт о том, что государство и общественная организация должны вместе исследовать, популяризировать и изучать всё то, что оставила семья Рерихов. Меня удивляет этот спор: что кому принадлежит. Это не имеет никакого значения. Мы можем встретиться, переговорить, найти точки соприкосновения – не различия, а соприкосновения – то, что нас объединяет. Действительно, поле огромно. Кому что принадлежит в данной ситуации? Всё это принадлежит России. Если это принадлежит Международному центру Рерихов, ну хорошо... А если это принадлежит государству – мы этого не прячем, но показываем, популяризируем. У нашей дирекции и у наших друзей существует единая точка зрения: мы не собираемся ни с кем воевать. Воюют с нами. У нас же – другие задачи, другие функции.

В данном случае мы дали эту пресс-конференцию. Но сколько же можно подставлять то одну, то другую щёку?.. Мы не будем писать скандальные статьи, а будем писать монографии, будем делать выставки. У нас совершенно другие задачи, чем у Международного центра Рерихов, который критикует нашу работу, пытается вытащить у нас то, что принадлежит государству (и не только музею Востока, но и Международному центру Рерихов, как таким же гражданам России). О чём разговор?!.. Разговор идёт о том, что Международный центр Рерихов хочет у граждан России изъять что-то себе... [Попытка перебить выступающего].

Секундочку. И в этой связи, мне кажется, надо обращаться к наследию. Давайте будем обращаться к нему по-христиански. Сядем вместе и скажем: вот эту выставку надо сделать совместную, вот здесь – подготовить публикации.

Но при этом вернёмся опять-таки к букве закона. Лопухинский особняк передан государству и государственной организации. И мы не собираемся никого выкидывать за ворота. Но мы говорим о том, что юридические нормы должны работать. И это очень хорошо, что общественная организация вложила деньги в реставрацию, мы не собираемся разрушать этот памятник. По словам некоторых здесь присутствующих создаётся такое впечатление, что мы завтра въедем, всё развалим, сломаем... Нет, у нас совершенно другая позиция. Эта позиция исходит из того, что мы все – граждане России, и члены МЦР тоже. И мы не собираемся забирать у МЦР принадлежащую им часть наследия себе. А МЦР почему-то считает нужным отобрать что-то у государства. Поверьте, оппоненты, друзья, – это бесполезная дискуссия. Давайте сядем, выпьем чаю, поговорим и придём к тому, что уже было сказано и председателем нашей встречи и всеми выступавшими здесь уважаемыми людьми. Огромное поле работы, воевать некогда.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Я хочу сказать, вы опять смешиваете разные вещи. Святослав Николаевич умирает 30 января 1993 года. Буквально через несколько дней после его смерти бывший директор Государственного музея Востока собственным распоряжением ставит эти 282 картины на учёт. Решения Министерства культуры, решения Правительства не было. Потом, когда поднялась шумиха, в 1996 году, решением Министерства культуры ставится уже на государственный учёт. Так кто у кого что отнял?

СЕДОВ А.В.: Послушайте. Опять идёт передёргивание фактов.

ФРОЛОВ В.В., МЦР: Это не передёргивание.

СЕДОВ А.В.: Нет, передёргивание. По закону о Государственном музейном фонде все предметы, находящиеся в том или ином государственном музее, на основании постановления от 31 ноября 1998 года, считаются принадлежащими Государственному музейному фонду Российской Федерации. Какое ещё указание министерства? О чём вы говорите?

ФРОЛОВ В.В., МЦР: А если это сделано незаконно?

РУМЯНЦЕВА О.В.: Это сделано законно, что подтверждено Министерством культуры.

СИНЕНКО С.П., МЦР: Уважаемые коллеги! Меня зовут Синенко Светлана Петровна. Я представляю газету «Содружество». [Дополнительная справка: С.П. Синенко является руководителем Отдела по связям с рериховским движением в МЦР. Газета «Содружество» является органом Международного совета рериховских организаций при МЦР].

Мне бы хотелось задать пару вопросов. Здесь хорошо было сказано... [Обращается к Т.К. Мкртычеву]. Вы очень вовремя вспомнили о нашей древней христианской православной традиции. Давайте по-христиански будем жить мирно. По христианской традиции вспомним: государство Святославу Николаевичу по постановлению 90-го года (в 89 году было первое постановление), Рыжковым подписанному, все вы прекрасно знаете, обещало помещение. И только тогда Святослав Николаевич передаёт для создания фонда и музея наследие. Ни о каком государственном музее тогда речи не шло. [Необходимая справка: выступающая тактически умалчивает, что в первоначальном проекте правительственного постановления 1989 года, в соответствии с договорённостями С.Н. Рериха и М.С. Горбачёва, речь шла именно о создании государственного музея Рериха и объединения рериховских общественных организаций при нём]. Создаётся фонд, и создаётся общественный музей, как обещано Святославу Николаевичу. Это православная христианская традиция – сначала пообещать, а потом, когда человек уйдёт, сделать другое постановление, даже до постановления? Вот вы сейчас, уважаемый господин директор, вспомнили, что поставили на учёт коллекцию. Но в этом же постановлении по музеям, которое распространяется на всех, хорошо известно, что должны быть надлежащие документы. Наверное, директор Эрмитажа это тоже хорошо знает. И не одна вещь не попадёт туда без надлежащего документа. Скажите, пожалуйста, были ли документы у Государственного музея Востока на тот момент, в 1990-м году, когда вы поставили на учёт?

[Поправка из зала]: В 1993 году.

СЕДОВ А.В.: Вам знаком акт проверки наличия и использования произведений Рерихов в Государственном музее Востока, подписанный аудиторами Счётной палаты? Там всё написано.

СИНЕНКО С.П., МЦР: Я читала очень внимательно. И получается, что Святослав Николаевич сначала передал всё наследие – картины, манускрипты, научные библиотеки, личные вещи, документы. А тогда снова издаётся, уже позже, постфактум, постановление, о котором вы сегодня говорили. После смерти Святослава Николаевича создаётся государственный музей, которому, как вы теперь утверждаете, принадлежит усадьба Лопухиных. Это не совсем нравственно.

СЕДОВ А.В.: Простите, нет. О нравственности... Я бы попросил говорить о своей нравственности.

СИНЕНКО С.П., МЦР: Простите, не о своей.
[Следует беспорядочный поток реплик С.П. Синенко, безуспешно прерываемый ведущим; в итоге он даёт право последнего выступления юристу – Константину Эдуардовичу Путинцеву].

ПУТИНЦЕВ К.Э.: По последнему вопросу, который мы сейчас обсуждали, всё давно определено в судах всех инстанций в течение десяти, если не ошибаюсь, лет. Есть все необходимые решения и постановления на все иски МЦР. Ознакомьтесь, пожалуйста, кто желает... Всё должно быть основано, прежде всего, на законе, а не на эмоциях. Я ещё раз хочу подчеркнуть, что все необходимые решения уже давно вступили в законную силу. И дальше говорить об этом, мягко говоря, неэтично.

СЕДОВ А.В.: Давайте решать все дальнейшие вопросы в частном порядке. Спасибо большое.

Пресс-конференция окончена.

 

Немного не по теме, но хочу написать об этом.
Андрей я уже привык что при выставке текста статей с Вашего сайта в Word, программа периодически вылетает. Но сейчас вообще при чтении стенограммы пресс-конференции Windows XP на моем компьютере просто напросто рухнула с синим экраном фатальной ошибки и комп некоторое время не загружался вообще. При этом ничего подобного никогда не было с покупки его 2,5 года назад.

 

Вас разве не предупредили в МЦР, что перед открытием сайта "Живая этика в Германии" надо обрызгать компьютер святой водой, а потом ещё пойти покаяться?

 

Пресс-конференция в Государственном музее Востока 25.09.2007

У тебя, защитничек музея, от вранья скоро и в голове всё рухнет. Поберёгся бы. ](*,)

 

Несколько реплик.
Размещенная здесь запись пресс-конференции в ГМВ кое-где отшлифована в выступлениях. Представители стороны МЦР представлены в худшем свете, в некоторых местах спутаны выступающие.
У Макаренко Н.В., отчество Владимирович, а не Васильевич.
С вопросом Синенко представлено все не так, как было, так как это самый больной вопрос для ГМВ. Когда она попросила назвать документы, позволившие Набатчикову перевести коллекцию с временного учета на постоянный, Седов выкручивался как мог. Она три раза спокойно повторила вопрос, а он этим актом проверки счетной палаты тряс в руках и только повторял: "читайте... здесь все написано... смотрите сами... мне прочесть?", но так и не назвал.
Момент, когда В.В.Фролов попросил не оскорблять Людмилу Васильевну тоже обезобразили.
И т.д.

 

А Вы что там были, чтобы делать такие лживые поправки? То, что Макаренко Владимирович, а не Васильевич, это не так существенно. Синенко пыталась выяснять то, что было объяснено до этого много раз, а ситуация с Фроловым действительно выглядела комично. Это было похоже на защиту сектанта своего религиозного лидера.

 

Если не трудно, то укажите где это было сделано или поясните сами еще раз.
Пожалуйста. :-)

 

А.В.Седов, директор музея Востока, на протяжении всей пресс-конференции ссылался на отчетные документы о проверке коллекции Рерихов Счетной палатой. Там есть все, все выводы, в том числе и юридические аспекты.
Но Синенко пыталась выяснить на каких основаниях музей Востока поставил коллекцию на учет. Значит г-жа Синенко не в курсе норм действующего российского законодательства относительно норм постановки любых коллекций на учет. На основании действующего законодательства музейные ценности (в данном случае 282 картины Рерихов) ставятся на государственный учет. Поэтому бывший директор поставил коллекцию на учет лишь на основаниях действующего законодательства. Что еще не понятно было Синенко???

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

к пресс-релизу
пресс-конференции
в Государственном музее Востока 25.09.07.

* * *​

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 2
к пресс-релизу
пресс-конференции
в Государственном музее Востока 25.09.07.

* * *​

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 3
к пресс-релизу
пресс-конференции
в Государственном музее Востока 25.09.07.

* * *​

__________________​

 

ПРИЛОЖЕНИЕ 4
к пресс-релизу
пресс-конференции
в Государственном музее Востока 25.09.07.

* * *

Из официальных отзывов ведущих российских учёных
о докторской диссертации В.А.Росова
«Русско-американские экспедиции Н.К.Рериха в Центральную Азию
(1920-е и 1930-е годы)»​

Академик РАН Б.В.Ананьич: «На мой взгляд, исследование В.А.Росова – шаг вперёд в изучении научной и общественно-политической деятельности Н.К.Рериха… На страницах диссертации Н.К. Рерих представлен как выдающийся деятель не только русской, но и мировой культуры и неординарный политик».

Академик РАН В.И.Молодин: «Эта работа в существенной степени дополняет наше представление о Николае Константиновиче. В ней нет ни одного дурного слова об этом человеке: напротив, и это правильно, справедливо, потому что Рерих – действительно грандиозная личность – и учёный, и художник гениальный, и философ, и поэт, и то, что он занимался политической деятельностью, с моей точки зрения, очевидно… И как раз эта особая грань деятельности Николая Константиновича освещена в работе».

Академик РАН В.С.Мясников: «Новизна работы определяется не только оригинальностью темы, но и открытием многих фактов, основанных на ранее неизвестных документах… Говоря о Н.К.Рерихе как о политике, диссертант отстаивает право художника заниматься государственными делами».

Академик РАН Н.Н.Покровский: «При общей оценке диссертационного труда В.А.Росова, я отметил бы, прежде всего, колоссальный массив источников, выявленных и введённых в научный оборот… Достойно удивления, что существовали десятилетиями разные Рериховские центры и фонды, не взявшие на себя труда изучить эти источники, эту сторону многогранной личности Рериха. Но зато, когда это сделал другой, они вдруг обиделись… Я уверен, что это серьёзный, новый вклад в науку, причём, вклад в историю и отечественную, и мировую».

 

Ну вот, начинают вылазить МЦРовские ужастики-мухоморы :asthanos:

 

Опять ложь про 288 от "искусствоведа" в отставке Стеценко. Хоть 1000 раз повтори и подробно расскажи, что 282, все без толку. Может быть защитники от МЦР слепы и глухи???

 

Спасибо за попытку ответить.
Но ваш ответ не лучше ответа А.В.Седова. :-)
Я думаю, что С.П.Синенко (также как и мне, и другим) было непонятно на основании каких именно документов было обеспечено требование законодательства.
Ведь мало просто упомянуть закон, нужно еще его выполнить.
Мало сказать, что музейные ценности были поставлены на государственный учет в соответсвии с нормами действующего российского законодательства.
Эти нормы в данном случае требуют наличия ряда документов, при отсутствие которых процесс постановки будет невозможен.
А если он каким-либо образом был все же проведен без них (в обход закона), то такая постановка музейных ценностей на государственный учет будет незаконной.

В ходе пресс-конференции А.В.Седов ссылался на отчетные документы о проверке коллекции Рерихов Счетной палатой, но требуемого ответа там нет. Там нет каких-либо сведений о правоустанавливающих документах необходимых для включения коллекции картин Н.К. и С.Н. Рерихов в государственную часть Музейного Фонда РФ.
Привожу мнение Л.В. Шапошниковой по этой части отчёта о результатах проверки Счетной палаты.

Имелись ли выделенные документы или нет?
Если их не было, то постановка на учет была проведена в нарушении действующего заканодательства.

 

О.В.Румянцева на пресс-конференции сказала, что имеется аудиозапись, где якобы С.Н.Рерих сказал, что "картины останутся нам". В записи пресс-конференции, размещенной на форуме про аудиозапись вырезано.
Если есть такая аудиозапись, почему ее не представили журналистам?
Теперь обратите внимание, как Незнакомка пишет о ней в другой теме:
"все картины, за исключением может быть нескольких, останутся на хранении в музее".
Останутся на хранении, как и были до этого несколько лет при проведении передвижных выставок по стране, но не будут подарены или завещаны Музею Востока.
Подробнее см. здесь.

 

Ну не можете Вы мыслить мерами культуры, к которым так призываете в борьбе с диссертацией В.А.Росова. Больше всего Вас волнуют такие слова как завещание и наследство, ну прямо нотариальная контора, или ЖЭК.
Аудиозапись со словами С.Н.Рериха о дальнейшем нахождении картин в музее Востока есть и она может быть со временем представлена здесь.