Женщины мира

В День Великой Победы о женщинах военных лет.​

Говорят, у войны не женское лицо. Да уж, как не согласиться…разве разрушение, кровь, грязь, смерть — удел нежных и прекрасных женщин, тех, кто даёт нам жизнь?
Когда-то война была чисто мужским занятием. Но XX век принёс нам новые войны — массовые, страшные и беспощадные. И даже женщины вынуждены были участвовать в этих бессмысленных сражениях и нести на себе вместо тяжести материнства и воспитания детей — тяжесть кровавых битв и военных лишений.
Женская часть нашего многонационального народа вместе с мужчинами, детьми и стариками вынесла на своих плечах все тяготы Великой войны. Женщины вписали в летопись войны немало славных страниц.
И сколько не говори, что женщина и война - вещи совершенно несовместимые, все равно без женщин войн не бывает. Они не только ждут своих отцов, мужей, сыновей и братьев с поля боя, но и сами берут в руки оружие и идут защищать и... убивать. Убивать во имя жизни! Женщины Второй Мировой прошли сполна через все испытания: они спасали раненых, рыли окопы, стояли у станка, пахали и сеяли, их угоняли в неволю, гноили в концлагерях, расстреливали и вешали, они были связистками, летчицами, водителями, снайперами, подрывниками, ходили в разведку и просто стирали солдатам белье. Они прошли всю войну наравне с мужчинами, чтобы потом можно было спокойно любить и дарить миру новую жизнь.
Женщины взяли на себя множество «чисто мужских» специальностей в тылу, так как мужчины ушли на войну, и кто-то должен был встать за станок, сесть за руль трактора, стать обходчиком железных дорог, освоить профессию металлурга и т. д.

И все же женщины остаются женщинами в любой обстановке. И даже в грязи окопов лица этих женщин, разделивших с мужчинами ужас Великой войны и радость Великой победы, остаются чистыми, свежими и прекрасными.

Вот они – молодые и красивые, отважные и смелые, женственные и прекрасные.​

​

Спасибо вам, наши дорогие женщины, за Победу!​

 

Спасибо, дорогие Женщины!

Спасибо, Наташа, за прекрасную статью!

 

16 мая 2012 года исполнилось 100 лет со дня рождения известного советского архитектора-реставратора, одного из основателей ленинградской школы реставрации Ирины Николаевны Бенуа (1912-2005).



60 лет своей жизни, каждый день которой был до краев наполнен работой, она отдала послевоенному возрождению архитектурных памятников Петербурга. Имя архитектора Ирины Николаевны Бенуа, одной из основательниц уникальной ленинградской школы реставраторов, сегодня называют вместе с именами создателей города на Неве — Трезини, Растрелли, Руска, Кваренги, Стасова, Менеласа.

Ирина Николаевна родилась в 1912 году в Петербурге в семье интеллигенции.
Отец, по образованию инженер, Осипов Николай Михайлович, был очень образованным человеком и преподавал в Академии Художеств на архитектурном факультете. Профессор возродил со своими единомышленниками известное историческое общество "Старый Петербург", являвшееся носителем культуры и продолжателем традиций, заложенных предыдущими поколениями петербуржцев. Мать Ирины, Зоя Леонидовна (в девичестве Ван дер Флаас), окончила Петербургскую консерваторию, стала учительницей и воспитала троих детей.
В 1937 году Ирина Николаевна закончила архитектурный факультет Академии Художеств по специальности архитектор-художник. После обучения вышла замуж за своего сокурсника Михаила Бенуа, представителя знаменитого рода художников и архитекторов, и осталась работать в Петербурге архитектором-проектировщиком в мастерской архитекторов И.И.Фомина и Е.А.Левинсона. Одновременно она преподавала архитектурную графику в Ленинградском строительном техникуме.
В начале войны её муж добровольцем ушел на фронт, а Ирину Николаевну ждали дни блокады. В 1942 году, чтобы спасти маленькую дочь, она эвакуировалась в Барнаул, где продолжала свою преподавательскую деятельность. Лишь осенью 1945 года ей удалось вернуться домой и сразу же поступить на работу в Ленинградские архитектурно-реставрационные мастерские, задачей которых было восстановление разрушенных войной архитектурных памятников Ленинграда и пригородов. Реставрация дворцов и парков города растянулась на много лет. Реставраторам приходилось трудиться в тяжелых послевоенных условиях. Именно в этот период ими была разработана и претворена в жизнь методика комплексного воссоздания памятников архитектуры XVIII-XIX вв.
Возрождение любимого города стало главным делом всей жизни Ирины Николаевны Бенуа. Однако на этом пути её ожидали большие трудности: не хватало квалифицированных специалистов, необходимых методик и опыта работы. Всё это приходилось нарабатывать в процессе практики. Самостоятельно и совместно с опытными коллегами она проводила исследования и разрабатывала проекты реставрации памятников архитектуры, интерьеров дворцов, предметов декоративно-прикладного искусства. Восстановление требовало не только огромных средств, больших усилий и знаний, но и глубокой любви к памятникам архитектуры и искусства, преданности культуре.
В своей работе она опиралась не только на иконографический материал и технологии конкретного исторического времени, но и считала необходимым для реставратора вживаться в эпоху психологически: ей были подвластны все архитектурные стили.
По её проектам восстанавливались Петропавловский собор, Строгановский дворец, Нарвские ворота, Каменноостровский театр, ряд интерьеров Царскосельского лицея, Юсуповского дворца на Мойке, дворца Бобринских, Русского музея, музея-квартиры А.С.Пушкина на Мойке 12, юго-западный корпус ансамбля Смольного монастыря и Ново-Петергофский мост.
Любимой работой Ирины Николаевны был дворец "Коттедж" в парке Александрия, восстановлению которого она посвятила десть лет. Другими ее блестящими работами в Петергофе были "Фрейлинский дом", ставший музеем семьи Бенуа, дворец "Монплезир" и Картинный дом в Ораниенбауме.

Ирина Николаевна Бенуа прожила 92 года. Последние годы она работала в Строгановском дворце, реставрирующемся под ее руководством, увлеченно исследовала творчество Растрелли, утверждая что это процесс бесконечный.
Заслуги Ирины Николаевны Бенуа в деле сохранения памятников истории и культуры Ленинграда ставят её в ряд выдающихся архитекторов -реставраторов, память о которых должна сохраняться на многие столетия. Почётный член Российской Академии архитектуры и строительных наук, она первой в России была удостоена высокого звания "Народный архитектор".

 

Галина Андреевна Банникова
российский график, художник шрифта,
1901-1972.

​

Галина Андреевна Банникова родилась в Сарапуле 30 марта 1901 года. В годы обучения во Всероссийской академии художеств (1925-1930) увлеклась графическим рисунком, а именно разработкой шрифтовых решений. После окончания учебы она основательно занялась графикой, и в первую очередь, работой в шрифте, творчеством в книжной и станковой графике.
Как художник-график Галина Банникова получила колоссальную базу и опыт непосредственно в процессе обучения в академии художеств. Под руководством известного историка шрифтового искусства профессора В. А. Левицкого, который преподавал в академии Банниковой курс искусства шрифта, Галина Андреевна раскрывала не только свой талант, но и всю ценность шрифта, использовавшегося в типографии, его художественную ценность и значимость в области графики.
С 1939 года работала в Отделе наборных шрифтов ВНИИ полиграфической промышленности, где теоретически и практически занималась проблемами сравнительной удобочитаемости шрифтов. Основной работой, благодаря которой Банникова получила признание в области искусства шрифта – диплом I степени Всесоюзной выставки книги, графики и плаката (1957) – стала гарнитура под названием «Банниковская» (1950). В основе этой гарнитуры, созданной в результате тщательного изучения и творческой переработки первых русских шрифтов петровского времени и европейских шрифтов эпохи Возрождения, лежит оригинальный рисунок кириллического шрифта антиквенного типа, предназначенный для набора художественной литературы. Среди других известных шрифтов ее работы – гарнитуры «Байконур» (1960-1967), предназначенная для набора художественной, научной и научно-популярной литературы в области гуманитарных наук и изданий по искусству, и «Кама» (1967-1971) – для набора акцидентной продукции (титульных листов, ярлыков, афиш, плакатов и т.п.). Является автором многочисленных заголовков, титулов, обложек, серий орнаментированных буквиц и других работ для полиграфии.
Галина Банникова скончалась в Москве 27 июня 1972 года. После смерти этого выдающегося художника-графика остались труды по истории шрифтов, ставшие хорошим учебником для студентов всех художественных заведений.

 

Вера Августовна Лотар-Шевченко (1901 – 1982г.г.) - великая пианистка



Вера Лотар родилась в Париже (по другой версии - в Турине, Италия). Отец — француз, известный математик, профессор Сорбонны. Мать — испанка, филолог. С четырех лет девочку обучали музыке. Педагогом был великий французский пианист Альфред Корто.
В четырнадцать Вера играет с самым знаменитым в мире оркестром под управлением Артуро Тосканини. В те же четырнадцать начала концертировать, объездила всю Европу и Америку. В пятнадцать закончила Парижскую консерваторию и поступила в Венскую академию музыки. В ее распоряжении лучшие концертные залы Европы.
После гастролей в Америке фирма «Стейнвей» предложила ей играть на своих роялях и доставляет инструмент на любой концерт, даже в малодоступные горные районы Швейцарии. А в знак благодарности за согласие и рекламу периодически дарит Вере свои рояли.
Так вот, европейское и американское турне… успех, успех, успех… молода, красива, богата, счастлива… дача в Ницце… влюбленные молодые люди… Все переплелось: высокое и житейское… Молодым влюбленным в нее людям, увы, не повезло. Она выбрала совсем немолодого. Выбрала нерасчетливо, безрассудно, просто потому что полюбила. Как скажет потом ее друг, режиссер Владимир Мотыль: пошла за чувствами.
Отец ее имел тягу ко всему русскому. Поэтому детям дал русские имена — дочь назвал Верой, сына — Дмитрием. И ввел дочь в круг своих друзей. Там она и встретила будущего мужа — Владимира Яковлевича Шевченко, инженера-акустика, создателя смычковых инструментов. Его называли «русским Страдивари». Семья Шевченко выехала из России в годы Первой мировой войны, когда он был еще подростком, и возвращение на родину стало его мечтой.
Приехали в Ленинград, о господи, в 1937 году. Он, она, общий ребенок и двое его сыновей от первого брака. Их поселили в крохотную комнату в общежитии, работы не было, жить не на что. Она продавала свои парижские платья. А потом Владимира Шевченко арестовали. Со всей французской отвагой и испанским темпераментом — она кидается в НКВД и кричит, кричит непонятно на каком языке (и после сорока лет жизни в России, русский, в отличие от всех европейских языков, не очень хорошо знала), что ее муж — замечательный честный человек, очень сильный патриот, а если они это не понимают, то — дураки, идиоты, фашисты и берите тогда и меня… Они и взяли. По статье «сто шешнадцать пополам».
На лесоповале (Тавда, Свердловская область) проведет десять лет. Узнает там о смерти мужа в лагере и детей в блокадном Ленинграде. Первые два года зэковской жизни умирала. Нет, не в лазарете. Валила лес и прощалась с жизнью. А потом сказала себе: раз не умерла, значит, надо жить. Умри или Будь!
Десять лет она не видела рояля. Сначала по ночам играла на столе, на воображаемой клавиатуре. Потом ей помогли эту самую клавиатуру нарисовать и вырезать на нарах, и каждую свободную минуту беззвучно играла Баха, Бетховена, Шопена. Женщины в бараке уверяли, что слышат эту музыку, хотя просто следили за ее пальцами и лицом.
Освободилась в Нижнем Тагиле. И прямо с вокзала в лагерном рваном ватнике бежала поздним вечером через весь город в музыкальную школу, со страшной силой стучала в двери, а потом, путая русские слова с французскими, умоляла о «разрешении подойти к роялю»… чтобы… чтобы «играть концерт»… Ей разрешили. И здесь первый и последний раз в жизни испытала страх. Долго не могла дотронуться до клавишей. Пальцы пианиста деревенеют, если он не играет даже один день. А после десяти лет на лесоповале… Ее пальцы были дико искорежены и изуродованы. Все же стала играть. Одна, в пустом классе. Играла бурно. Резко обрывая себя и так же резко продолжая. Ей казалось: вот Шопена она сможет играть, а Баха не сможет, Баха играет, а Бетховена не сможет… Смогла всё. Играла много часов подряд. А у дверей, столпившись, стояли педагоги, дети, родители этих детей и рыдали навзрыд.
Стала преподавать в той нижнетагильской музыкальной школе. На всю свою первую зарплату взяла напрокат кабинетный рояль. А на всю вторую — сшила черное концертное платье, явно для филармонических стен, хотя до них было далеко. А потом, скопив деньги, сумела даже купить шубу. После лагерной или с чужого плеча одежды это было счастье — идти по снежному Тагилу в новой теплой элегантной шубке!
И вот однажды поздним вечером — бац! — ее догоняют два бандита и говорят: «Раздевайся!» А она вместо того чтобы испугаться, разгневалась: «Как раздевайся? Это моя первая одежда после лагеря!» Бандиты растерялись: «Где сидела? Кто был начальником?» Разговорились, нашли общих знакомых. Неожиданные знакомцы галантно проводили домой, расстались почти друзьями: «Ты извини, не знали. Ходи спокойно. Больше тебя никто не тронет!»
А потом был ее первый концерт в Свердловской филармонии. И она надела то самое черное платье, что сшила загодя. А перед самым концертом к ней вроде бы случайно заглянула ведущая, чтобы посмотреть, как выглядит артистка. После ее ухода Вера Августовна скажет, чуть-чуть улыбнувшись: «Она думает, что я из Тагила. Она забыла, что я из Парижа».
Кстати, о Париже. Ее звали вернуться на родину. Но она неизменно отказывалась.
Объясняла: «Это было бы предательством по отношению к тем русским женщинам, которые поддерживали меня в самые трудные годы в сталинских лагерях».
Но француженкой оставалась всегда. Любила сухое красное вино. И сыр камамбер.
Друзья привозили что-то наподобие этого сыра из Москвы. Сыр был мягкий и назывался «Русский камамбер». Она не понимала такого сочетания в названии, но радовалась гостинцу и угощала всех подряд.
В 1957 году нашелся старший сын ее мужа Владимира Шевченко. Он выжил в блокадном Ленинграде, потом ушел на войну. После войны решил продолжить дело отца — стал мастером-акустиком, создателем смычковых инструментов.
А в 1965 году о Вере Лотар-Шевченко рассказал в «Комсомольской правде» Симон Соловейчик. Позже о Вере Августовне много писал Юрий Данилин, который в те годы был собкором «Комсомольской правды» по Западной Сибири. Вера Лотар-Шевченко последние шестнадцать лет жила в Академгородке под Новосибирском. И Данилин на полном серьезе утверждает, что знаменитый Академгородок создавали не только академики Лаврентьев, Соболев, но и французский композитор Клод Дебюсси, прописанный здесь, на улице Терешковой, 4, по адресу пианистки Лотар-Шевченко.
Из двадцати четырех часов в сутках двадцать — за роялем. Каждый день. Без единого исключения. Данилин завидовал ее соседям и мечтал обменять квартиру. Но соседи ни в какую не соглашались. Эти соседи, и студенты, и физматшкольники сидели (каждый божий день!) на лестнице перед ее квартирой и слушали, как она играет. Дверь квартиры Лотар-Шевченко была всегда полуоткрыта, она знала об этом уникальном концертном зале на лестнице… Много гастролировала по стране. Великая Мария Юдина говорила о ней: пианистка ищущая, мятежная, волевая. Пальцы так и остались изуродованными. Но она смеялась: «Разве музыка здесь?» — показывала на руки. «Музыка здесь!» — прикасалась к голове.
Кроме одной маленькой пластинки в «Кругозоре» и случайных записей на местном телевидении, ничего из ее музыкального наследия нам не оставлено. Чиновники долго решали, разрешить ей записаться на студии «Мелодия» или не разрешить…
10 декабря 1982 года Вера Августовна Лотар-Шевченко умерла. А накануне ей купили-таки «Стейнвей». Но красные, совсем не музыкальные пальцы этой женщины так и не успели к нему прикоснуться.
Юрий Данилин считает, что любое воспоминание о ней требует слова «невероятно».
Невероятно, что в истории музыки есть такая фигура. Невероятно, что до сих пор она существует как бы на нелегальном положении… Но долго эту нелегальщину Данилин вытерпеть не смог. И в 2006 году в Новосибирске организовал первый Международный конкурс памяти Веры Лотар-Шевченко. В сентябре 2007 года лауреаты Международного конкурса пианистов памяти Лотар-Шевченко играли в Париже, в стенах ее родной школы — зале Корто.
25 июня 2012 года в Екатеринбурге открылся очередной Международный конкурс пианистов памяти этой самой удивительной пианистки двадцатого века.
И только что вышла книга воспоминаний о ней — «Умри или Будь!».
На могиле ее стоял обелиск с красной звездой. Будто она родственница Маркса, Энгельса и Ленина. Ну просто не было иных надгробий тогда на местном кладбище. А недавно Артем Соловейчик, сын Симона Соловейчика и главный редактор газеты «Первое сентября», установил новое надгробие на ее могиле. На белом мраморе выбиты слова Веры Лотар-Шевченко: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна».

Фильм об удивительной и трагической судьбе великой пианистки двадцатого века, в котором звучат фрагменты фортепианных пьес в исполнении Веры Лотар-Шевченко:

[youtube:qzkpvn4o]http://www.youtube.com/watch?v=cmNMYF8t1tQ[/youtube:qzkpvn4o]

 

Флоренс Найтингейл
сестра милосердия и общественный деятель Великобритании,
1820-1910

​

Флоренс Найтингейл (Florence Nightingale) родилась 12 мая 1820 года в семье богатых аристократов - англичан на вилле во Флоренции (в Италии) и была названа в честь города своего рождения. Она получила великолепное образование для женщины ее времени: прекрасно знала литературу, владела пятью иностранными языками, изучала математику, историю, философию, занималась живописью и музыкой.
Биографы Флоренс Найтингейл утверждают, что в юности она пережила некое состояние, определенное ею впоследствии как «Божий призыв» и о котором она помнила до конца своей жизни. Однажды, во время прогулки в саду, она, как в забытьи, услышала шедший откуда-то голос: «Ты должна сделать нечто очень важное. Этого не сможет сделать никто, кроме тебя». Как человек, верующий в Бога, Флоренс придавала этому случаю важное значение.
Будучи обладательницей безупречной репутации и прекрасных манер, присущих дочери аристократов, а также значительного приданого, Флоренс Найтингейл могла рассчитывать на блестящую партию. В 1847 г. ее руки попросил поэт и подающий надежды политик Ричард Монктон Милнс, но Флоренс отвергла его предложение. Вскоре она познакомилась с Сидни Гербертом - аристократом, политиком и просто умным человеком. Герберт и Найтингейл сразу же понравились друг другу и на всю жизнь стали близкими друзьями. Но дальше дружбы дело пойти не могло, поскольку Герберт уже был женат.
Однажды Флоренс посетила один из приютов для заболевших бедняков на окраине Лондона, так называемый «работный дом» и увиденное впечатлило ее на всю оставшуюся жизнь. Кучи смердящих тел на тюфяках из грязной соломы, заразные и незаразные - все вместе. Пьяные сиделки, без пользы просиживающие время у кровати больного. Врачи, использующие пациентов в качестве подопытных животных для медицинской практики. Не было ничего страшнее для больного бедняка, чем попасть сюда, потому что из такой "больницы" пациенты отправлялись только в одно место - на кладбище.
Потрясенная до глубины души Флоренс вскоре объявила родителям, что собирается пойти сиделкой в больницу для неимущих. У матери Флоренс случился сердечный приступ, отец не разговаривал со строптивой дочерью два дня, но Флоренс настояла на своем и проработала четыре недели в больнице. Чопорное аристократическое общество Лондона отшатнулось от нее. Ее перестали приглашать в гости и больше к ней никто не сватался. Но Флоренс уже не трогали светские условности. Похоже, теперь она нашла свой жизненный путь и ничто не могло помешать ей идти по нему.
Последующие годы Флоренс посвятила разработке своего метода ухода за больными. Метод этот был гениально прост: соблюдение строжайшей чистоты в палатах, регулярное проветривание помещений, режим питания, полный карантин для заразных и внимательное отношение ко всем жалобам больных. Она изучала медицинские книги и атласы и посещала приюты для бездомных и больных.
В 1851г она отправилась в Германию, в монастырь протестантских монахинь в Кайзерсверте, работала в их госпиталях, но ее рекомендации по уходу за больными монахини приняли в штыки, не позволили ей ничего изменить и вскоре, разочарованная, Флоренс уехала во Францию, в Париж, где поселилась в общине католических сестер имени Винсента де Поля. Там ей позволили претворить в жизнь ее идеи ухода и, благодаря ее реформам, за полтора месяца смертность больных в тамошнем госпитале уменьшилась в два раза.
Об ее успехе узнали в Лондоне и предложили отважной леди почетный пост главной смотрительницы столичного Лечебного заведения для обедневших дворянок, под личным патронажем Ее Величества британской королевы Виктории.
И вот в 1853 Найтингейл вернулась на родину. А в 1854 началась Крымская война и Англия приняла в ней участие. Английские военные госпитали в Турции находились в удручающем состоянии. Раненые солдаты гибли сотнями в день, лишенные элементарного ухода. Военный министр прислал Найтингейл письмо с просьбой помочь больными раненым, и в ноябре 1854 она и еще 38 сестер-добровольцев отправились на поле брани. Там она последовательно проводила в жизнь принципы санитарии и ухода за ранеными. В результате менее чем за шесть месяцев смертность в лазаретах снизилась с 42 до 2,2 %.
В 1856 году Флоренс на свои деньги поставила на высокой горе в Крыму над Балаклавой большой крест из белого мрамора в память о солдатах, врачах и медсёстрах, погибших в Крымской войне.
Крымская война сделала Флоренс национальной героиней. Вернувшиеся с фронта солдаты рассказывали о ней легенды, называя её «леди со светильником», потому что по ночам она с лампой в руках, словно добрый светлый ангел, сама обходила палаты с больными.
Вернувшись в Англию в конце 1855 г. Ф. Найтингейл организовала сбор пожертвований с целью создания школы для подготовки сестер милосердия, которая и была открыта в госпитале Сент-Томас в Лондоне 26 июня 1860 г.
Кроме того, по поручению английского правительства Найтингейл занялась реорганизацией армейской медицинской службы. Она добилась того, чтобы больницы были оснащены системами вентиляции и канализации, а больничный персонал проходил необходимую подготовку; в больницах велась строгая статистическая обработка всей информации.
В 1856 году, вскоре после окончания войны, у Флоренс случился тяжелейший инсульт, навсегда приковавший ее к инвалидному креслу.
В 1858 году мисс Найтингейл написала книгу «Заметки о факторах, влияющих на здоровье, эффективность и управление госпиталями британской армии» (Notes on Matters Affecting the Health, Efficiency and Hospital Administration of the British Army, 1858).
В 1860 году вышла в свет вторая ее книга, ставшая настольной для многих врачей - «Записки о госпитальном уходе: каков он есть и каким не должен быть» (Notes on Nursing: What It Is and What It Is Not, 1860). Именно в ней Флоренс высказала основной принцип своей работы: «Болезнь – дело серьезное, и потому легкомысленное отношение к ней – непростительно. Нужно любить дело ухаживания за больными, иначе лучше избрать другой род деятельности». Нельзя не признать, что слова эти актуальны и в наше время.
В начале 60-х годов Флоренс Найтингейл в составе экспертной комиссии по санитарным реформам в тамошних госпиталях отправилась в поездку по Индии, где также разработала особую гигиеническую методику. Результатом этой поездки стала еще одна увлекательная книга «Как люди могут выжить в Индии».
В 1872 году Флоренс стала Главным экспертом комиссии по санитарному состоянию английских военных лазаретов и госпиталей. Это было неслыханно для женщины ее эпохи – такой пост, особенно, учитывая состояние ее здоровья.
В 1883 Найтингейл была награждена Королевским Красным крестом, а в 1907 году она стала первой женщиной Британии, получившей из рук британского короля Георга Пятого орден «За заслуги перед Отечеством».
К концу своей длинной, почти вековой жизни Флоренс осталась без близких: она попросту пережила всех своих родных. Последние 14 лет она не вставала с постели, а к 80 годам полностью потеряла зрение, однако продолжала работать с помощью секретаря и прекратила деятельность только в 86-летнем возрасте. Умерла Найтингейл в Лондоне 13 августа 1910 в возрасте 90 лет и была похоронена на скромном сельском кладбище рядом с семьей, заранее отказавшись от того, чтобы ее похоронам был придан статус национального траура. Все свои личные письма и дневники она уничтожила незадолго до своей смерти, так и не позволив никому вторгнуться в ее сокровенные мысли и душу.
В 1912 году Лига Международного Красного Креста и Красного полумесяца (с ноября 1991 называется Международной Федерацией Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца) учредила медаль имени Флоренс Найтингейл - самую почётную и высшую награду для сестёр милосердия во всём мире. Теперь каждые два года 12 мая присуждается 50 медалей "лучшим из лучших". Медаль изготовлена из позолоченного серебра, на лицевой стороне надпись на латинском языке «В память Флоренс Найтингейл. 1820—1910». В центре изображение женщины со светильником, как символ добра, света, милосердия и надежды. На оборотной стороне медали надпись на латинском языке: «За истинное милосердие и заботу о людях, вызывающие восхищение всего человечества».

Лицевая сторона медали за милосердие "Флоренс Найтингейл"​

 

Гертруда Джекилл
известный британский дизайнер, писательница и художник,
1843-1932.

​

«Придумать совершенный сад в комплимент к дому. Построить его не для хвастовства, а в союзе с окружением, на языке этой местности. Сад должен быть местом тихой красоты, местом, приносящим удовольствие глазу, отдых и подкрепление уму…» Гертруда Джекилл.

В 1848 году семейство Джекилл переехало в имение Брэмли Парк в графстве Суррей, и их пятилетняя дочка получила полную свободу в прекрасном и разнообразном парке имения. Такую свободу трудно представить в наши дни, когда виртуальный мир все больше вытесняет реальность из жизни детей. Для маленькой Гертруды Джекилл детство в Брэмли не только определило границы ее "малой родины", но и способствовало развитию художественной одаренности.
В 18 лет мисс Джекилл переехала в Лондон и стала серьезно заниматься живописью. "В юности я мечтала стать художником", - вспоминала она много лет спустя, с присущей ей скромностью. Она не только мечтала, но и стала художником: после встречи с Уильямом Моррисом, знаменитым пропагандистом Движения "Искусство и ремесла", она посвятила себя прикладным искусствам. Ее работы по дизайну интерьеров, вышиванию, чеканке, резьбе по дереву, ее живопись и серебряные изделия быстро принесли ей известность. В 20 с небольшим лет она уже была состоявшимся художником с именем, имела много заказов и зарабатывала достаточно, чтобы путешествовать по всей Европе, а особенно - Италии и Испании. Казалось бы, состоялась незаурядная карьера, и жизнь складывается удачно...
Однако в 1876 году произошел перелом - умер отец, и забота о матери легла на ее плечи. И в это же время 33-летняя художница впервые узнала от врачей, что ее близорукость прогрессирует и грозит полной потерей зрения. Врачи единодушно запретили ей любимые занятия - живопись и вышивание. Нужно было строить другую жизнь...
В 1878 году мисс Джекилл с матерью и младшим братом перебрались в любимое с детства графство Суррей. Они купили небольшой дом с участком, а вскоре Гертруда приобрела еще соседний пустующий участок, площадью около 5 гектаров. Здесь она и создала свой первый сад - Манстед Вуд (Munstead Wood). Над ним, постоянно экспериментируя, она работала всю жизнь.
Мисс Джекилл вспоминала, что участок располагался на склоне и почвы были очень плохие. В верхней части участка преобладала старая вырубка, в средней - посадки каштанов, в нижней - скудное песчаное поле. С годами на верхней вырубке самосевом возобновлялись деревья разных пород (как в природном лесу). Они становились основой для формирования групп, а при разрежевании каштановой рощи образовалась солнечная поляна. Но никакого правильного плана не было - мисс Джекилл следовала природе в ее развитии. Так она создала новый тип - "лесной сад", полный тенелюбивых растений.
Занятия садом сблизили ее с "удивительным обществом любителей", как говорила она сама, но главное - с Уильямом Робинсоном, издателем журнала "Сад". Она сотрудничала с журналом и, будучи опытным и разносторонним художником, стала получать заказы на проектирование садов. Работала она в основном прямо в натуре, делая лишь схематичные наброски посадочных планов, эскизы "для себя". Так мисс Джекилл изобрела новый вид художественного творчества — "живопись растениями".
Тем временем Манстед Вуд развивался, и в 1889 году встал вопрос о постройке дома. Ей рекомендовали 20-летнего архитектора Эдвина Лаченса (Edwin Lutyens); именно Манстед Вуд принес ему первую известность. Но главное - изучая сад и выбирая место для будущего дома, Джекилл и Лаченс выработали общую художественную концепцию — "дом для сада и сад для дома". Она легла в основу их сотрудничества на 20 лет вперед. За это время они создали десятки домов и садов - "дом Лаченса с садом Джекилл" стал символом английского образа жизни.
Нелегко выбрать лучшие из их многочисленных работ. Вот Марш Корт (Marsh Court)... Дом построен на склоне из местного белого известняка, а сложная система террас как бы "растворяет" его в ландшафте. Террасы - комнаты на открытом воздухе, пронизанные ароматом цветущих смешанных бордюров. Есть и обрамленная деревьями крокетная площадка, и длинный бассейн с лилиями и ступенями, спускающимися под воду, и "цепочка" миниатюрных водоемов с водными растениями; здесь граница сада, откуда раскрывается вид на всю речную долину. В Марш Корте с большим эффектом применены перголы - излюбленный прием Лаченса и Джекилл. Как правило, основу составляет контраст каменной стены или колонн с массивными деревянными балками — и это сочетание дополняется "живописью растениями". Колорит мастерски подбирала Джекилл: в Марш Корте яркая зелень с белым камнем, серебристо-зеленый фон, и, бело-розовые плетистые розы с грубой кладкой столбов в Хестеркомбе - еще одном шедевре прославленных мастеров.
Пергола в Хестеркомбе имеет в длину 72 метра, она окаймляет весь сад с южной стороны. Есть здесь и канал для водных растений, и розарий в голландском стиле. Но особенно важно сочетание смелого крупномасштабного плана Лаченса с необычайно тонким решением деталей мощения, "цветущих" подпорных стен и ступеней и, конечно, подбора ассортимента - это работа Джекилл. Недаром в наше время оригинальные посадки Джекилл восстановлены, и это выдающееся произведение обрело новую жизнь.
Лаченс и Джекилл нередко брались и за реконструкцию усадеб. В 1912 году владельцы старой усадьбы Фолли Фарм (Folly Farm) решили ее перестроить и обновить. Лаченс пристроил новый корпус, и вместе с Джекилл они распланировали несколько малых садов - "зеленых комнат". Как всегда, по главной оси был устроен канал, а на стыке старой и новой части - водоем с лилиями и "подводными" ступенями. Над водоемом - навес на массивных столбах, создающий на воде игру света и тени. За главным партером с юга расположился огражденный огород, которому мисс Джекилл всегда придавала большое значение. А с запада разместился нижний сад, где светлый водоем окружали розы и стриженая зелень.
Каждый новый объект был для Гертруды Джекилл экспериментальным полем, где она испытывала свои идеи, постепенно становясь теоретиком ландшафтного искусства. Она, например, создала совершенно новые типы смешанных бордюров, основанных на традиционных народных садах "при коттеджах", о которых писала: "В них есть простое и нежное очарование, которого напрасно ищешь в садах с большей претензией, и старинные садовые цветы словно знают, что здесь они выглядят лучше всего". Экспериментируя в своем "лесном саду", она развивала идеи Вильяма Робинсона о "размещении стойких экзотов там, где они сами о себе позаботятся". Отсюда ведет свое начало идея "дикого сада", столь актуальная и в наши дни.
Свои мысли о "живописи растениями" мисс Джекилл опробовала и в тех садах, которые создавала без Лаченса. Здесь отсутствовала мощная геометрия его планов, но пространственные рамки создавались ограждениями, рисунком стволов, контрастом закрытых и открытых пространств. Многие ее сады - это серии картин, "нанизанных" на маршрут прогулки, где постоянно возникают неожиданные эффекты: круглые лестницы, цветы в камне подпорной стенки, бассейн с причудливыми растениями, комбинации тенелюбивых растений...
Мисс Джекилл продолжала сотрудничать с журналом "Сад", а в 1899 году на некоторое время стала его главным редактором. Эта работа связала ее с Эдвардом Хадсон (Edward Hudson), который с 1897 года начал издавать новый журнал "Сельская жизнь", где она стала основным авторитетом по "порядку и красоте в лесу и в саду". Впоследствии книжное издательство Хадсона выпустило и книги Джекилл. Их было 8, и они стали классикой ландшафтного искусства. Названия говорят сами за себя: "Лес и сад" (1899), "Дом и сад" (1900), "Лилии для садов Англии" (1901), "Пристенные и водяные сады" (1901), "Розы для садов Англии" (1902), "Цветочное оформление дома" (1907), "Цвет в цветочном саду" (1908), "Дети и сады" (1908).
Еще она написала книгу "Старый Западный Суррей", отдав дань этой любимой части Англии, где прошло ее детство и где она построила Манстед Вуд. В 1904 году Лаченс создал для нее Миллмид — крошечный дом с крошечным садом, откуда был виден любимый парк ее детства - Брэмли Парк. Сад Миллмида имеет форму узкой полосы, примерно 30x130 метров, расположенной на склоне. Он разбит на террасы, и на каждой - что-нибудь особенное: солнечные часы, маленький розарий, развесистая старая груша, сохраненный колодец. Именно здесь мисс Джекилл показала, что красота сада не зависит от его размеров.
Дружба Джекилл и ее издателя Хадсона продолжалась всю ее жизнь. Еще в 1901 году она познакомила его с Лаченсом, и вместе они создали для Хадсона одно из лучших своих произведений - Сад Динери (Deanery Garden) в Беркшире.
Маленькая калитка в высокой кирпичной ограде ведет через широкий сводчатый переход к парадной двери. Из него в обе стороны открываются две арки: на замощенный дворик с фонтаном и маленький регулярный сад. Центральная ось перехода "пронзает" весь дом и выходит в сад, на широкую террасу и просторную полукруглую лестницу, к траве и цветам в старинном плодовом саду.
К западу от террасы, со стороны окна-эркера, спуск идет к павильону, затеняющему круглый бассейн. Нижняя поляна разделена ручейком с квадратным фонтаном и ирисами, а в конце ее - круглый бассейн с лилиями, от которого ступени ведут снова вверх, к видовой площадке. Динери считается непревзойденным образцом уравновешенной асимметрии. Можно также заметить, что набор приемов во многих садах повторяется, однако "привязка" их к месту всегда так оригинальна, что создает ощущение новизны.
Шли годы, известность мисс Джекилл росла, книги сделали ее классиком при жизни; однако силы оставляли ее и зрение неуклонно ухудшалось. После 1910 года она уже редко покидала Манстед Вуд, но ее теория "живописи растениями" продолжала развиваться. Уже в 1928 году, почти слепая, она разработала для нового дома Хадсона в Пламптон-Плейс (Plumpton Place) великолепный план посадок. Он был осуществлен, и в 1929 году она получила фотографию сада "от того, кому Вы оказали честь своей добротой и многолетней дружбой".
Гертруда Джекилл скончалась в 1932 году, дожив почти до 90 лет. След, оставленный ею в садово-парковом искусстве, был настолько значителен, что созданные ею сады сегодня восстанавливаются и реставрируются, её книги переиздаются, у неё учатся новые поколения дизайнеров, а её идеи до сих пор воплощаются в жизнь.

Лузели-Парк: английский сад по проекту Гертруды Джекилл – фотогалерея:







​

 

Беатриса Поттер - английская детская писательница и художник
1866-1943


​

Имя английской писательницы Беатрикс Поттер (Элен Битрикс Поттер, англ. Beatrix Potter) известно и неизвестно в России: на русский язык до настоящего времени было переведены всего две ее сказки "Ухти-Тухти" и "Питер Кролик". Как говорят специалисты-переводчики веселые сказки Беатрикс сложны для перевода в силу своей... простоты.
Но тем не менее уже в 2009 году вышло еще несколько переводов ее сказок на русский язык. Герои сказок Беатрикс Поттер - лесные жители, всеми любимые зайцы, белки, мыши, лягушки. Беатрикс не только писала тексты сказок, но и сама их иллюстрировала изящными и нежными акварелями, отличающимися тонким лиризмом и мягким юмором.
Красота и гармоничность нарисованного мира и его маленьких обитателей внесли значительный вклад в популярность этих сказок. Какой ребенок не любит зайчиков или мишек, котят или бельчат? Ведь они - те, кто меньше, те, кого дети могут защитить, накормить, уложить спать. Имя Беатрикс Поттер хорошо известно в мире и даже существует целая индустрия подарков на основе героев сказок Беатрикс - это и открытки, это и фарфоровые сервизы, это и вышивки, это и пазлы и т.п.

​

Беатрис Поттер было шестнадцать лет, когда она впервые увидела Озёрный край (национальный заповедник Англии), влюбилась в его красоты и решила когда-нибудь там поселиться. Став взрослой, она осуществила юношескую мечту и из Лондона переехала на ферму «Хилл-Топ». К своим сказкам Беатрис рисовала подробные иллюстрации, на которых легко узнать её дом с садом.
Соседи писательницы проявляли большой интерес к её творчеству и радовались, когда на картинках узнавали собственные дома. Они часто видели Беатрис с этюдником, на природе, в деревне и в ближнем рыночном городке Хоксхед. Местные сценки легли в основу сказок про зверюшек, и были выполнены так замечательно, что со всех концов света и ныне приезжают люди — посмотреть места, изображенные в её книгах.
Беатрис очень любила животных и изучала их всю жизнь. Когда была маленькой, у неё в детской жили лягушки, мыши, ежик, тритон Исаак Ньютон и даже летучая мышь. Беатрис наблюдала за ними и рисовала. И рисунки её становились все лучше и лучше. К тому времени, когда она стала изображать своих героев одетыми в платья, сюртуки и кафтаны, зверюшки на картинках словно ожили. У Беатрис было два домашних кролика, которым она посвятила много иллюстраций. Одного из них, Питера Пуша (англ. Peter Rabbit), она водила на поводке и брала с собой повсюду, даже в поезд. Она облачила его в голубую курточку и написала о нем свою первую сказку с собственными иллюстрациями — самую известную во всем мире.
Путь Беатрис Поттер как писательницы и художницы начался в 1902 году, когда издатель Фредерик Уорн напечатал «Сказку про Кролика Питера» — The Tale of Peter Rabbit. Ранее несколько издательств отказались от маленькой книжки. Вплоть до 1910 года Беатрис сочиняла, рисовала и публиковала в среднем по две книжки в год. Гонорары дали ей некоторую независимость, хотя она все ещё жила вместе с родителями. В 1905 году издатель Беатрис Норман Уорн сделал ей предложение. Беатрис согласилась выйти замуж, но через несколько недель Уорн умер от рака крови. В том же году она купила ферму Хилл Топ в деревне Сорей. После смерти Норманна она старалась проводить там как можно больше времени. Виды фермы и окружающей природы стали появляться в виде иллюстраций к её книжкам. В 1913 году, в сорок семь лет, Беатрис вышла замуж за нотариуса Вильяма Хилиса и стала жить в деревне Сорей постоянно.
Беатрис Поттер стала одной из первых, кто занялся сохранением природы Англии. Она постепенно скупила фермы разорившихся соседей, разрешив им продолжать вести хозяйство. Беатрис завещала 4000 акров земли и 15 ферм Национальному парку.
Первая сказка, переведённая на русский язык, была «Ухти-Тухти» — она вышла в 1961 году и потом много раз переиздавалась.
В январе 1995 года на телеканале ОРТ был показан сериал английских мультфильмов «Питер Пуш и его друзья» в переводе Михаила Гребнева (Стихи в переводе Самуила Маршака и Дины Крупской)
В 2006 году вышел художественный фильм о ней — «Мисс Поттер», где главную роль сыграла Рене Зеллвегер.
В 2009 году впервые с оригинальными иллюстрациями в переводе на русский язык вышли девять сказок в составе трех книг.

​

 

Элизабет Блэквелл - Первая женщина-врач в Америке,
1821-1910 гг.

​

Мы сегодня ничуть не удивляемся, видя врача женщину, а ведь совсем недавно это была чисто мужская профессия.
Элизабет Блэквелл (Elizabeth Blackwell) стала в Америке первой дипломированной женщиной-врачом. Элизабет родилась 3 февраля 1821 года, около Бристоля, Англия.
Несмотря на возражения сокурсников и общественности, она стала первой выпускницей медицинской школы в Соединенных Штатах. В конце 1860-х годов Элизабет Блэквелл создала медицинскую школу для женщин. Позже она вернулась в Англию и начала вести там частную практику.
В возрасте 11 лет, Элизабет Блэквелл и ее семья переехала в Соединенные Штаты. После смерти отца в 1838 году, вместе с матерью и сестрой она открыла интернат для девочек.
Позже Элизабет Блэквелл решила продолжить карьеру в медицине. Но стать врачом не было для нее легким делом. Она изучала медицину самостоятельно, по крупицам собирая знания из книг и бесед с доктором Сэмюэлем Диксоном.
Элизабет Блэквелл безрезультатно подавала прошения о зачислении ее на учебу в медицинские учебные заведения Нью-Йорка и Пенсильвании. Как было принято в 40-е годы 19-го столетия в Америке - в медицинские учебные заведения, как Нового, так и Старого Света девушек не зачисляли. Врачом в те годы мог стать исключительно мужчина.
Элизабет подала документы в колледж города Женева, который располагался недалеко от Нью-Йорка. Его администрация предложила студентам проголосовать, хотят ли они видеть среди них учащуюся девушку, или нет. Очевидно, студенты приняли это за розыгрыш, и проголосовали за то, чтобы принять девушку в колледж.
Элизабет Блэквелл допустили к учебе в колледже, но разразился громкий скандал. Она стала подвергаться критике со стороны других студентов и общественности. Но Элизабет держалась твердо, несмотря на явно пренебрежительное к ней отношение, и блестящими успехами в учебе заслужила уважение многих студентов и преподавателей.
В 1849 году, будучи лучшей на своем курсе, Элизабет Блэквелл блестяще закончила учебное заведение. Получив диплом и магистерскую степень, она преодолела множество бюрократических преград и начала практиковать.
Получив гражданство США, Элизабет Блэквелл отправилась в Париж, где поступила в La Maternite - высоко ценившуюся акушерскую школу. Ухаживая за ребенком инфицированным гонореей, она заболела тяжелой формой конъюнктивита, что привело к удалению одного из ее глаз.
Не имея возможности пройти обучение в парижской больнице, Элизабет Блэквелл в октябре 1850 года переехала в Лондон и продолжила обучение в больнице Святого Варфоломея. Это дало ей право ввести частную практику. Ее младшая сестра Эмили изо всех сил пыталась стать врачом в Америке, поэтому Элизабет Блэквелл вернулась в Соединенные Штаты с целью создания совместной практики. Она открыла ее в собственном доме, и переселилась жить на чердак, чтобы использовать жилые комнаты для приема пациентов.
В 1853 году, она открыла клинику, которая стала известна как Нью-Йоркский диспансер для бедных женщин и детей. С помощью сестры и коллеги доктора Эмили Блэквелл (Emily Blackwell), в 1857 году она открывает в том же Нью-Йорке больницу для малоимущих женщин и детей. Укомплектованная на протяжении десятилетий исключительно женским персоналом, больница Нью-Йорка по делам женщин и детей была признана Американской медицинской ассоциацией, как больница класса «А». В том же году она стала первой женщиной, получившей Британскую Медицинскую Регистрацию.
В конце 1868 года Элизабет Блэквелл создала медицинскую школу для женщин. Студенты Женского медицинского колледжа Нью-Йорка именно от нее узнали о понятии гигиена. Это была первая школа, целиком посвященная медицинскому образованию женщин, которая позже стала одной из первых медицинских школ в Америке дающей диплом после четырех лет обучения.
Первая черная женщина, врач, Ребекка Коул, была одной из первых выпускниц медицинского колледжа женщин. Другой из ее первых учениц была Софья Джекс-Блэйк, которая впоследствии в Лондоне открыла медицинскую школу для женщин.
Элизабет Блэквелл считала, что поддержание надлежащих санитарных условий является важным аспектом здоровья. Санитарная комиссия США была создана при ее непосредственном участии. Когда началась Гражданская война, Элизабет и Эмили Блэквелл создали Центральную ассоциацию женщин по подготовке медицинских сестер армии.
Вскоре после создания колледжа, Элизабет Блэквелл вернулась в Англию. Она занялась в Лондоне частной практикой и работала преподавателем Лондонской школы медицины для женщин. Она ушла на отдых в 1877 году и переехала жить в Гастингс. Элизабет Блэквелл скончалась в Англии 31 мая 1910 года.
Из-за нехватки средств и все более широкого вовлечения студенток в учебу в известных университетах, в 1899 году медицинский колледж был закрыт. Основанная Элизабет Блэквелл больница успешно работала на протяжении многих десятилетий и в 1979 году объединилась с больницей Downtown Beekman. Два года спустя, больница переехала с площади Stuyvesant на William Street 170, и превратилась в современную больницу New York Downtown Hospital.
Сегодня New York Downtown Hospital по традиции доктора Элизабет Блэквелл является носителем передового опыта в области медицинского образования и ухода за пациентами, и служения обездоленным.
Это единственная больница в Нижнем Манхэттене, предлагающая полный спектр стационарных и амбулаторных услуг. Она также является лидером в области оказания помощи в чрезвычайных ситуациях и в ликвидации последствий стихийных бедствий.
Больница является филиалом Weill Cornell Medical College, а также членом системы здравоохранения New York-Presbyterian. Именем Элизабет Блэквелл - “Dr. Elizabeth Blackwell Place” назван сквер на углу улиц Gold и Beekman Streets. Там же и поставлена памятная доска первой женщине, ставшей доктором в Америке.

​

 

Слава сильному Духу!

Спасибо за интересную статью, Наташа.

 

Галина Сергеевна Шаталова
врач-нейрохирург, кандидат медицинских наук, академик;
учитель здорового образа жизни, автор популярной в СНГ Системы Естественного Оздоровления (СЕО).
Лауреат премии им. Бурденко.
(1916-2011)

​

"Уже слышу возмущенные возгласы незримых оппонентов: "К чему вы призываете? К сокращению производства продуктов питания? Мы и сегодня на грани голода, а вы позволяете себе такое! И это врач!
Я действительно врач, и вот уже почти 50 лет своей жизни посвятила тому, чтобы передавать людям знания о них самих, о высшем творении природы - их чудесном саморегулирующемся, самовосстанавливающемся организме. Причем знания эти не заемные, а проверенные и испытанные на себе, на сотнях если не на тысячах моих последователей, которые в результате занятий в моих школах (а они открыты во многих городах страны) обретают подлинное здоровье, уверенность в себе".

Еще в студенческие годы Галине ШАТАЛОВОЙ посчастливилось познакомиться с физиологом Иваном Павловым. Именно ей, молоденькой девчонке, выдающийся ученый, лауреат Нобелевской премии, сказал: «Человек — это постоянно самосовершенствующееся существо. Я ставил перед собой цель — изучить и понять духовную и психическую жизнь человека. Но я не врач, многое из того, что было задумано, оказалось мне не по силам. Вам предстоит продолжить начатое мною дело». В наследство от Павлова ей осталось глубокое убеждение, что организм может не только сам себя вылечить, но и при соблюдении определенных условий самосовершенствоваться. При лечении самых тяжелых больных Галина Шаталова в первую очередь обращает внимание на психическое состояние человека и только после этого — на его тело.

13.10.1916 г. - год рождения
Галина Шаталова родилась в Ашхабаде. Вскоре семья переехала в Ростов.
"Как и у большинства россиян, в моих жилах течет смешанная кровь. На нашем генеалогическом древе польская ветвь соседствует с грузинской, а русская — с белорусской. Родители принадлежали к аристократическому роду и были высокообразованными людьми. Мать, Антония Антоньевна, свободно владела четырьмя европейскими языками. Вполне естественно, что после революции жизнь семьи складывалась крайне тяжело, более того, трагично. Однако потери и невзгоды лишь укрепили мой характер и веру в людей".
"В детстве я весьма успешно занималась музыкой, и родители полагали, что мое будущее окажется связанным с изящными искусствами. Однако волею обстоятельств в подростковом возрасте мне довелось побывать в «анатомичке». Совершенно неожиданно для близких я пришла домой не в ужасе, а в неизъяснимом восторге. Выслушав рассказ о том, насколько гармонично устроено человеческое тело, отец символическим жестом опустил крышку рояля. Он понял, что выбор сделан мною окончательно и бесповоротно...". (В это время Галине Шаталовой было 13 лет).
1931 г. Работа на табачной фабрике
Мое поступление в вуз оказалось весьма проблематичным. Ведь в те времена определяющую роль играло социальное происхождение, а оно у меня, как уже упоминалось, было вовсе не рабоче-крестьянским. Чтобы компенсировать этот недостаток, перед поступлением в медицинский вуз пришлось окончить рабфак. А чтобы попасть туда, я целый год проработала на табачной фабрике. До сих пор помню въедливый запах табака, которым было пропитано буквально все: платье, пальцы, волосы… По вечерам училась на рабфаке".
1932 - 1938 г. Учеба в Ростовском медицинском институте.
"по счастью высшее медицинское и полное клиническое образование я получила еще в 30-е годы - до разгрома школы русских физиологов, по сей день не оправившейся от сокрушительного удара неучей".
"... окончила его с отличием. Тогда меня очень увлекали проблемы, связанные с высшей нервной деятельностью. Медицине я обучалась еще при жизни великого русского нейрохирурга И.П. Павлова, и мне посчастливилось знать самого Ивана Петровича, беседовать с ним и даже спорить. Это был истинный титан и великий труженик науки, однако многие его наиболее смелые идеи не получили полного развития".
1938 г. Работа клиническим ординатором в хирургической клинике Ростовского медицинского института
1939-1945 гг. Участник Финской и Великой Отечественной войны, с первого до последнего дня
Военный хирург, заведующая отделением госпиталя. Вступление в коммунистическую партию в 1941 г.
"В 1939 г. с началом военных действий на Карельском перешейке меня призвали в армию, и я стала военным хирургом. Здесь довелось в полной мере хлебнуть лиха военно-полевой хирургии.
Зима в 1939 г. выдалась на редкость суровая, и обмороженных людей было едва ли не больше, чем раненых. Свою первую научную работу, написанную в те трудные дни, я посвятили проблеме размораживания обмороженных ...
....Великая Отечественная война также была связана для меня от первого до последнего дня с военно-полевой хирургией. Так что после ее окончания я была, как говорится, матерым хирургом и по приглашению Н.И. Бурденко стала работать в Центральном институте нейрохирургии АН СССР. Так я стала нейрохирургом. ...
Конец 40-х - 50-е гг. Работа в Центральном институте нейрохирургии АН СССР "Во время финской войны познакомилась с главным хирургом действующей армии Николаем Ниловичем Бурденко. Вначале он усомнился в моем профессионализме: я была молодой, и, видимо, показалась ему недостаточно солидной. Однако позднее, заметив мои способности и силу характера, пригласил работать в свой институт. Именно там я защитила диссертацию по нейрохирургии".
1951 г. Кандидатская диссертация и лауреат премии имени Н.Н. Бурденко
"Когда я достаточно овладела своей новой профессией нейрохирурга, пришла пора обобщить набранный к тому времени опыт. Результатом этой работы стала кандидатская диссертация, посвященная проблемам пластики дефектов твердой мозговой оболочки. Вскоре была удостоена премии имени Н.Н. Бурденко. Но и после этого ни на один день я не оставляла исследовательской работы, использовала любую возможность для изучения поистине неисчерпаемых возможностей человеческого организма.
1950-е годы. Активное накопление знаний о здоровье человека
«Казалась бы, открыта широкая дорого к благополучию и в жизни, и в науке. Но к счастью, именно тогда я и поняла, что хирургическое вмешательство - это крайняя мера. Страшно поднимать нож на человека, который и без операции мог бы стать здоровым, если бы создать для этого необходимые условия. Вопрос - какие?
Ответ я начала искать еще в конце 40-х - начале 50-х годов, когда благодаря развитию отношений со странами Востока получала возможность общаться с китайскими, японскими и корейскими медиками. ... Они укрепили меня в мысли, что надо идти к поставленной цели, изучая законы природы, следуя им".
".... К тому времени я поняла, что существуют знания, в большой степени превосходящие уровень представлений, принятых официальной наукой. Причиной тому послужило знакомство с опытом восточной медицины. То, чем я занималась до сих пор, перестало удовлетворять меня, и я решила изучать альтернативные методики и медицинские школы. Естественно, из института мне пришлось уйти. Но фортуна действительно баловала меня уникальными встречами. В дальнейшем мне посчастливилось трудиться под непосредственным руководством академика Келдыша. Работа в секторе отбора и подготовки космонавтов при Академии наук убедила меня в том, что возможности живого организма практически безграничны".
"... Уже тогда я начала строить здание своей системы естественного оздоровления, изучая труды таких корифеев, как В.В. Вернадский, И.М. Сеченов, И.П. Павлов и современных естествоиспытателей - Лауреата Нобелевской премии И. Пригожина, академика А.М. Уголева, а также трактаты, которые оставили нам древние целители Востока, Эллады, Рима. Недостающие звенья приходилось восполнять собственными экспериментами ...".
"Организм человека способен не только регулировать и восстанавливать постоянство своей внутренней среды, но и совершенствоваться, "лишь бы были осуществлены соответствующие условия", как говорил великий И. П. Павлов. Поиском этих "условий" я начала заниматься профессионально еще в 50-е годы, будучи научным сотрудником Института нейрохирургии АМН СССР, продолжаю эту работу по сей день".
1960-е годы
Работа в Институте космических исследований АН СССР (начальник сектора отбора и подготовки космонавтов).
1970-е годы - первые лекции в Москве и самостоятельная врачебная деятельность по собственной системе.
"... разочаровавшись в официальной медицине, я перестала резать людей и ушла в так называемое целительство".
1979 г. - Первая крупная публикация
Посвящена системе естественного оздоровления Галины Шаталовой ("Наука и Жизнь", 1979, №12). Начало широкой популярности.
В дальнейшем опыт набирался и из общения с народными целителями, например с П.К. Ивановым.
1980 г. - доклад на ученом совете Министерства здравоохранения СССР
"В своем докладе на ученом совете Министерства здравоохранения СССР в 1980 году я доказывала, что методы симптоматического лечения лишь облегчают состояние больного человека, но не ликвидируют причины хронических заболеваний. ... В обоснование своей концепции я предоставила ученому совету 49 историй болезней излеченных больных. ... Решение совета было однозначным: этого не может быть, потому что не может быть никогда. Но многие ученые искренне заинтересовались моей постановкой вопроса. В то время их смущало лишь то обстоятельство, что к разным болезням применяется один и ток же подход - как панацея, которую наука отрицает".
1983 год. Сверхмарафон Академгородок - Барнаул
Первый официально зарегистрированный сверхмарафон. Акты комиссии засвидетельствовали, что физически менее подготовленные спортсмены экспериментальной группы, от Шаталовой, оказались выносливей и не теряли массы тела в отличие от контрольной группы спортсменов.
1983-1990 гг. Уникальная серия экспериментов
Ряд экспериментов с альпинистами и горными туристами, 4 перехода через среднеазиатские пустыни, чтобы показать, каковы истинные возможности человека. Группы Шаталовой пересекали пески Центральных Каракумов и поднимались в горы. Дневной рацион участников составлял 100 г гречневой крупы и 100 г сухофруктов. Благодаря системе естественного оздоровления люди, страдавшие неизлечимыми болезнями — такими, как рак, диабет, порок сердца, — возвращались к полноценной жизни.
1990-е годы
Как и раньше, Г.С. Шаталова читает лекции, ведет школы здоровья и семинары, устраивает ежегодные выездные лагеря. Совершаются поездки с лекциями в другие страны. При этом не прекращается и лечебная практика.
2000-е годы
Лекции, школы здоровья, семинары, летние лагеря.
У Галины Шаталовой прекрасный муж, с которым она живет в любви и согласии уже 65 лет, трое детей и 12 внуков. Имеется у нее и правнук.
«Врачу, исцелися сам» – как правило, это изречение иронично адресуют больному эскулапу. Действительно, если у самого врача куча болячек, как ему можно довериться? Это ж сапожник без сапог!.. К Галине Шаталовой данное утверждение совершенно не относится. Ей 88 лет, она легко садится на шпагат, зимой купается в снегу, читает лекции, ведет группу лечебной гимнастики. Но главное – лечит то, что не лечит никто.
13.10.2006 г. Г.С. Шаталовой исполнилось 90 лет!
14 декабря 2011 года в возрасте 95 лет Галина Сергеевна Шаталова умерла.

ГАЛИНА Шаталова могла запросто определить: почему тот или иной человек не совсем здоров и в какой час его жизни произошел крен в сторону нездоровья. Она видит, в чем функциональное неблагополучие организма. Например, по слизистой губ и глаз, состоянию кожи и волос она может четко определить, достаточное ли количество воды для нормального функционирования организма потребляет человек. Оказывается, человеку необходимо пить, самое меньшее, полтора литра воды в сутки. Именно воды, которую не заменят ни соки, ни компоты, ни какая-либо другая жидкость. Но и здесь есть свои нюансы: далеко не всякая вода нужна человеку. В частности, ему совсем не нужна «минералка». Человеку не нужна колбаса, не нужно мясо, не нужна рыба, пиво и многое, многое другое.
«Вставать надо рано: в пять часов. А тем, кто привык просыпаться в десять утра, можно совсем не вставать — день все равно потерян».
«Все болезни связаны в первую очередь с болезнью духа. В основе человеческой натуры лежит радость, человек не может без нее жить. Не случайно уныние — смертный грех. Оно разрушает человека, заставляет жить по придуманным законам, потакать собственным страстям и забывать о том, что человек — существо разумное, что он часть мира и живет по его законам».

 

Браунинг Элизабет Барретт - английская поэтесса. Жена поэта Р. Браунинга.
1806-1861​

​

Элизабет Браунинг — гениальная английская поэтесса, но мало известная у нас в стране, прославившаяся Сонетами с португальского, посвященными мужу, поэту Р.Браунингу. Любовь и творчество в её жизни были неразрывно связаны.

Элизабет родилась 6 марта 1806 года, в Коксхо-Холле, недалеко от Дарема, в семье плантатора. Среди предков Элизабет были негры.
Отец Элизабет был деспотичным человеком, но не жалел денег на обучение детей. Все трое детей — Элизабет, её брат и сестра — получили прекрасное образование. В возрасте семи лет Элизабет читала философские труды, овладела древнегреческим, французским и латынью.
В десять лет она сочиняла стихи к семейным праздникам, в тринадцать написала эпическую поэму «Марафонская битва».
“В двенадцать лет отрадой моей была метафизика, — писала Элизабет впоследствии. — По прочтении одной страницы из Локка разум мой не только обогащался, но и начинал пылать восторгом”. С равным удовольствием и ловкостью она скакала на пони и переводила Феокрита.
В возрасте 15 лет Элизабет перенесла тяжёлое заболевание лёгких, а в шестнадцатилетнем возрасте она начала страдать нервными припадками. Состояние было очень тяжёлым.
Скорее всего, причиной нервных припадков была не перенесённая болезнь лёгких, а побои отца. Отец жестоко избил Элизабет, когда узнал, что она влюбилась в домашнего учителя и собралась с ним бежать из дома.
Можно предположить, что и со своими работниками плантатор Баррет обращался так же жестоко, как и с членами своей семьи. В 1835 году он разорился, и семья Баррет переехала в Лондон.
В Лондоне Элизабет вошла в литературные круги; начала публиковать свои произведения. В 1838 году выходит её сборник стихов, который принёс ей известность.
Но Элизабет снова ждало тяжёлое испытание. В 1840 погиб её любимый брат Эдвард, и Элизабет пережила сильный нервный срыв. У неё развился паралич ног. Элизабет было 39 лет, она была не замужем и её жизнь была ограничена стенами комнаты.
Элизабет продолжала писать и издавать свои стихи.
10 января 1845 года Элизабет получает письмо от поэта Роберта Браунинга. Роберт писал, что он очарован её стихами, и влюблён в неё, хотя они ни разу не виделись.
Между ними завязывается переписка, которая до сих пор считается шедевром любовной лирики.
После шестимесячной переписки Роберт Браунинг в июне 1845 года приехал к Элизабет, и они влюбились друг в друга. Отец Элизабет запрещал им встречаться, и они были вынуждены сохранять свои отношения в тайне. Это было очень тяжело, так как Элизабет была инвалидом.
12 сентября 1846 года Роберт тайно вывез Элизабет из дома, и они обвенчались в церкви. Элизабет боялась сказать об этом отцу, и жила дома ещё неделю после венчания. Потом она набралась смелости, рассказала отцу о своём замужестве и уехала с Робертом во Флоренцию.
Любовь и забота мужа вылечили Элизабет. С помощью Роберта она снова научилась ходить.Эта история похожа на сказку. В 1849 году у них родился сын.

Роберт Браунинг​

Пик популярности Элизабет Браунинг пришёлся на 1850-е годы, когда была выпущена одна из наиболее известных её работ — «Сонеты с португальского» (Sonnets from the Portuguese), представляющая собой сборник любовных стихов. В романе в стихах «Аврора Ли» (Aurora Leigh), вышедшем в 1856 году, остро звучит проблема социальной несправедливости. В поэмах «Окна дома Гвиди» (Casa Guidi Windows, 1851) и «Песня к конгрессу» (Poems Before Congress, 1860) отражены впечатления от итальянской революции 1848 года.
Элизабет Браунинг умерла на руках у мужа летом 1861 года во Флоренции. Похоронена на Флорентийском английском кладбище.

Как я тебя люблю? Люблю без меры.
До глубины души, до всех ее высот,
До запредельных чувственных красот,
До недр бытия, до идеальной сферы.

До нужд обыденных, до самых первых,
Как солнце и свеча, простых забот,
Люблю, как правду, - корень всех свобод,
И, как молитву, – сердце чистой веры.

Люблю всей страстью терпкою моих
Надежд несбывшихся, всей детской жаждой;
Люблю любовью всех моих святых,
Меня покинувших, и вздохом каждым.

А смерть придет, я верю, и оттуда
Тебя любить еще сильнее буду.​

 

Спасибо, Наташа, за знакомство с еще одной прекрасной женской душой,
любящей и преданной, стремящейся к творечеству и знаниям.

 

И точно, похожа на сказку. Но ведь было же!
Сколько удивительных и светлых историй хранит человечество!
А кто о них знает? Кто их озвучил или сделал по ним кино?
Вот об убийствах, о разрушении человечности и мира - это пожалуйста. А о Любви, о Созидании...

 

Удивительная история. Созвучно откликнулась в сердце. Такую Сказку пережить, подарок Божий.

Немного вот такие подробности

"Роберт Браунинг, молодой поэт, страдающий от отсутствия родственной души и того, что его стихи никто не понимает. Он наткнулся в книжной лавке на сборник стихов Элизабет Барретт и был поражен ими в самое сердце. Восхищенный, он попытался познакомиться с поэтессой, но напрямую это было невозможно. Тогда Роберт призвал на помощь друзей и через друзей его друзей был представлен кузену Элизабет и быстро подружился с ним.

Роберт слал Элизабет хвалебные письма и просил о личной встрече, но она все время ему отказывала. Сперва потому, что ей это было неинтересно, потом потому, что "уже стоит на пороге могилы", и наконец, потому, что плохо выглядит. Но в результате все же согласилась. Роберт, вместе с тем самым кузеном, посетил больную.

Элизабет показалась ему прекрасной, и он в следующем письме признался ей в любви. Роберт тоже произвел впечатление на Элизабет, и она даже, вдохновленная им, начала писать новые, любовные, стихи, в настоящее время самые ее известные "Сонеты с португальского".

Через год редких встреч и бурной переписки Элизабет сдалась. Она, "стоящая на пороге могилы", папенькина дочка, известная поэтесса, сорокалетняя девица, сбежала из дома и обвенчалась с Робертом Браунингом.

Оказалось, что и в сорок лет не поздно начать жизнь заново. Элизабет с мужем поселились в Италии. Здоровье поэтессы удивительным образом поправилось, она повеселела, а в 43 года родила сына."

 

Елизавета Николаевна Водовозова
русская детская писательница, педагог, мемуаристка,
1844 – 1923

​

Елизавета Николаевна Водовозова (урождённая Цевловская, по второму мужу Семевская) родилась 17 августа 1844 в Поречье, Смоленской губернии.
Елизавета Николаевна окончила Смольный институт (1862), где с 1859 занималась у К. Д. Ушинского и В. И. Водовозова. В том же 1862 вышла замуж за Водовозова. В доме Водовозовых на «вторниках» бывали В. А. Слепцов, П. И. Якушкин, В. С. Курочкин и Н. С. Курочкин, П. А. Гайдебуров. В конце 1860-х изучала в Германии и Швейцарии детские сады, работавшие по системе Ф. Фребеля.
Елизавета Николаевна была последовательницей К. Д. Ушинского в области дошкольной педагогики. В своей работе «Умственное и нравственное воспитание детей от первого проявления сознания до школьного возраста» она подвергла критике систему Фребеля, убедительно показала ее недостатки и предложила родителям и работникам детских садов свои оригинальные разработки для проведения игр и занятий с детьми.
Е. Н. Водовозова написала ряд книг для детей, которые часто переиздавались. Ее книгой «Жизнь европейских народов» за отличную учебу в гимназии был награжден Володя Ульянов.
В своей педагогической системе Е. Н. Водовозова последовательно проводила принцип народности, сформулированный К. Д. Ушинским. Подбор игр и планирование занятий она осуществляла так, чтобы жизнь детей была интересной и содержательной, строилась в духе русских традиций, пробуждала и удовлетворяла интерес к окружающему. Этой цели служили и рекомендованные ею программы прогулок, экскурсий и наблюдений, творческой деятельности, физических упражнений, подвижных народных игр, посильного труда детей и т. д. Причем все занятия были расположены в постепенно усложняющейся системе.
В программах Е. Н. Водовозовой большое место отводилось умственному и нравственному воспитанию. Уделяя много внимания ознакомлению с природой как средству умственного развития, она включила в его содержание знакомство с окружающей жизнью, с трудом и бытом народа. Ее идеал человека сформировался под воздействием прогрессивных идей 60-х гг. Рекомендации по нравственному воспитанию были направлены на формирование у детей трудолюбия, умения управлять желаниями.
Социальные и педагогические взгляды Е. Н. Водовозовой были прогрессивны для своего времени, а ее труд «Умственное и нравственное воспитание детей» был одним из основных пособий при подготовке воспитателей детских садов в России.
С 1863 участвовала в печати. Овдовев в 1886, вышла замуж за ученика и друга первого мужа В. И. Семевского.
Дебютировала в печати статьёй «Что мешает женщине быть самостоятельной?», написанной по поводу романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?», в журнале «Библиотека для чтения» (1863; подпись Е. Ц-ская). В книге «Умственное развитие детей от первого появления сознания до восьмилетнего возраста» (Санкт-Петербург, 1871; 7-е издание 1913) основой дошкольного воспитания предлагала сделать народные песни, игры, сказки. В качестве пособия для воспитания по такой программе издала книгу «Одноголосые детские песни и подвижные игры с русскими народными мелодиями» (Санкт-Петербург, 1876).
В 1870-е годы сотрудничала в педагогических изданиях «Детское чтение», «Народная школа», «Голос учителя».
Издала книгу рассказов для детей «Из русской жизни и природы» (ч. 1—2, Санкт-Петербург, 1871—1872; несколько раз переиздавалась), выпустила книгу «Батрачка. Рассказ из народного быта» (Санкт-Петербург, 1871; под псевдонимом И. Бельский) и беллетристический сборник для детского чтения «На отдых» (Санкт-Петербург, 1880). Главной работой Водовозовой считается книга «Жизнь европейских народов. Географические рассказы» (т. 1—3, Санкт-Петербург, 1875—1883), в которой рассказывается о народах различных стран, их обычаях, народных увеселениях, занятиях, характере политической жизни. Переработанный и сокращённый вариант книги вышел под названием «Как люди на белом свете живут» (т. 1—10, Санкт-Петербург, 1894—1901).
Опубликовала множество произведений мемуарного характера: «К. Д. Ушинский и В. И. Водовозов. Из воспоминаний институтки» («Русское слово», 1887; подпись Н. Титова), «Дореформенный институт и преобразования К. Д. Ушинского» (Русское богатство, 1908), «Среди петербургской молодежи шестидесятых годов» («Современник», 1911), «Из давнопрошедшего» («Голос минувшего», 1915), очерк «В. А. Слепцов» («Голос минувшего», 1915), «В. И. Семевский» («Голос минувшего», 1917); эти и другие мемуарные очерки и воспоминания составили книги «На заре жизни» (Санкт-Петербург, 1911, перераб. «История одного детства»), «Грёзы и действительность» (Москва, 1918).
Последние годы жизни Елизавета Николаевна провела в крайней нужде, одиночестве, болезнях, доводивших до отчаяния и мыслей о самоубийстве. Умерла 23 марта 1923 в Петрограде.

 

Клавдия Ивановна Шульженко
советская эстрадная певица, актриса театра и кино,
народная артистка СССР,
1906 —1984

​

Клавдия Ивановна Шульженко родилась 24 марта 1906 года, на Украине, в Харькове, в семье бухгалтера управления железной дороги.
Отец серьезно увлекался музыкой: он играл на духовом инструменте в любительском оркестре, а иногда и пел соло в концертах. И первое художественное впечатление юной Клавдии Шульженко было связано именно с отцом. Его красивый грудной баритон, его выступления приводили девочку в неописуемый восторг.
Клавдия Шульженко постоянно принимала участие в художественной самодеятельности, в спектаклях, которые шли на сцене, сделанной прямо посреди двора. Было поставлено множество пьес, чаще всего инсценировались сказки. Безусловно, в каждом спектакле были песни и танцы, и девочка обязательно пела – либо по ходу пьесы, либо в концертном отделении.
В 1923 году она дебютировала как певица, исполнив романс «Звезды на небе», а в 1923-1927 годах работала в Харьковском драматическом театре. Весной 1928 года Шульженко в Ленинграде в Мариинском театре приняла участие в концерте для журналистов. После успешного дебюта на сцене Московского мюзик-холла в программе «100 минут репортера» в 1929 году Шульженко пригласили в Ленинградский мюзик-холл.
В дальнейшем она участвует в театральных постановках, снимается в кинофильмах, записывает в студии песни, некоторые из них были написаны специально для нее, гастролирует.
Объявление о начале войны застало певицу на гастролях в Ереване. Добровольно вступив в ряды действующей армии, Шульженко стала солисткой фронтового джаз-ансамбля.
Ее сценической площадкой становились прифронтовая землянка, форты Кронштадта, больничная палата, деревянный сарай, поле аэродрома, лесная опушка. Но в любых условиях она появлялась на публике в концертном платье и туфлях на каблуках.
Однажды Шульженко пришлось выступать в кузове грузовика с откинутыми бортами. Концертное платье пришлось надевать в кабине, а когда артистка залезала на «сцену», сломала каблук. Концерт давала под баян, стоя на цыпочках. Во время выступления произошел налет. Ударили зенитки, раздались взрывы. Певицу буквально столкнули вниз, и кто-то прижал шинелью к земле. Когда дали отбой, Шульженко поднялась, отряхнулась и допела концерт. Но уже без туфель.
Это лишь эпизод из биографии Шульженко, таких концертов было множество: только за 1942 год – более 500. Солдаты отвечали ей благодарностью: писали письма, хранили ее фотографии и пластинки, дарили цветы. А в военное время их можно было достать только на нейтральной полосе с автоматом в руках.
Самая известная песня Шульженко, «Синий платочек», появилась в репертуаре певицы именно в военные годы. До войны это был салонный романс, слова которого – переложение с польского стихотворения. «Синий платочек» исполняли многие, но Шульженко категорически отказывалась, пока во время очередного концерта на передовой к ней не подошел лейтенант Миша Максимов и не предложил для песни новые слова. «Синий платочек» на слова Миши Максимова в исполнении Клавдии Шульженко стал «лирическим гимном» войны.
В 1942 году Клавдия Шульженко была награждена медалью «За оборону Ленинграда», а в 1945-м получила звание заслуженной артистки РСФСР.
Послевоенная творческая направленность Шульженко разнообразна. В конце 40-х годов певица продолжает быть фантастически популярна. Тираж ее пластинок достигает 170 миллионов экземпляров (сегодня альбом считается платиновым, если расходится тиражом 1 миллион экземпляров).
Голос Шульженко становится символом эпохи Великой Отечественной войны, его часто используют, чтобы обозначить время в художественных и документальных фильмах.
В какой-то момент у Шульженко портятся отношения с властью. «Непонятно, какое отношение к нашей жизнерадостной, неутомимой молодежи, готовой к борьбе и преодолению трудностей, может иметь ноющая музыка», – писали газеты. Ее обвиняют в мещанстве и пытаются навязать свой репертуар. Но исполнять пафосные советские песни Шульженко так и не стала. Она пела о любви, а не о комсомоле и партии. В 1947 году она обращается к сюите В. Соловьева-Седого «Возвращение солдата» и симфоническому вальсу А. Хачатуряна к драме М. Ю. Лермонтова «Маскарад». С 1950 года она сотрудничает с И. Дунаевским, который пишет для певицы «Окрыляющее слово», «Письмо матери», «Школьный вальс», а также песни для фильма с участием Шульженко «Веселые звезды».
В 60 е годы Клавдия Ивановна отказалась от многих песен, которые, по мнению певицы, не соответствовали ее возрасту. Она все чаще обращается к репертуару военных лет. В 1965 году певица выступила на Первом фестивале советской эстрадной песни.
«В эти свои вечера К.И. Шульженко пела только о любви, — пишет И.А. Василинина. — Она пела, говорила, шептала любовные признания. Была раба любви и ее госпожа. Она превозносила это великое и таинственное чувство и смеялась над ним. Была отвергнута, брошена, забыта и снова счастлива, желанна, любима. Она утверждала, что любви все возрасты покорны. И заставляла безоговорочно верить этому. Царила на сцене женщина, певица, актриса. Царила вновь.
Десять дней над входом Государственного театра эстрады висел плакат: «Все билеты проданы». Десять дней на дальних подступах к театру спрашивали: «Нет лишнего?» Десять дней счастливчики, заполнившие зрительный зал, с нетерпением ждали открытия занавеса... Так в октябре 1965 года проходил в Москве Первый фестиваль советской эстрадной песни».
С конца 70 х годов Шульженко прекращает выступления с сольными программами, но принимает участие в сборных концертах и делает новые записи на фирме «Мелодия». Одна из самых популярных песен ее репертуара того времени — песня «Вальс о вальсе» Э. Колмановского на стихи Е. Евтушенко.
«Талант этой замечательной артистки таков, что, раз спев песню, она делает ее своей, «шульженковской», — сказал Э. Колмановский. — Мы, авторы песен, не можем быть за это в обиде. Наоборот, мне кажется, что именно благодаря исполнению Клавдии Шульженко «Вальс о вальсе» получил столь долгую и счастливую жизнь».
Но что бы она ни пела, каждая песня – это рассказ и мини-спектакль. В любой песне она и певица, и актриса... И стихи она преподносила именно как стихи, а не как «текст».
Клавдия Ивановна ушла из жизни 17 июня 1984 года.

«Синий платочек» в исполнении Клавдии Шульженко

[youtube:15urbyyh]http://www.youtube.com/watch?v=VWSlJwP_xaE[/youtube:15urbyyh]​

 

Мария Сибилла Мериан (2 апреля 1647, Франкфурт-на-Майне, Германия — 13 января 1717, Амстердам, Нидерланды) — немецкая художница и гравёр времён барокко, энтомолог.

Подарившая миру бабочку​

Её имя знали и чтили коллекционеры и садоводы, художники и книгоиздатели, путешественники и учёные. Мария Сибилла была одной из первых женщин, дерзнувших посвятить себя научной деятельности, а из наук — избрать ту, которую многие презирали. Всю жизнь она изучала «омерзительных тварей» (как тогда называли насекомых), стремясь познать их и облагородить своим искусством. Ей принадлежала заслуга детального красочного изображения и популяризации явления метаморфоза насекомых. Она, пожалуй, впервые сумела соединить высокое искусство с целями биологической науки, заставить их послужить друг другу.
Три страны считают Мериан своей соотечественницей: она была дочерью голландки, училась у художников утрехтской школы и провела в Нидерландах двадцать пять лет жизни. Швейцарские искусствоведы и историки, не сомневаясь, называют её своей художницей: ведь её отец — выходец из Швейцарии. Но родилась Мария Сибилла в немецком городе Франкфурте на Майне, за два года до смерти отца, который скончался в весьма почтенном возрасте, оставив после себя многочисленное потомство от двух браков и славу одного из лучших книгоиздателей и граверов Германии. Каких только книг с собственными иллюстрациями не выпустил в свет Маттеус Мериан! Это и гравюры на исторические и библейские темы, и объёмные фолианты с картами вновь открытых земель, и ботанические энциклопедии, и любимые Маттеусом архитектурные своды. До сего времени старинные тома со знаменитым «мериановым аистом» — эмблемой издательства — представляют собой непреходящую художественную и культурную ценность.
Фактически воспитанием и образованием Марии Сибиллы занимался второй муж матери — голландский художник Марель, который, впрочем, первым заметил талант своей падчерицы и стал учить её рисованию. Нидерланды середины XVII века с ума сходили по всему, что касалось цветов; луковицы редких тюльпанов ценились так же высоко, как чистые бриллианты, мастерицы самых лучших фамилий соревновались в вышивании композиций по флористике, а у художников в чести были цветочные натюрморты. Отчим Марии Сибиллы слыл в Германии едва ли не лучшим представителем «заморского» увлечения «цветочными картинками», и потому неудивительно, что наша героиня весьма успешно овладевала мастерством писания красочных букетов.
В доме, где подрастала Мериан, не знали беспорядка и суматохи. Педантичная мать Марии Сибиллы приучала дочерей к труду и рациональному ведению хозяйства. Ни о какой творческой богеме в их среде и не слышали, а художники того времени больше чувствовали себя мастеровыми и экспериментаторами, чем «гениальными творцами». Иоганна Сибилла, мать Мериан, устроила небольшую мастерскую по производству шелка. Это несколько экзотическое для европейца занятие нашло горячую поддержку всей семьи. В саду были высажены шёлковые деревья, а в просторном закрытом помещении содержались черви. Иоганна Сибилла поручила своей старшей дочери доставлять «шёлковым» питомцам корм и сортировать их при помощи бумажных кульков. Возможно, любая другая девочка с ужасом выполняла бы эти обязанности, но только не Мария Сибилла. Она уже имела дело с препарированными бабочками, тщательно перерисовывая причудливые извивы их окраски, и знакомство с миром насекомых живо увлекло её воображение.
Семнадцатилетняя Мериан вышла замуж за ученика отчима — Иоганна Андреаса Графа, который в пору «жениховства» казался талантливым и подающим надежды живописцем — сам император Леопольд I счёл возможным заказать молодому художнику свой парадный портрет, — однако в семейной жизни обнаружил полную непрактичность, которая постепенно разрушила все его юношеские амбиции. По переезде в Нюрнберг, родной город Графа, несмотря на оставленные в наследство типографию и мастерскую, Мария Сибилла почувствовала, что тиски материальных затруднений все теснее сжимаются на «горле» их семьи. Обстоятельства вынудили юную мать семейства (Мериан имела уже дочь) взять на себя заботу о добывании средств к существованию. Тут ей и пригодились экзотические таланты и коммерческая смётка.
В нюрнбергский период Мериан создаёт невыгорающие и водостойкие красители и в своей мастерской принимается расписывать скатерти. Украшенные модными в то время мотивами — цветами, птицами, травами, деревьями — изделия Марии Сибиллы прекрасно смотрелись с обеих сторон ткани и благодаря фантастическим свойствам красок не смывались при стирке и не выгорали на солнце. В городе Мериан стала самым престижным мастером художественно прикладных работ: дамы охотно демонстрировали скатерти её кисти, и считалось приличным заказать роспись в мастерской Марии Сибиллы.
Любая другая особа, достигнув таких значительных успехов, удовлетворилась бы этим и продолжила бы идти по проторённой дороге, но Мериан одолевала жажда чего то большего. Просьбы жительниц Нюрнберга научить их искусству вышивания навели нашу героиню на мысль, вполне естественную для неё — дочери потомственных издателей и граверов — выпустить пособие цветочных узоров, так называемый флориегиум. Так появилась первая «Книга цветов» с раскрашенными ручным способом гравюрами чудесных цветов. Оглушительный успех этой работы побудил художницу продолжить издание, и исполнению этого решения не помешало даже рождение второй дочери в 1678 году — Доротеи Марии. Спустя много лет великий Гёте назвал Мериан одной из самых крупных голландских флористов.
Одновременно у Марии Сибиллы формировались склонности натуралиста наблюдателя. «Цветочки» занимали Мериан постольку, поскольку они приносили весомый финансовый доход, но тайной страстью молодой женщины стали насекомые. Возможно, флюиды Нового времени с его неожиданно пробудившимся интересом к живой природе проникли в душу Мериан, возможно, тут подействовало нечто, что попросту зовётся «даром», но Мария Сибилла, имевшая лишь традиционно женское домашнее образование, постепенно становилась заправским учёным энтомологом.
В 1674 году Мериан приступает к систематическому исследованию насекомых. Она независимо от крупнейшего учёного натуралиста Сваммердама приходит к идее метаморфоза. С удивлением Мария Сибилла открывает, что все в мире — и растения, и животные, и человек — подвержены неожиданным превращениям. Она начинает готовить новую работу — «Книгу о гусеницах». Задача Мериан была грандиозной. Часами художница наблюдала изменения, происходившие в ящике с гусеницами, и спешила зарисовать их. Не следует забывать, что в XVII веке многие бабочки не только не имели названий, но никто не знал, какая из них развивается из той или иной гусеницы и каким растением питается. Мериан, используя свой живописный талант, фиксировала словно на фотографическую плёнку все перипетии жизни гусениц, что являлось уникальным для Нового времени. Из этого кропотливого труда и родилась книга, получившая длинное название: «Удивительное превращение гусениц и необычное питание цветами прилежно исследовала, кратко описала, зарисовала с натуры, гравировала и издала Мария Сибилла Граф».

..​

Издав «Книгу о гусеницах», наша героиня проявила незаурядное мужество и самостоятельность. Конечно, ей не грозила инквизиция или остракизм, но суеверные современники считали занятия, которыми увлекалась Мериан, не просто низменными, но греховными и опасными для души. Даже по прошествии шестидесяти лет после появления книги художника, продолжившего дело Марии Сибиллы, мужчину — заметьте! — друзья убеждали «не заниматься этими ужасными существами, несомненно созданными дьяволом».
Мериан попыталась защититься от невежества обывателя предисловием, в котором уничижительно просила не упрекать её, скромную домохозяйку, за соблазны. На всякий случай она украсила обе части книги вдохновенными стихотворениями Х. Арнольда, больше похожими на духовные гимны, надеясь, что мироощущение самой Мериан станет понятнее читателю. Земное бытие бренно, человек ничтожен перед всесильным Абсолютом, он всего лишь червь, подверженный смерти, но в круговороте природы, в постоянном превращении, рождении к новой жизни — вечность и красота Бога.
Дочери подросли, Мериан становилась все равнодушнее и равнодушнее к семейным радостям, развлечениям и удовольствиям. Между супругами Граф наступило отчуждение. Обычная история: мужчине не нравится самостоятельность жены, не хочется чувствовать себя на вторых ролях. Уже современники заметили, что в книгах Мериан рисунки, выполненные её мужем, менее выразительны, чем её собственные. Какому же человеку захочется, чтобы его сравнивали подобным образом?..
Все чаще взоры Мериан обращаются в Голландию, где обосновываются изгнанные из других краёв еретики, учёные, философы, да и просто бунтари. Познав вкус свободной мысли, наша героиня стремится найти единомышленников и перестать тратить свою жизнь на обыденную суету. В 1685 году Мериан вместе с дочерьми решает поселиться в лабадистской общине — одной из многочисленных сект, порождённых Реформацией. Как бы ни отличались взгляды одного проповедника от другого, режим подобных организаций всегда схож — проникновенные молитвы, упорная работа в обширном хозяйстве и возможность погружения в себя. Мериан использовала пребывание в замке Валта на западе Нидерландов для углубления своего образования. Она ничего не издала за пятилетний период пребывания у лабадистов, но зато получила редкую возможность подумать, оценить своё место в этом мире, понять свой путь. И, конечно, она по прежнему рисовала, фиксировала на бумаге своим тончайшим карандашом занимательные сюжеты природы.
Через год после отъезда жены в Валту приехал Граф. Он предложил Марии Сибилле вернуться в семью, даже согласился, на крайний случай, вступить в общину, но получил отказ и вынужден был вернуться в Нюрнберг. Эта неудачная попытка примирения вылилась в окончательный разрыв между супругами. Отныне наша героиня все свои работы стала подписывать девичьей фамилией, посчитав, как видно, что и перед Богом брак их разрушен.
Мериан наскучила размеренная жизнь, идеи лабадистов больше не казались столь чистыми и возвышенными, как поначалу, и она вернулась в мир, сохранив за собой право общения с сектой.
Мысль о поездке в Южную Америку овладела Мериан, по видимому, ещё в замке Валта. Лабадистам покровительствовал губернатор Суринама — крупнейшей нидерландской колонии. Не раз Мария Сибилла с завистью естествоиспытателя разглядывала коллекции необычных бабочек, привезённых с далёкого континента. Но решиться на путешествие оказалось не так уж просто. В море было отнюдь не безопасно — помимо штормов, кораблям грозили пираты. На одних только Малых Антильских островах нашли пристанище до тридцати тысяч разбойников.
Поездка в Новый Свет поставила нашу героиню в ряд с выдающимися и отважными первопроходцами её эпохи. Даже сегодня её дерзкое предприятие представляется подвигом, особенно если учесть «комфортабельность» судна XVII века и то, что Мериан было уже за пятьдесят.
Путешествие в Южную Америку оказалось весьма плодотворным с научной точки зрения. Мария Сибилла вместе с дочерью поселилась на самом опасном берегу, в верховьях реки Суринам. Белым колонистам постоянно угрожали так называемые мароны — нефы, бежавшие с плантаций и селившиеся по берегам рек. К тому же климат Суринама — влажный и жаркий — делал пребывание европейцев на материке крайне затруднительным.
Но Мериан, казалось, не замечала проблем. Её ошеломило обилие насекомых. Уже в день своего приезда она расставила по всему дому ящики. Индейцы, прослышав про странную особу, каждое утро толпились у её дверей, зная, что она скупает пойманных животных. Из мешков и сумок местные жители извлекали змей. Цена зависела от длины. Индеанки приносили гусениц, уверяя каждый раз, что «из этого червяка вырастет красивое насекомое».

Почти два года, с августа 1699 года до конца июня 1701, провела Мария Сибилла в Суринаме. Она возвращалась на родину с ценным грузом. Двадцать больших ящиков с тщательно упакованными образцами стояли в трюме. Кроме тысяч засушенных насекомых и паукообразных Мария Сибилла должна была доставить в Амстердам одного большого крокодила, двух анаконд, восемнадцать змей поменьше, одиннадцать ящериц и одну небольшую черепаху. 23 сентября 1701 года судно бросило якорь в столице Голландии. В честь его прибытия на улицах города были вывешены флаги.
Влиятельные люди предложили Марии Сибилле организовать выставку привезенных ею натуралий в большом зале городской ратуши.
Конечно, вернувшись из путешествия, Мария Сибилла хотела сразу же приступить к работе над большой книгой о метаморфозах суринамских насекомых. Но средства не позволяли. И в это время Марии Сибилле предложили выполнить очень престижный и хорошо оплачиваемый заказ. Она должна была нарисовать акварели и сделать гравюры для «Амбоинского кабинета редкостей» знаменитого натуралиста Георга Эберхардта Румфиуса.
В 1705 году большой том, который назывался «Метаморфозы суринамских насекомых, нарисованные с натуры и в натуральную величину и описанные Марией Сибиллой Мериан», вышел в свет в Амстердаме. В книге было 60 гравюр.
В последовавшие годы Мария Сибилла Мериан продолжала рисовать растения и насекомых, сделала целую серию изображений европейских птиц, подготовила второе издание двух первых частей «Книги о гусеницах».
Была задумана третья часть, но закончить работу над ней художница не успела. В 1715 году ее разбил паралич, а 13 января 1717 года она умерла. (Третья часть «Книги о гусеницах» была закончена младшей дочерью Доротеей Марией).

Так случилось, что совсем незадолго до смерти Марии Сибиллы Мериан о ее работах узнал бывший в то время в Амстердаме Петр Первый. Ее акварели ему так понравились, что после смерти художницы он велел приобрести значительную их часть и привез с собой в Петербург. Личный врач Петра Первого Роберт Арескин купил на свои деньги и тоже привез в Петербург научный дневник или “Studienbuch” художницы. Эти сокровища и по сей день хранятся в академических собраниях Петербурга.

 

Лидия Петровна Цераская - выдающийся учёный-астроном,
1855-1931​

Лидия Петровна родилась 23 июня 1855 года в Астрахани. Получила профессию учительницы, окончив Женские педагогические курсы в Петербурге. После окончания обучения, она с 1875 по 1916 годы работала преподавателем французского языка.
Выйдя замуж за выдающегося ученого-астронома Витольда Карловича Цераского, Лидия разделила научное увлечение мужа и с 1898 года приступила вместе с ним к поиску новых переменных звёзд. Имя Лидии Цераской неразрывно связано с Московской обсерваторией, в которой она работала. Сегодня это – Государственный астрономический институт им. П. К. Штернберга.
Лидия Петровна была первооткрывательницей 219 переменных звезд, посвятив этому более 25 лет своей жизни. Поиски переменных звезд Лидия производила с помощью сравнивания друг с другом фотографий разных участков звездного неба.
В 1908 году ее научная работа в этом направлении была отмечена премией Русского астрономического общества.
Лидия Петровна Цераская скончалась 22 декабря 1931 года. Похоронена в Москве на Ваганьковском кладбище рядом со своим мужем.

 

​

В воскресенье, 16 июня исполнится 50 лет полёта Валентины Терешковой, которая доказала: космос - это женское дело.​

Торжества по этому поводу начались уже накануне: в венском штабе ООН учёные и дипломаты из разных стран чествовали первую женщину-космонавта. В России масштабнее всего будут праздновать в Ярославской области, на родине Валентины Владимировны.
Этой хронике уже пятьдесят лет. Космонавт Валентина Терешкова готовится к полету. Каждый день - новые испытания, о которых, даже спустя десятилетия сама Валентина Владимировна рассказывает не без волнения.
"Много из того, через что мы прошли, отказались. Например, нас вращали на центрифуге с перегрузкой 12 единиц. Сейчас - 8. Нам, видите, больше досталось. Мы сидели в термокамере при температуре 80 градусов в полном летном обмундировании", - рассказывает летчик-космонавт, герой Советского Союза Валентина Терешкова.
Вместе с Терешковой к этому знаменитому полету готовились ещё четыре девушки. Валентина Понамарева - одна из них. Она вспоминает, что каждая хотела полететь. Но выбор пал на Терешкову.
"Она проявила мужество, проявила выдержку, проявила волю и выполнила всю программу целиком. Она могла запроситься на посадку, ей было там не очень хорошо, она невесомость неважно переносила, но тем не менее до конца, что было запланировано, то она и сделала", - говорит Валентина Понамарева, дублер Валентины Терешковой.
На время полета Терешкова получила позывной "Чайка". И 16 июня на корабле "Восток 6" стартовала в космос.
"Передайте, пожалуйста, всем, что у меня все в порядке. Показания приборов без изменений. Самочувствие отличное. Я - Чайка! Прием". Эти слова о самочувствии Терешкова говорила на вторые сутки полета. На самом деле, это был шифр. Если бы свое состояние она назвала удовлетворительным, для Центра управления это бы означало срочное прекращение полета и возвращение космонавта на землю. Но этого не произошло.
В космосе Терешкова пробыла почти трое суток. И 19 июня совершила посадку в Алтайском крае. Были засняты первые часы пребывания Терешковой на земле. На них хорошо видно, как космонавт после приземления пьет молоко и раздает космическую еду нашедшим её колхозникам. После этого появилась версия, что Терешкова нарушила режим. Но в действительности этого не было. Земные кадры - постановочные. И сняты гораздо позже. А вот, что правда, и этого Терешкова не скрывала никогда, что при посадке она получила травму.
"Порывы ветра, когда я приземлилась, были порядка 17 метров. Это приличный ветерок и купол огромный. Поэтому немного протянуло, а поскольку у гермошлема есть обрез, то нос попал как раз на этот обрез во время этого порыва. Поэтому синяк был отменный. Потом женщины помогали его замазывать, чтобы прилететь в Москву без синяка", - вспоминает Валентина Терешкова.
В Москву Валентина Терешкова вернулась героем. И не только для своей страны - для всего мира. Первая женщина-космонавт. Она ещё и единственная женщина, которая совершила одиночный полет в космос. После неё, все другие представительницы слабого пола, для которых она открыла звезды, летали в составе экипажей.
"Если бы не было Валентины Владимировны Терешковой, которая совершила этот героический полет, этот подвиг, я думаю, что не было бы в дальнейшем возможности летать женщинам в космос. И, безусловно, я, возможно, не смогла бы попасть в отряд", - сказала космонавт-испытатель Елена Серова.
Волею судьбы, для Терешковой это был единственный полет, хотя в составе космического отряда она проработала еще не одно десятилетие. И даже в начале восьмидесятых чуть было снова не полетела в космос.
О звездах Валентина Владимировна мечтает до сих пор. И даже спустя 50 лет после полета не оставляет надежду оказаться к ним ближе.
"Если бы выпустили, если бы разрешили, то конечно. Мой друг, я не побоюсь этого сказать, Джон Гленн, он летал в 77 лет. А мне еще нет", - сказала Валентина Терешкова.

Смотрите оригинал материала на сайте: //http://www.1tv.ru/news/social/235226//