К сожалению, не открывается

 

Расшифровка для Игоря... :-):
"...Жизнь – бумеранг. К тому ведется:
Что отдаете, то и вернется.
То, что посеешь – то и пожнешь,
Ложью пробьется ваша же ложь.
Каждый поступок имеет значение;
Только прощая, получишь прощенье.
Вы отдаете- вам отдают,
Вы предаете – вас предают,
Вы обижаете – вас обижают,
Вы уважаете – вас уважают...
Жизнь – бумеранг:
Все и всем по заслугам;
Черные мысли вернутся недугом,
Светлые мысли – Божественным светом..."
Если не думал – подумай об этом!

 

Уважаемый Борис.
У знакомого сегодня тоже в сайте неполадки, притом сайт аналогичный (из одного браузера нормально, с другого сообщения не пишутся, они исчезают). А я не разбираюсь в компьютерах. Быть может там была случайная поломка. Или злоумышленники напортили (мне вообще в информационном сайте раз переписал администратор доступ к профилю наново, чтобы я могла туда попасть, возможно ктото посторонний изменил мой пароль и не только мой, там были хакеры).
Время сложное, уважаемый Борис. Правда. Давайте жить дружно :-)

 

Подумал-и успокоился.Нечего мне бояться, что меня в черный список внесут :-): .

 

Да, но и Бориса в чёрный список никто намеренно и не вносил. Более того, он, как оппонент, вполне нормальный, вполне адекватный, к нему претензий не было и нет. Может быть ему кажется, что кто-то на него ополчился?

Могу заверить от себя лично, что, если и были дискуссии, то они были связаны, как правило, с его мировоззрением, а не с ним, как с человеком. Другое дело, что люди часто отождествляют свою мировоззренческую позицию с собой, им часто кажется, что по отношению к ним есть не оппонирование, не возражение, а банальный наезд... Что ж, жаль, если такое с ними происходит, но как объяснить, что мировоззренческая позиция Агни Йоги порой сильно отличается от традиционного подхода, к примеру, от христианских норм или других каких-то течений.

В принципе, это нормально: не соглашаться со своим оппонентом. Может быть это кого-то удивит, но я со многими тут не согласен, моя позиция отличается от позиций очень многих людей, причем бывает, что по самому широкому спектру мнений. И это порой печалит. Я тоже человек, мне тоже хочется и общности и единства и самосознания себя как части общего. Всегда приятно вливаться в коллектив единомышленников, но... по ходу жизни возникают... не разногласия, а разномнения. Порой они становятся жёсткими и непримиримыми.

Вот был как-то разрыв. Человек обиделся, расстроился, посчитал, что с ним повели себя грубо и недостойно, потому что не стали защищать и поддерживать там, где он был прав. Для этого человека был шок, что вот его друзья, его самые близкие, и даже им во многом любимые люди, оказались безразличными к поступку, который его порочил. Как? Что могло случиться, что его банально проигнорировали. Но это позиция была позицией этого человека. Все другие посчитали ситуацию банальной! ...

Думаю, что все мы знаем, что, к примеру, та норма поведения, которая позволена дамам - уже невозможна для мужчин. Ну и, как все мы хорошо знаем, детские нормы поведения для взрослого человека мы уже считаем непозволительными и называем инфантилизмом. Это если рассматривать какие-то контрастные и очень даже разные нормы поведения одних людей и сравнивать с нормами поведения других. Этот ряд сравнений можно продолжить и рассмотреть какие-то другие нормы, которые свойственны для одной социальной группы, но никак не подходят, а порой и жёстко охраняются другим социальным образованием. К примеру, мы знаем, что "в чужой монастырь со своим уставом не входят". Мы также знаем, что казарменный мат и солдафонство в светском обществе у иных может вызвать и шок! Мы знаем, к примеру, что ныне активно продвигаемые нормы Западной Европы по поводу терпимости к однополым бракам - в России оказались не принятыми. И такой спектр разных подходов по самым разным аспектам - очень широк. В России живут люди самых разных национальностей, есть представители самых разных религий, у многих не только образование, но и духовный, культурный, а также воспитательный уровень так сильно и так кардинально расходится, что искать какие-либо общие и объединяющие концепции бывает очень и очень трудно. И в этой ситуации разность - не всегда причина для размежевания, не основание для конфронтации. Мне кажется, что это будет очень не по-взрослому, даже инфантильно, если мы станем обижаться друг на друга по причинам непохожести и непонимания.

Да, трудно сделать шаг навстречу в ситуации, когда тебя не поняли и... даже не проявляют желания как-то преодолеть это непонимание. Трудно. Но надо думать и осмысливать: какого рода общность мне нужна? На какого рода единство я рассчитывал? Чтобы меня понимали? Или я рассчитываю, что к моим словам отнесутся благожелательно, выслушают, но не обязательно согласятся со мной? Или я изначально знал (в данном случае, как мне кажется, здесь ситуация похожа с позицией Борисом), что я приду на ресурс, где у людей иное мнение, они со мной не согласятся, но не согласятся с моей позицией, а ко мне, как к человеку, отнесутся доброжелательно. То есть я приду на ресурс, который исповедует иные ценности, и на этом ресурсе будет оппонирование, и будет несогласие с моими выводами, но... дискуссия со мной окажется доброжелательной по отношению ко мне, как к человеку?

Думаю, что все мы недавно были свидетелями ещё одного непонимания и расхождения мнений со Светланой (Ассоль). Помните тот момент, когда Лиафин попросила поддержать свою знакомую писательницу? Многих удивило, что я сразу же откликнулся. И были люди, которые недоумевали: как можно поддержать писателя, не читая его книг?! Помню, что в той ситуации я позволил себе высказать мнение, что творческие люди - это особенные люди, они не такие, как все. Вероятно вы помните, что Светлану это моё высказывание покоробило очень и очень серьёзно. Её возмутило, что я определил писателей, поэтов, художников и музыкантов в некий особый разряд людей, к которым отношусь с особым пиететом. И я понимаю её возмущение, потому что мы... стремились в душе и всегда не только говорили, но и много шагов делали к равенству. "Братство, единство, общность" - были всегда основными словами на наших знаменах, а тут вдруг резкое и неоднозначное выведение какой-то части людей в некую элитарную прослойку.

Может показаться, что вся та история прошла для меня фоном, что мои чувства были не задеты. Нет, это не так. Я много думал об этом. И вот однажды я подскочил от слов, сказанных Александром Градским на проекте ОРТ "Голос". Он сказал одной певице (простите меня, но я запамятовал кому именно), что её исполнение очень духовно. Что она сама очень духовный человек. И тогда же А. Градский сказал, что не все люди понимают "что это такое - духовность?". Дескать, иной может сказать, что он тоже духовный человек. А на вопрос "как эта духовность у него проявляется?" - скажет, что вот он, дескать, живёт как все, играет в домино, но он очень духовный человек. А вот она, эта певица, которая исполняет песню, - человек духовный и она, духовность в этом человеке очень даже видна.

Потом, на этом же проекте, была фраза грузинского певца - Гелы Гуралии - о том, что после того своего сольного исполнения он два (!) дня не мог выйти из своего состояния. Сами подумайте: человек так исполнял свою партию, что на два дня оказался погруженным в своё тонкое состояние.

Хотя мы знаем, что иные люди и всю жизнь не могут выйти из своего состояния злобы, а иной из своего состояния перманентного превосходства над другими людьми, а кто-то в обиде на весь мир живёт этой бурной и богатой на оттенки своего переживания жизнью... Но мало кто способен войти в некий такой тонкий момент (а при исполнении той партии плакали все наставники), который положен на музыку и полифоничен по своему насыщению....

И достичь такого уровня исполнения можно только будучи духовным человеком. И мера духовности тут в мере таланта. Поют, если и не все, то многие! Но где те, кто способен петь так проникновенно, что от твоего голоса люди то плачут, то зажигаются вдохновением, причем не в единичном случае, не отдельный какой-то человек, а огромные концертные залы? Мы же знаем, что некоторые песни поют не какой-то малый сезон, не просто какой-то ныне модный период, а будут петь вечно, как например «Bésame Mucho», как "Подмосковные вечера", как песню Битлов "Yesterday".

И мера таланта этих людей, написавших произведения для вечности - духовность. В этом ряду трагедии Щекспира, стихи А.С. Пушкина, книги Ф.М. Достоевского, музыка Бетховена... Точно также, как мера уровня научного открытия - ум, развитость ума, ментальности, так и мера талантливости в искусстве - духовность. Нет, я не записываю автоматом всех писателей, поэтов и художников в духовные люди. Мы же знаем, что среди них есть ремесленники и просто профессионально подготовленные люди. Те, для которых работа в искусстве - это ремесло, профессия, а порой и наработка, навык. Чаще всего - это монолог Сольери:

Я их порой называю "работниками культпросвета". Люди хорошие и полезные для общества, но... без таланта, без того, что они отмечены Богом. А отмеченность Богом - это и есть талант. Для меня Лиафин - отмечена Богом, для меня люди этого уровня - это те, кто послан сюда божественным провидением и они творят от Бога. И если их отметил Бог, то почему я должен игнорировать этот факт... Хотя в наших кругах считается, что богом отмечены те, кто читал Агни Йогу. А на форуме В. Чернявского кто-то даже утверждает, что "Учение в России не принято" (http://forum.roerich.info/showthread.ph ... 56&page=17) И Света на меня обиделась, что я де вывожу кого-то в элиту. Но выводить в духовную элиту - не мой промысел, это божий промысел, это его дело наделять кого-то талантом или нет. И мы, прочиташие Учение, не элита, хотя кому-то очень хочется ею быть. Говорю это не по поводу кого-то конкретно, а про некие настроения в нашем обществе.

Ну вот, после всего сказанного, хочется подвести какую-то черту. Нужно заканчивать ту мысль, которая начата мною в начале: о том, что все мы очень и очень разные, непохожие, по разному скроенные, но... желающие и ищущие общности и единства. Я ещё раз хочу сказать, что у нас тут дискуссии связаны, как правило, с мировоззрением, а не с человеком. Различать мировоззрения и видеть в многообразии мнений и представлений человека - очень сложно. Порой невозможно, но мы же хоть иногда к этому стремимся. Давайте чаще это делать.

 

В там по Вашей ссылке в форум Владимира Че Александр5 говорит, что "Учение в России не принято" - эти именно слова - взяты им с конференции МЦР.
Нормально, да? И семнадцать страниц обсуждения.
. . . Люди искусства - многими не понимаемые, между собой общаются иначе чем не живущие в богемном мире, который несколько отличается от тривиально-бытового. С одной стороны, смотрят на мир иллюзий проще. С другой стороны, их далеко не все хотят понять и воспринять адекватно. Потому они предпочитают общаться своим кругом. И потом профессиональное углубление в творческий процесс - практически напоминает медитацию. . .

 

"...Раб, больше всего на свете желающий свободы и расставшийся наконец с оковами, через два шага падает замертво..."


Квантовая механика Алексея Германа

печать
комментарии
текст
Леонид Ярмольник: «Это кино может сделать переворот»

В прокат выходит «Трудно быть богом» Алексея Германа. Кино, о котором слишком много говорили весь последний год (если не все четырнадцать лет, пока шла работа над фильмом) — и о котором до сих пор сказано так мало. Экранизация одноименной культовой повести братьев Стругацких про то, что там, где власть захватывают серые, на смену всегда приходят черные. Вершина творческого пути главного российского режиссера последних десятилетий. Все эти определения не столько объясняют, сколько отдаляют от сути. В любом случае фильм наконец завершен и готов выйти к публике. Самое время унять гул и изо всех сил уставиться на подмостки. Это будет непросто, но оно того стоит.

трудно быть богом алексей герман прокат выход леонид ярмольник
Кадр из фильма "Трудно быть богом"
— «Гул затих, я вышел на подмостки», — бормочет Румата почти про себя перед придворным поэтом Арканара.

Тот слушает с деланным вниманием, отпуская в конце дежурное:

— Неплохо. Кто написал?

— Я! — с восторгом врет Румата. Так, что, кажется, сам себе верит.

— «Сумрак ночи» — это вечер, — тут же меняется в голосе придворный поэт. — Приходи ко мне как-нибудь, я с тобой поработаю.



Румата (Леонид Ярмольник) начинает читать Пастернака машинально, в полузабытьи. Так, как он инстинктивно обнюхивает одежду землян, которые, подобно ему, работают на этой планете под прикрытием. Как пробует из разных духовых инструментов извлечь одну и ту же мелодию. Как то и дело утыкается носом в грязь, испражнения, кровь. Чтобы вспомнить родную Землю — и забыть Арканар.

Комментарий придворного поэта добавляет к тоске Руматы еще и пропасть между ним и остальными. Дело не в том, что какой-то стихоплет решил поправить нобелевского лауреата по литературе, а в том, что эти двое — из параллельных миров. Говоря просто — они никогда не поймут друг друга. И любое слово между ними — фикция, выдумка, издевка. Позже Румата прямо скажет дону Рэбе (Александр Чутко), самому влиятельному вельможе: «То, что я с вами разговариваю, еще не значит, что мы беседуем».



Так, в поисках хоть какого-нибудь собеседника, он проведет большую часть фильма.

Мимолетная сцена с декламацией Пастернака, занявшая на экране меньше минуты, — своего рода ключ к пониманию чрезвычайного киноязыка. Высокое и низкое здесь не просто перемешалось — оно сбилось в один комок. Повествование напрочь лишилось повествования. Образ полностью (или почти полностью) победил слово. И над всем то и дело витает дьявольская ухмылка автора. Раб, больше всего на свете желающий свободы и расставшийся наконец с оковами, через два шага падает замертво — прием скорее из арсенала комедий эпохи немого кино, чем трагедии о падении цивилизации. Будах (Евгений Герчаков) — единственный житель Арканара, который умеет складно управляться со словами — в разговоре не отвлекается от обстоятельного мочеиспускания. Румата, очнувшись после первого обморока, прежде всего видит здоровый член осла. (Зато после второго его будет ждать целое болото трупов, пузырьки газа от начавшегося процесса разложения и беззаботные детишки, играющие с отрубленными головами.)

Черный юмор, разбавляющий серую действительность, не стремится смягчить ужас происходящего. Скорее наоборот — подчеркивает его обыденность, а значит, неизбежность.


У этой неизбежности несколько причин. В прологе голос за кадром сообщит, что Арканар отстает от Земли примерно на 800 лет. Согласно подсчету ученых, здесь вот-вот должна наступить эпоха Возрождения. Для этих целей сюда и был отправлен отряд земных ученых, призванных только наблюдать и ни в коем случае не вмешиваться. Возрождения не случилось. Замки местные жители — преимущественно серые — построили, а вот культуру не смогли. И вместо того, чтобы наверстывать упущенное, принялись уничтожать остатки: топить умников в нужниках и запирать рыжих в Веселой башне.

Герман воспроизводит на экране свое представление о Средневековье. Латы с древних гравюр. Мечи с волнистым лезвием — что-то среднее между рыцарским и малазийским клинками. Камзолы, напоминающие тюремные робы. Появившаяся непонятно откуда самая обычная земная лопата. Время и пространство схлопнулись в одной точке. Это одновременно события недостижимого прошлого и наши дни. Так Герман добивается ощущения непрерывности человеческой истории — и ее постоянной повторяемости. Отсюда и производимый фильмом эффект, который проще объяснить терминами из области квантовой механики. Герман берет этот мир не просто на крупный план, а приближает его до состояния атомов. При желании любой из бесконечной вереницы персонажей второго плана станет главным. И даже не дождавшись вашего разрешения заглянет в кадр, всматриваясь то ли в лицо Руматы, то ли тех, кто сидит в зале. Движение камеры скорее подчиняется теории вероятности, чем законам композиции и монтажа. В каждой отдельной сцене легко найти отблески ада и рая. Отсчет действия можно произвести из любой точки.


Так наблюдение создает наблюдаемое. В этом и заключается функция бога. И в этом — его трудность.

Изобразительный ряд «Трудно быть богом» часто сравнивают с живописью Босха и Брейгеля-старшего. Сравнение отчасти верное, но слишком буквальное. Любой элемент здесь рукотворен и уникален. Если же говорить о принципе работы, то ближайшая аналогия, которая приходит на ум, — скульптурный портал Огюста Родена «Врата ада». Монументальное творение выдающегося художника, над которым он работал больше двадцати лет — и которое тоже было впервые отлито в бронзе только после его смерти. Роден, как и Герман, вдохновлялся Средневековьем, чтобы воплотить свой — абсолютно новаторский замысел. Годами оттачивая каждую из 186 фигур, украсившую семиметровые врата. «Трудно быть богом» — шедевр не меньшего масштаба. Созданный режиссером Алексеем Германом по их со Светланой Кармалитой сценарию, операторами Владимиром Ильиным и Юрием Клименко, художником-постановщиком Сергеем Коковкиным и рядом выдающихся актеров.

Трехчасовая глыба, словно отлитая в бронзе. Она появилась и стала мгновенным атрибутом истории. Над границами и континентами. Над любой актуальной повесткой дня. Будто время и пространство снова схлопнулись в одной точке. Словно он был здесь всегда.


Исполнитель роли Руматы Леонид ЯРМОЛЬНИК: «Эта картина как шифровка»

— Леонид Исаакович, что вы почувствовали, увидев готовый фильм?

— Самое главное и правильное, что я могу сказать, — у меня не было ощущения, что это я на экране. Подобное случается первый раз в моей жизни. Я как будто наблюдал за игрой другого артиста. Естественно, мне было интересно посмотреть, на что ушло все то время, что мы отдали фильму. Я знаю, как строились кадры — с какой рукотворной, невероятной тщательностью. Но то, что я увидел, все равно меня поразило. Герман сделал эту планету неохватной. Она не имеет дна. Глубина кадра простирается настолько, насколько видит глаз. Самые большие специалисты будут смотреть картину три, пять раз и не увидят ни одной лажи. Не к чему будет придраться.

Алексей Юрьевич был человеком разным. И добрым, и злым, и вздорным, и капризным, и упрямым. Больше всего на это напарывался я. Хотя нет, больше всех — Светлана Кармалита. Все-таки они дольше прожили вместе. (Смеется.) Но, думаю, из артистов, которые с ним работали, я знаю его лучше всех. С ним было очень трудно работать, но ни с кем не было так же интересно. Больше всего я расстроился, когда кино закончилось. Мне уже было все равно, когда будет премьера. Мне было важно продолжать работать.

— Что это за инструмент, на котором играет Румата?

— Это духовой инструмент, который взят с древних гравюр. Что-то среднее между сопрано-саксофоном, кларнетом, флейтой и дудкой. Как он точно называется, не очень важно. Важно, что он выглядит так, будто сделан давным-давно, и теперь таких нет.


— Это он играет в кадре?

— Это наложенный звук. У нас не было такого бюджета, чтобы сделать с нуля музыкальный инструмент, который бы еще и звучал как настоящий. И не было таких денег, чтобы научить меня на нем играть. Но я заканчивал в свое время музыкальную школу по классу аккордеона, так что примерно понимал, на какие кнопки нажимать.

— Правда, что это вы настояли на выборе мелодии для Руматы?

— Я очень хотел, чтобы это был «Караван» Эллингтона, и в какой-то момент Герман со мной согласился. Это вечная тема, вне моды. Такое ощущение, что она придумана еще Адамом и Евой и никогда не умрет. Самая фантастическая мелодия из существующих на Земле, которая не соотносится ни с каким из конкретных событий или чьей-то личной историей. Слова народные, музыка МВД — вот из этой серии. Она и стала темой Руматы. Он играет ее, когда тоскует по Земле.


— Что лишний раз доказывает его сентиментальность. Вообще в Румате много человеческого.

— Конечно! Он бог, его убить нельзя, покалечить нельзя. У него денег немерено. Он может все. Но по сути он — такой же земной, как и мы. От волнения повышается давление и из носа течет кровь. Он любит, ненавидит, хитрит, издевается, сочувствует. В нем есть все, что есть в каждом из нас, если тебя папа с мамой правильно воспитали. Герман вывел его рыцарем, героем, бессмертным Маклаудом. Но это не неуязвимая гора мышц, а все тот же человек, который стремится сделать то, что ему не подвластно. И в этом прорыв Германа. Ведь историю переделывают не мифические супергерои, а такие люди, как Румата. Правда, никому из них не удалось достичь совершенства. Именно об этом кино. Хотя я не думаю, что картину можно до конца понять. В ней заложено что-то большее, как в шифровке. Сюжет здесь — не самое главное. Важнее реакция Руматы на тех, кто его окружает. И их реакции на Румату.


— В фильме много натуралистичных и неприглядных сцен. Как вы думаете, современный зритель к ним готов?

— Сегодня по телевизору в новостях что только не покажешь — домохозяйки ко всему привыкли. Их уже ничем не удивишь. Я помню себя, когда я только пришел работать в Театр на Таганке, мы делали спектакль по пьесе Брехта «Конгресс обелителей» — про Китай. И чтобы мы прониклись темой, Любимов повез нас в Белые Столбы — смотреть документальный фильм Антониони «Китай». Гениальный абсолютно. Там есть сцена, в которой показывают проведение кесарева сечения. А это же китайская медицина, поэтому роженице не делают никаких уколов, а загоняют длинные мягкие иглы вокруг живота, под кожу. Чтобы дать ей возможность без анестезии пережить операцию. Одну иглу я выдержал. А когда стали загонять вторую, меня вынесли из зала. Полдня потом отходил. И это я был уже взрослым парнем, 23 года. А сейчас я могу смотреть все что угодно. Они и меня сделали другим.


— И все же «Трудно быть богом» — для людей с очень толстой кожей?

— Этого так много в фильме, потому что на самом деле человек живет именно в таких условиях. Мы все сморкаемся, икаем, пукаем, какаем, просто сейчас быстрее отдаем вещи в стирку. Так принято сегодня — ходить в свежей рубашке. Но по сути происходит то же самое, что и тогда. И люди те же самые — только прикид другой. Другой макияж. Так же предают, убивают, стремятся к власти любой ценой. Даже если они совсем не подходят для нее. Даже если они редкие уроды.

— Может, они думают про себя совсем по-другому.

— Я думаю, знают, что они уроды. Но надеются, что смогут каким-то способом найти таких же уродов, которые их поддержат.

— Если вокруг и так достаточно дерьма, зачем Румата мажет им себе лицо?

— Это происходит, когда он видит, как казнят женщин. И чтобы остальные не видели ужаса на его лице, не поняли, что он может вот-вот потерять сознание, мажет себя этой жидкостью. То есть примерно тем, что вытекает из женщин после аборта. Так делают люди на грани нервного срыва, укалывающие себя булавкой, чтобы сменить мозговую боль на физическую. Сцену мы сняли с шестого дубля, притом смесь была такая едкая, что я потом недели две недели промывал глаза.


— Был ли у Руматы выбор: убивать или оставаться в стороне до конца?

— Дело не в выборе. Просто у него снесло крышу и заслонка упала. Румата долго терпел, чтобы не завалить задание. Но когда убили его возлюбленную, Ари, превратился в пацана. У меня так часто бывало в жизни. Я всегда считался драчуном, потому что сначала бил, а потом думал, зачем это сделал. Но я никогда не жалел потом, что кого-то ударил. Это происходило тогда, когда кого-то обижали или кто-то по-хамски себя вел. Бытовые совершенно ситуации, но, как правило, они происходили в общественных местах, когда рядом были люди гораздо мощнее меня, даже чемпионы мира по карате. Но бил почему-то именно я. Так и Румата — он потерял человеческий облик. На него напало наваждение. Герман не показывает бои. Хотя лично мне этого немного не хватает в картине: увидеть Румату с исказившимся лицом. С лицом оборотня, которым нас порой делают жизнь и обстоятельства. Но Герман нарочно этого не делает, сразу переходя к сцене, в которой Румата встречает землян, сидя у лужи рядом с горой трупов.

— Почему он не вернулся с ними на Землю?

— Потому что там его ждут такие же люди. Земляне послали его сюда, думая, что они умные и способны построить новую цивилизацию. Но это не так, потому что они поражены теми же пороками. В этом смысла картина очень своевременная. По уровню сумасшествия того, что происходит сегодня с миром, — жизнь давно перегнала искусство. Такое ощущение, что цивилизация продержится еще лет 20, может, 50. Но все равно все идет к тому, чтобы люди уничтожили друг друга. Так что Румата остается в некотором смысле в нигде, в невесомости. Он и с этой планетой не справился, и домой возвращаться не хочет. Вот почему Герман оставил финал открытым. Он не отвечает на вопрос — он его задает.

Это кино может сделать своеобразный переворот. Особенно среди молодежи. Чтобы они сами себя открыли, свои возможности — что такое настоящее киноискусство. Конечно, ужасно, что Алексея Юрьевича не стало. Но замечательно, что он все-таки закончил свою картину. Он очень боялся, что не успеет. Он к ней относился как к делу всей своей жизни. Теперь оно завершено, и я испытываю огромное счастье оттого, что кино наконец вышло.

Правда, Герман не считал, что «Трудно быть богом» будет его последней картиной. Он мечтал сделать еще одну — «Скрипку Ротшильда». И даже как-то так осторожно мне предлагал: «Лень, ты же, наверное, не будешь больше у меня сниматься, так я тебя замучил?» Но я ответил: «Алексей Юрьевич, я буду у вас сниматься в чем угодно».

 

Елизавета Александрова-Зорина Информационная отечественная война

Когда разум играет в «ящик»
«Здравствуйте! Сегодня в выпуске: в рамках реформы здравоохранения массово закрываются больницы, малые города остаются без роддомов и «скорых»; 38% россиян живут в нищете, бедности, либо балансируют на грани бедности; каждый третий мужчина не доживает до пенсии. А сколько жителей «сырьевой империи» до сих пор отапливаются дровами — никто не считал, и это притом что в стране 131 миллиардер и 180 000 долларовых миллионеров. И о главном — Россия занимает первое место в Европе по вымиранию населения, а в мире нас по этому показателю опережают только Афганистан и 16 африканских стран».
Вряд ли мы услышим это в новостях, трудно представить, чтобы нам рассказывали о реальном положении вещей. Действительно, зачем обреченным знать свой приговор?
Информационный железный занавес опустился между властью и народом; СМИ тиражируют образ виртуальной России, которой нет на карте. Телевидение во всем мире искажает реальность, но у нас оно превратилось в психологическое оружие тотального поражения. СМИ либо принадлежат власти напрямую, либо куплены неявно или просто запуганы; они делятся на откровенно провластные и притворяющиеся независимыми. Большинство СМИ уже не просто проводники официальной идеологии, а солдаты информационной войны. А на войне хороши все средства.
Человек беззащитен перед манипуляционными технологиями — когда обращаются к его чувствам, а не разуму, взывают к инстинктам и стереотипам, которые лежат вне зоны критики. Зрители не могут отделить картинку от звука или осмыслить склеенные кадры раздельно — их мозг сканирует материал целиком, а оттого не может отличить правду от фальши. В основе телеманипуляции — примитивные приемы, старые добрые трюки, освоенные еще первооткрывателями монтажа. В известном эксперименте советского кинорежиссера и теоретика кино Льва Кулешова к кадру с лицом актера поочередно монтировались тарелка супа, девушка, детский гробик — и лицо, одно и то же, казалось то голодным, то влюбленным, то страдающим. Смонтировать один и тот же отснятый материал можно так, что событие, зафиксированное камерой, будет иметь нужную трактовку. Мастерство телемонтажеров дошло до того, что под нужным ракурсом научились подавать даже прямые эфиры. Например, когда в ток-шоу участник говорит неудобные вещи (если, конечно, ему удается перекричать ведущего), его тотчас монтируют со скучающими зрителями, а если нужно подчеркнуть, что он произносит правильные слова, — на его голос накладывают зрителей, кивающих в знак согласия, и для закрепления результата дают залу знак поддержать «правильного» спикера аплодисментами.
В телевизионных спорах истина не рождается, а умирает под улюлюканье. Прав тот, кто громче и развязнее и лучше освоил дискуссионный стиль «сам дурак». Разговоры ведутся на повышенных тонах, ведущий бьется в истерике, у экспертов того гляди произойдет приступ, и, перекрикивая друг друга, они вопят одновременно — так, что поставленные вопросы повисают в воздухе. Порой кажется, что главная задача — «заболтать» тему, поселив еще большую путаницу в головах. Постоянные спикеры ток-шоу — универсалы-энциклопедисты, специалисты всех сфер жизни: вчера рассуждали о футболе и литературе, сегодня обсуждают события на Украине, завтра придут на передачу о моде; они готовы говорить обо всем, лишь бы попасть в эфир. Подсаживаясь на иглу телепопулярности, они прекрасно понимают, что публика забудет их в тот же день, когда их не пригласят на ТВ, отчего у них развивается особая форма танатофобии — страх медийной смерти. Чтобы не исчезнуть с экранов, они готовы говорить все, что от них ждут, и даже оппозиционные мысли озвучивают в выгодном для пропаганды ключе. Слава не пахнет.
Мы не знаем, что на самом деле происходит в стране, от нас скрывается все, что творится в правительственных кулуарах, а экономические и политические прогнозы, если они пессимистичны, становятся достоянием лишь ограниченного круга. Зато личная жизнь «звезд» раздувается до событий национального масштаба, отвлекая от насущных проблем. В числе главных новостей: отрезанные груди голливудской актрисы, рак мозга певицы, адюльтеры политиков, интерьеры домов знаменитостей, платья и прически топ-моделей, баснословные гонорары футболистов… Потребители «глянца» похожи на дворню, подглядывающую за барами через замочную скважину, и собственная жизнь, которая не стоит и гроша, их волнует меньше, чем чужое платье за миллион. Что показывают в прайм-тайм? О чем говорят люди? Народ хочет знать, с кем спят певцы, где отдыхают актеры, сколько тратят на туфли светские львицы, в каких ресторанах обедают политики. Он похож на человека, который, сорвавшись в пропасть, висит на одной руке, а второй пытается перевернуть страницу журнала, чтобы дочитать, сколько стоил бриллиант, украденный у очередной «знаменитости».
Чума XXI века — это вирусный маркетинг. Даже тот, кто не смотрит голливудские фильмы, знает поименно актеров и актрис, включая их мужей и любовников; кто не слушает современную музыку, может перечислить топ-исполнителей — вся страна в курсе новостей шоу-бизнеса. «Звезды» лезут в нашу жизнь через новостные ленты, рекламные щиты, через радио и плазменные экраны, тычут в лицо своим грязным бельем, и нет такого закона, который может оградить нас от их вторжения. Огромный штат пиарщиков, маркетологов, имиджмейкеров и журналистов множит постановочные похищения, вываленные в Интернет «тайные» фотосессии, «большие секреты», тиражируемые глянцевым конвейером, сплетни и пересуды, подробности жизни «звезд», которой, отвлекаясь от серых будней, люди интересуются больше, чем собственной страной.
Криминальная хроника тоже не выходит из моды. Проглотив перед сном пару сюжетов из серии «Мать заказала дочь», «Отец распилил сына на куски» или «Дети зарубили топором родителей», люди крестятся: «Слава богу, у меня-то все хорошо!». При этом каждая криминальная история — это лишь фрагмент большой мозаики, по которому невозможно увидеть картину целиком. А эта картина называется «Великое вырождение нации». Ни одно издание, тиражирующее развлекательную «чернуху», не напишет, что в России открыто 63 000 дел по опознанию неопознанных трупов, что каждый год в стране пропадает без вести до ста тысяч человек, а около 10% россиян, согласно данным ВОЗ, страдают от психических расстройств. Мы бьем мировые рекорды по количеству самоубийств детей и подростков, мы впереди планеты всей по потреблению героина и алкоголя, по брошенным детям, разводам и матерям-одиночкам, по количеству мигрантов и жителей, ищущих политического убежища на Западе, по нераскрытым преступлениям и продажным судам. Но это остается за кадром, а если и просочится где-то, то с обязательной присказкой: «В Америке все еще хуже!». Изредка мелькнут новости о ребенке, которым собственная мать торговала за водку, или о проданном на органы младенце, или о подростке, убитом за то, что не уступил машине дорогу на тротуаре, или о матери, выпрыгнувшей из окна с детьми из-за долгов по кредиту, или о депутате, изнасиловавшем двести детей, — но они в повседневном телекриминальном потоке уже не кажутся чудовищными. СМИ — обратите внимание — никогда не обобщают, а человек, отвыкший думать, не в силах осознать масштабы национальной катастрофы в стране, где торгуют детьми, подсаживают миллионы подростков на наркотики и не доживают до старости.
Если бы советский человек из 80-х посмотрел нынешнее ТВ, он бы сошел с ума. А мы за долгие годы сварились, как лягушки на медленном огне, и уже не чувствуем, как телевидение расщепляет наше сознание. НЛО, пришельцы, предсказания магов, привороты-отвороты-заговоры, проповеди и богослужения, полуголые танцовщицы, дискуссии о «духовных скрепах», эстрадные шутки ниже пояса, попы в рясах, мужчины в платьях, гонение на гомосексуалистов, «красивая жизнь», олигархи, показы мод, кулинарные рецепты, интимные откровения «звезд», серийные маньяки, убийцы и тут же — «назад в СССР», сфабрикованные репортажи, политические обозреватели, вещающие голосом Кашпировского, обличения в духе Микояна и Вышинского, с перерывами на рекламу женских прокладок и бульонных кубиков, объявление «холодной войны», а следом — американские шоу и голливудские фильмы. Разве можно после просмотра всего этого остаться вменяемым человеком?
Психиатры отмечают, что сумасшедшими легко управлять, поскольку они не могут друг с другом договориться и самоорганизоваться; потому-то в больницах одна санитарка легко командует десятком безумцев. Может, в этом и состоит вся наша политика? Ведь в битвах на информационном поле пленных не берут, зато оставляют миллионы эмоциональных калек и психических инвалидов. Что ж, на войне как на войне. Вот только против кого она ведется, против собственного народа?"

 

Представьте двух друзей: работают вместе, сколько и как умеют, выпивают иногда, погуливают, играют с детьми, работают на огороде, рыбачат...Обычные люди. Но одному жена каждый день будет твердить: " Ты козел, алкаш и бездельник...", а другого упрекнет за проступок, похвалит за доброе, все-по справедливости.. Разница будет???
Каждый, думаю, имел в жизни возможность убедиться, что первый-сопьется и бросит семью, а второй-будет избавляться от вредных привычек, потому что в нем ценят доброе.
О том, какие мы плохие и негодные, нам с удовольствием расскажут наши западные "друзья". И когда мы в это поверили, в 90-е годы, мы развалили страну и почти погибли. И с огромным трудом нам удалось поверить, что, хоть у нас и множество проблем, но все же мы способны на что-то позитивное. Что мы можем что-то производить и выращивать, строить и продавать. Кто-то мечтает отбросить нас в недавнее прошлое????

 

Игорь, разве это главное...кто и что скажет о нас...
Разве не главное именно то...насколько наше видение нашей действительности... ...приближено к истинной реальности?
Разве главное не в этом?

 

Каждый видит то, что хочет видеть.
Никто же не призывает закрыть глаза на несправедливость. Смотрим, но не плачем от бессилия, а стремимся перебороть. Своим примером.

 

Я хочу видеть людей счастливыми и смеющимися...

Не плачим...
но и не отворачиваемся...
Именно подсознательно человеку удобно видеть хорошее...
нервная система, при этом, не страдает...(правда...опять же ...при условии, если человек не болен равнодушием...)

 

Не знаю как вам, но я вижу в основном осуждение и России, и русского народа. Более того, мне лично многое в России отвратно, есть от чего стыдиться, есть от чего "глаза б не глядели", но сколько ЕЩЁ можно гнать негатива про Россию? Вы знаете, Борис, я вообще считаю, что основная масса населения, и не только в России, жалкое зрелище. Тупость и серость, закомплексованность и идиотизм на всех уровнях. И я в своей живописи и прозе (стихи писать после 60 лет - это либо быть маразматиком, либо Гением) всегда стремлюсь отразить Свет и высокое, то, что возвышает человека. Зачем о низком, зачем припечатывать человека негативом? Скажи сто раз человеку, что он свинья - на сто первом разе он хрюкнет. Вы хотите услышать человеческий хрюк?!

Вот посмотрите на события на Юго-Востоке - русский мир в беде и туда приехали уже чеченцы, татары, евреи из Израиля, осетины... Лучшие сыны человечества понимают, что не просто русские и украинцы в беде, а и весь мир... Россия погибнет - погибнет весь мир. Или есть другая сила, способная противостоять фашизму, тем силам, которые уже бомбили и опять продолжают бомбить народы.

Но если вы не разделяете нашу позицию, то хотя бы просто не трогайте, не заводите темы про то какие мы тупые, бездарные, ущербные и на гиляку, дескать, нас. Хотите скакать - скакайте!
Нас оставьте в покое.

 

Migrant, Вашу личную позицию я не разделяю...и не вижу в этом ...ни для кого...никакой трагедии.
Также я не отождествляю Migranta с другими общинниками.
Есть предложение дискутировать по существу...Гиляки оставьте Ашварии, которую Вы поддерживали в разговоре с Дальним.
Есть озвученные журналистом факты...если это ложь...укажите в чём она.

 

По-моему, в наших с Вами беседах мы постоянно ходим по кругу.
Вы постоянно обобщаете...и тем самым хотите сказать, что Россия -
это сердюковы...и им подобные.
Откуда Вы хотите разглядеть то, что делается в России?
Может Вам не известно, что на абсолютно большей территории нашей страны ничего не меняется на протяжении десятков и десятков лет...
Рыбка гниёт с головы. И где же эта голова, по Вашему, находится?

 

Вы понимаете чего вы хотите? Чтобы я бросил все дела и опять же в который раз опровергал тезисы, которыми гремит Эхо Москвы, Сванидзе, Владимир Познер и так далее...
Мне легче плюнуть, растереть и забыть этот форум напрочь, чем с вами тут бодаться.
(остальное в личку, но предупреждаю, что отвечать вам не стану)

 

Эта "рыба" гниет с головы уже тысячу лет (попробуйте опровергнуть) и никак не может сгнить. Была ли голова в Киеве или в Москве- но добрых тысячу лет, начиная, скажем, с братоубийственных войн сыновей Святослава (Барыса) .А ведь стоит же Русь. В отличие, скажем, от Византии...

 

Не стоит путать колыбель с головой, а голову с сердцем...
Время расставит всё на свои места, жаль что таким трудным и тернистым путем.
Будет всё хорошо и с Украиной, но не сейчас и не при этой власти...

 

Migrant, написал мне в личку очень откровенно...и прямо, и я не понимаю почему не в тему. Конфиденциальную информацию, при этом можно было бы и пропустить...а остальное?

 

Гниль - это НЕ рыба. Гниль это гниль. Грех...он там где соблазны...ну а соблазны там где деньги и власть...
В Москве...в Москве...(имхо)