Стихи моего сердца

Твоё название, как имя,
под стать, наверно, королю
или султану. Ощутима
твоя торжественность. Люблю
степенной поступи минуты,
неторопливые дожди,
чуть приглушённые этюды
на тротуарах. Подожди...
Не торопись оставить клумбы
цветущих астр и хризантем…
Не торопи людские судьбы,
скользящий мёд теней со стен...
Позволь продлиться звездопадам,
fermata... Пусть растает звук
в одушевлённом animato
в паденье листьев – сложных фуг,
в многоголосии причалов
реки, задумавшихся волн...

Ах, Август, где твоё начало?
Где на пороге медь валторн?
Оставь, как есть стихи и песни
их не исправит камертон.
Ты — жалобе моей ровесник,
Ты — в небе звёзд протяжный стон...

— Не уходи. Останься летом,
допеть, дослышать, дозвучать,
вечерней свежестью, рассветом...

— Но мне пора сентябрь встречать
— Спешишь?
— Спешу...

Ключи природы
отдай тому, кто за тобой
пришёл по правилам свободы...

Пшеничный... Яблочный... Восьмой.

 

Ночь. Стучит обида – чья-то дочь
В двери рвется. Ищет где примкнуться.
Холодно. Ну как прогонишь прочь?
На меня похожа. Слёзы льются.

Ну присаживайся. Заварила чай,
мягким пледом обернула ноги,
шоколад, печенье. Не скучай.
Я дела закончу. Их не много.

Доварила суп. Помыла пол.
Стих дописан. Я иду к обиде.
А она кладет письмо на стол:
- Поступайте с этим как хотите.

Открываю скомканный конверт:
Пара слов зачёркнутых и точек,
Ничего обидного здесь нет.
Вышла у обидных слов просрочка...
- Прочитайте что-нибудь и мне -
говорит обида. Я читаю.
А она, почти уже во сне
улыбаясь, головой кивает.

 

я слышу сотканный мотив
из отражений света, тени,
из аромата спелых слив
и тонких нитей наваждений,
скользящих около, вблизи,
неуловимым эхом шанса
себя в случайном визави
узнать по глубине нюанса,
и не присвоить, не забыть,
не оборвать его цветенье,
в душе сберечь и сохранить
молитвенным поминовеньем.

 

Люблю уютный свет квартир
мне не знакомых окон. В них
есть тот непостижимый мир
людей, далёких мне, других...

Люблю по улицам бродить,
в уме писать о чем-то стих,
и вдруг, внезапно находить
среди чужих людей – своих...

Люблю смотреть, как поезда
уходят в ночь за горизонт,
туда, где сёла, города,
и каждого там кто-то ждет…

 

Останутся наши страницы
на крыльях невидимой птицы,
на коже потухшего эха
орбиты, стряхнувшей помехи...
Останутся стёртые ники
в оттаявшей росами дымке,
иным очертанием кликов,
в сердцах осязаемых пиков...
Останутся тонкие струны
в туманности белого шума -
и будущие, и былые,
до боли живые, родные...