Борис Смирнов-Русецкий

На своё 80-мидесятилетие он говорит: «Подводя некоторые итоги жизни, я мог бы сказать, что у меня столько тем, замыслов, что можно работать ещё 80 лет. Но дело не в количестве, но в том, чтобы зрители почувствовали то, что Вы здесь почувствовали. Степень совершенства, конечно, относительна… Соприкосновение с Красотой происходит всюду. Всё дело в том, чтобы суметь это принять. То, что сказал Достоевский: «Красота спасёт мир», Рерих дополнил: «Осознанная красота спасёт мир». Красота неосознанная пропадает для тех людей, что не успели её осознать. И произведение искусства должно говорить человеку, способному принять его, – это принцип сопереживания. Не просто искусство – как информация, а сопереживание… Я пытался исключить тёмные силы из своих картин. Человечество должно видеть светлые маяки. Болезнь планеты должны лечить человеческая Красота и Добро. Варварские разрушения – это не только войны. Разрушения временем и разрушения злобой и невежеством – это самое страшное.

Есть ли человек в моих картинах? Я думаю так, что высшее начало есть в человеке, и несомненно, человек должен был бы присутствовать. Но гармония его так глубоко запрятана, что её трудно выделить. Гармония природы в том, что она выполняет все свои функции. Единственное существо со свободной волей – человек, но его воля часто вносит дисгармонию в природу и потому человек не всегда заслуживает, чтобы его помещали в гармоничную природу. И ещё: современная одежда так негармонична, что не вписывается в одухотворённый пейзаж. Зримое присутствие человека не оправдано в нём. Тем не менее, человек здесь есть – его духовным, а не физическим началом».

Творчество художника-символиста Смирнова-Русецкого, как и его друзей из группы «Амаравела» вошло в третье тысячелетие как живописная параллель идеям русского космизма. Своими работами художник внёс ощутимый вклад в возрождение духовности России, измученной социальными и духовными катастрофами.

 

Работы Смирнова-Русецкого разошлись по всему миру. Они находятся в музеях и частных коллекциях Москвы, Санкт-Петербурга, Костромы, Печоры, Пскова, Нукуса, Стокгольма и др. многих городах. Однако критическое отношение к своему творчеству, чувство неудовлетворённости, так свойственное истинному творцу, не покидает Бориса Алексеевича, несмотря на всё возрастающий успех и признание.


Он пишет: «Постоянно остаётся чувство глубокого несовершенства, и подчас мне просто стыдно, что так много внимания и почестей мне оказывается». Планка его требований к себе и результатам своего творчества очень высока. Художник знал, «чтобы создать высоко духовный образ, нужно не только горение, но глубокое очищение, чтобы образ мог прозвучать». «Высшая форма искусства – это та, которая растит дух, духовно пробуждает и растит человека. Николай Константинович писал, что через искусство человек может расти, как бы мгновенно».

Рост сознания, духовности в человеке – это и рост творчества. «С этого времени в жизнь властно вошло осознание Великого служения как единственного смысла жизни и бесконечности работы, необходимой для вечного непрерывного духовного роста… Забыть о себе – и в творчестве, и в общении, и служить лишь передатчиком Высшего – это великая цель», – признавался художник.

Борис Алексеевич очень любил китайское искусство. У китайцев человек в пейзаже очень мал, так как они считают человека малой частицей природы. Природу же они первыми начали воспринимать как проявление божественного начала Дао. Именно даосизм дал развитие китайскому пейзажу. Друзья предполагали, что нынешнему воплощению Бориса Алексеевича предшествовало рождение его в Китае художником Го Си.

Пейзажи Смирнова-Русецкого – это и отражение той музыкальной гармонии, которой отзывались душевные струны художника. «Музыка растворена в пейзажах. Она организует и движение линий, и гармонию красок. Художник хочет сказать о первичности музыкального начала». Но главное – духовное начало во всём.

 

«Тишина в окружающей природе. Поразительная, завораживающая тишина. И в этой настороженной тишине так явственно Чьё-то Высокое присутствие. Если бы мы могли принять эту Встречу, если бы наше сердце могло выдержать, она, наверное, состоялась бы…» – писал Борис Алексеевич. – «В течение всей жизни я стремился увидеть и выразить красоту природы; не внешние формы этой красоты, но то глубокое содержание, то великое единство, которое полнит мироздание и соединяет цветок и звезду, камень и облако, ручеёк и океан».

Для художника нет мёртвого в Природе. Всё живёт, всё дышит.



И камень – один из символов вечной жизни мироздания.

 

На 84-ом году своей жизни Смирнов-Русецкий писал в своём дневнике о Н.К.Рерихе: «…снова такое чувство любви, близости и родственного единства. Это так трудно выразимо, но весь мир, в котором жили Н.К. и Е.И. это мой мир, мир моего детства, юности, мир мечтаний и надежд, а теперь и мир совершений, продолжающих традиции и духовные искания».

Смирнов-Русецкий всегда отчётливо осознавал: главная встреча в жизни – встреча с Н.К.Рерихом. «Значимость этой встречи так велика, что за прошедшие 60 лет я ещё не всё освоил, осознал и реализовал… Это была встреча с подлинным Учителем в искусстве и в жизни».

Борис Алексеевич свято чтил заветы своего Учителя. Он говорил: «Искусство – это свет духовной интуиции, озаряющий каждого, кто сумеет избавить свой внутренний мир от сиюминутных, корыстных и эгоистических интересов. В каждом гениальном творении – заключено вдохновенное озарение мастера, сумевшего очистить, подготовить себя для восприятия великого проявления Духа. На моем долгом творческом пути, охватившем более семидесяти лет, было немало трудностей, страданий, даже безысходности. И лишь радость ожидания великого будущего, которое потенциально уже живет в нас, вера в безграничную гармонию Космоса укрепляли мой дух и не позволяли сдаваться. Теперь, в конце жизни, я чувствую, что творил, и одолевал невзгоды не напрасно».

 

Ушёл Борис Алексеевич с физического плана жизни 7 августа 1993 года, до последних дней оставаясь в непрестанных трудах служения Истине и Свету всеми делами и помыслами своими.

Похоронен он на Волковском православном кладбище в Петербурге.

Мудрость, одухотворенная любовь к жизни, людям, природе, светят нам с его полотен. И будут светить до тех пор, пока не иссякнет в человеке жажда Красоты, что помогает ему совершенствоваться…











Основной материал взят с сайта «Прометей».

 

Несломленный сталинской опричниной настоящий Светоч Новой России!
Слава Сильному Духу! Красоте, пробившейся через мрак репрессий, Честь!