[Текст] Алфавит духовный

Православный взгляд на брак совершенно иной. Брак не есть договор, он есть таинство, дар любви, неразрушимый, Божественный. Этот дар нужно хранить и возгревать. Но он может быть утерян. Это не юридическая категория и не юридический акт. Это есть категория духовная, событие духовной жизни. Поэтому древним христианам совершенно было чуждо понимание таинства брака как некоего момента заключения договора. Они воспринимали таинство именно как принятие благодати Божией.

Юридический брак или брак ветхозаветный отличается от христианского брака именно тем, что брак языческий заключается между язычником и язычницей, а брак христианский - между христианином и христианкой. Это не тавтология, но очень существенный, хотя достаточно тонкий момент. Брак имеет свое достоинство в зависимости от того состояния, в котором находятся брачующиеся стороны. Какие люди и как вступают в брак - вот что важно для достоинства брака. Если они приходят с пониманием языческим, то это будет языческий брак, если они приходят как христиане и просят дар благодатной любви, дар Святого Духа, если они способны дар этот принять в свое сердце, потому что они - христиане, потому что они члены Церкви Христовой, которая живет благодатной жизнью в единстве Тела Христова, тогда и эти христиане могут стать малой Церковью. И когда их венчают в плоть едину - это не есть лишь констатация плотского единства, но это есть единство в едином Теле Христовом, которое есть Церковь. Такое понимание брака, такое единство возможно только внутри Церкви, в составе Тела Христова, когда и жених и невеста являются чадами Божиими, чадами Церкви, и тогда их брак и будет христианским, тогда только он и будет таинством. Поэтому древние христиане совершали это таинство во время евхаристии, когда они вместе со всей общиной приступали к Божественной евхаристической Чаше, и епископ, и вся община, и сами они сознавали, какой дар они просят здесь у Христа: соединить их друг с другом в союз любви неразрушимый, вечный союз любви Божественной. Об этом просила вся Церковь. Это и было моментом такого облагодатствования их, т.е. моментом совершения таинства.

Церковь не разрушала и не отменяла того, что было живо между людьми, того, что жило в народе и государстве, но, принимая это содержание жизни, Церковь преображала его благодатию Божией. И это благодатное преображение было необходимо для начала совместной жизни христиан. Святой епископ Антиохийский Игнатий Богоносец так писал о браке: "Те, которые женятся или выходят замуж, должны вступать в союз с согласия епископа, чтобы брак был о Господе, а не по похоти". Освящение епископом или священником брака было свидетельством того, что брак совершается в Церкви, поскольку именно в лице епископа действует здесь вся полнота церковная. Именно епископ или священник являются совершителями этого таинства. У католиков же при понимании таинства как договора совершителями этого договора являются договаривающиеся стороны, т.е. жених и невеста. Это совсем другое понимание таинства.

Чрезвычайно важным для понимания брака является вопрос о второбрачии. У апостола Павла есть слова, где он повелевает вдовам выходить замуж. Является ли это указание противоречием тем словам Христа, где Господь говорит, что "от начала не бысть тако"? Бог сотворил мужа и жену, и "что Бог сочетал, человек да не разлучает". В этом евангельском тексте утверждается абсолютная моногамия брака, невозможность развода, невозможность разлучения брака, и Церковь с древности всегда стояла на той точке зрения, что брак должен быть единственным. В древности второбрачие понималось как нарушение данного Богом закона об абсолютной верности мужу или жене. Потому что таинство брака понималось как соединение вечное. Если у католиков при юридическом понимании брака брак теряет свою силу при смерти одного из членов семьи, то при православном взгляде на брак это не может быть так, потому что брак соединяет людей навечно и смерть не имеет силы разрушить этот союз. Если понимать брак иначе, тогда что такое таинство, которое продолжается и в Царствии Божием? Тогда весь взгляд на таинство брака должен быть совершенно иным, таким, как у католиков, или еще каким-то, но не таким, каким он был в Православии изначала. Если же мы смотрим на брак как на вечный союз, тогда требуется и вечная верность друг другу, которая не может быть отменена и смертью. Таким образом, второбрачие в древней Церкви считалось в идеале невозможным.

Но Церковь всегда обращена к наличной реальности и не заблуждается на тот счет, что в реальной жизни идеал не всегда достижим. Церковь приходит к живым и грешным людям для того, чтобы грешных спасти и сделать их праведными. Нельзя не считаться с тем, что только немногие люди могут принять такую полноту учения Православной Церкви о браке. Подавляющее большинство людей так жить не может. Апостол Павел повелевает вдовам выходить замуж, потому что иначе происходят гораздо худшие нарушения. Гораздо хуже, если эти вдовы начнут жить блудной жизнью. Пусть лучше они снова выходят замуж, рожают и воспитывают детей и живут жизнью семейной.

В другом месте у апостола Павла есть совершенно противоположное указание. Он говорит, что можно выдавать девиц замуж, но лучше соблюдать свою деву, потому что те, кто выходит замуж, будут иметь скорби по плоти, а ему их жаль, поэтому он всем больше желает девственной жизни. Даже говорит: "Желаю вам всем быть как я" - т.е. оставаться в безбрачии. Казалось бы, это противоречивые тексты, но на самом деле нет. Здесь речь идет об идеале, который мы впоследствии стали называть монашеским, а там речь идет о предотвращении греха, о том, что в случае, когда мы сталкиваемся с невозможностью жить чистой жизнью, лучше пойти на уступки и допустить некоторый компромисс, лучше действовать с точки зрения церковной икономии, т.е. выбрать меньшее зло. Это нисколько не противоречит первохристианскому взгляду на брак, и отсутствие противоречия здесь видно из той церковной дисциплины, которая первоначально здесь употреблялась: Церковь вторые браки не благословляла так, как она благословляла первые, т.е. таинство брака здесь не совершалось церковным обрядом. Это было естественно, потому что таинство брака совершалось через участие в евхаристии, а второй брак воспринимался как грех, как некая уступка плоти, и те, кто выбирал такой путь, подвергались епитимьи, т.е. отлучению от причастия на какое-то время, и естественным образом не могли участвовать в евхаристии. Поэтому церковной полноты брака здесь быть не могло. Строго говоря, Православная Церковь никогда не считала второй брак полноценным браком, равным с первым, с тем единственным браком, который должен быть, с тем идеалом брака, который она утверждала. Тем более строго относилась Церковь к третьему браку. Однако в порядке церковной икономии и третий брак допускался как послабление, нарушение и как брак неполноценный. Но четвертый брак запрещался категорически, он считался уже несовместимым с пребыванием в Церкви.

Как же Церковь поступала в случае второго брака? Что же, этот брак Церковью уже никак не воспринимался? Нет, это не так. На тех, кто вступал во второй брак, налагалась епитимья. Они не могли приступить к чаше в течение какого-то времени, может быть, двух, трех лет, но потом, когда срок епитимьи кончался, когда они проходили определенный путь покаяния и вступали на путь подвига христианской жизни, когда страсти улеглись и уже побеждены в какой-то хотя бы степени, и они могли начать христианскую жизнь снова, Церковь их прощала и допускала к причастию, и они жили опять церковной жизнью. Церковь наличную семейную брачную жизнь снова воцерковляла и принимала, но таинства брака не совершала с той полнотой, с какой совершала первый брак. И опять-таки нам это трудно понять, потому что мы мыслим совершенно иными категориями. На нас большое влияние оказало католическое понимание брака, т.е. мы опять спросим: "А где же договор? Где же этот момент магического заключения брака?" Этого не было у первых христиан.

Таинство брака совершалось общим причащением жениха и невесты. Они приходили в церковь, на них одевали венцы, уже в этих венцах они подходили к чаше. Вся община видела, что они причащаются сегодня не так, как остальные, а именно с особенным значением. Епископ, а впоследствии священник читал особенную молитву о них. Молитва эта бывала обычно очень краткой. Потом сюда, естественно, прибавились другие атрибуты брачного ритуала. Брачный ритуал существовал у всех народов в течение всей истории, и до пришествия Христова. Он был разным у греков, у римлян, других народов, и везде были особые атрибуты. Были выкуп невесты, сватовство, подарки, ритуальные наряды, друзья жениха, свечи, торжественные поезда, когда невесту с особенным торжеством везли на брачный пир и т.д. И конечно, когда христианство пришло в мир, оно не могло себе поставить цель (это было бы просто чудовищно) взять и отменить все это. Все это Церковь допускала за исключением разгульных и развратных моментов, которые существовали у язычников. Церковь старалась, как всегда, очистить эту реальность и воцерковить ее. Поэтому очень быстро церковное совершение брака стало включать в себя некоторые обряды. Например, невесту и жениха определенным образом одевали, приводили в церковь наподобие того, как это было у язычников или древних евреев, в сопровождении друзей. Это было подобно торжественному шествию с факелами, со свечами. В одних случаях постригали и жениха, и невесту, в других случаях обрезали волосы невесте, потому что длинные волосы, неостриженные, считались принадлежностью девства. У язычников-греков был обычай перед вступлением в брак обрезать у девицы волосы и приносить их в храм Диане - покровительнице брака и там их оставлять. Или определенным образом заплетать эти волосы.

Многое из этого могло быть оставлено. Таким образом, праздничный, торжественный церемониал брака постепенно входил в церковную жизнь, особенно тогда, когда Церковь перестала быть гонимой. Когда она была гонима, то невозможно было в тайное евхаристическое собрание христиан прийти в таких костюмах и с факельным шествием. Но потом, когда христианство перестало быть гонимым, очень быстро эти ритуалы стали воцерковляться, включаться в торжество брака. Но все они в течение долгого времени все равно были привязаны к евхаристии. Приходят ли со свечами, одевают ли особенные платья и постригают ли волосы, все равно все это было внешним оформлением самого главного - того таинства брака, которое совершалось в евхаристическом участии жениха и невесты, в причащении их Тела и Крови Христовой у святой чаши.

Но постепенно вместе с таким украшением момента вступления в брак, с пышностью обряда приходит нечто другое. Это другое связано с положением Церкви в государстве. Византия дала совершенно особенное сознание воцерковленности государства, и византийские императоры очень часто теряли необходимую грань и, желая воцерковить всю государственную жизнь, наделяли Церковь такими полномочиями, которые по ее природе ей совершенно несвойственны. Они делали Церковь как бы неким орудием государственности. И вот именно такое осознание жизни государства в христианстве и христианства в государстве, соотношения Церкви и государства постепенно привело и к новому пониманию брака в Византии. Император Лев VI, который скончался в 912 г., в 89-й новелле выражает сожаление о том, что браки в предшествующих законах рассматриваются лишь как гражданские формальности, и постановляет, что отныне брак, не получивший церковного благословения, не будет называться браком, а будет называться незаконным сожительством. Иными словами, только церковное таинство могло придать браку необходимую законность. Казалось бы, это очень хорошо. И в наше время приходится часто встречаться с таким осознанием Таинства брака и стремлением к тому, чтобы венчание имело такой смысл. Многие священники и сейчас уверены, что невенчанный брак - это блуд, незаконное сожительство. Для того чтобы считаться мужем и женой, обязательно нужно повенчаться. Именно такое понимание брака юридически закрепил император Лев VI и таким образом придал таинству брака юридическое значение. Со значением духовным, церковным он соединил значение чисто юридическое, гражданское, государственное, навязал Церкви совершенно не свойственную ей юридическую функцию. Отныне Церковь уже не просто имела целью дать благодатный дар своим членам, тем, кто хотел его принять, кто стремился к полноте жизни во Христе, хотел свой союз уподобить союзу Христа и Церкви, но должна была взять на себя необходимое узаконение брака, и это неизбежно привело к очень тяжелым последствиям, к обмирщению этого таинства.

Тот брачный ритуал, который существовал, неизбежно начинает отделяться от евхаристии. Почему? Потому что Церковь, поступаясь из соображений икономии, компромисса, вынужденного опасностью конфликта с государственной жизнью, поступаясь очень многим, не могла все же поступиться самым главным - божественной литургией. Всегда, во все времена Церковь берегла и охраняла евхаристию как главное средоточие своей жизни. Даже во времена самых страшных гонений. Так и здесь нельзя было поступиться евхаристией, и Церковь вынуждена была пойти на очень существенную реформу. Не всех можно допустить к причастию, и поэтому таинство брака отделяют от евхаристии. Составляется особый чин, уже вне евхаристии, и само таинство брака начинают понимать уже иначе. В нем теперь меньше присутствует то понимание духовное, которое было изначала, которое брак воспринимало как благодатный дар, и больший удельный вес получает юридическое понимание: брак как договор, брак как законное состояние. Отсюда возникает и еще одно последствие - необходимость для Церкви благословлять вторые браки, потому что вторые браки существуют и они хотят быть законными. Император повелел узаконивать их в Церкви, значит, нужно теперь устроить какой-то чин для этих вторых браков, которого не было прежде. Возникает чин венчания второбрачных. Этот чин сильно отличается от первого чина, что очень характерно. Во- первых, второбрачные не допускаются к чаше по-прежнему. Во- вторых, молитвы о второбрачных носят совершенно иной характер. Если венчальные молитвы очень торжественные, радостные, то молитвы о второбрачных имеют всегда покаянный смысл. Но тем не менее чин венчания второбрачных создается. Более того, Церковь оказывается перед необходимостью не только благословлять и узаконивать сомнительные браки, но теперь Церкви же приходится это состояние законно отменять, т.е. иначе говоря, выдавать разводы, делать то, что совершенно противно церковному сознанию, что буквально противоречит словам Христа: "Что Бог сочетал, то человек да не разлучает".

Такая гражданско-социальная ответственность Церкви обходится ей очень дорогой ценою. Происходит обмирщение пастырской миссии, происходит отказ от древне-покаянной дисциплины, которая теперь для большинства граждан империи, конечно, невыполнима.

Когда постепенно уже выделился чин венчания из чина евхаристии, все-таки Церковь старалась там, где можно, сохранить полноту таинства, причащая брачующихся запасными дарами. Поэтому на престоле перед таинством брака ставилась чаша с преждеосвященными дарами, и те, кто мог быть допущен к причащению, были причащаемы. В древних чинах в венчании сохранились даже некие молитвы. Например, "Чашу спасения прииму" или возглас священника: "Преждеосвященная Святая святым" - те молитвы, которые употреблялись на литургии преждеосвященных даров. Такой чин с причащением запасными дарами сохранялся в Церкви даже до XV века.

Замечательно то, что браки, которые не были связаны с церковной жизнью человека, т.е. которые были заключены до крещения, Церковью считались не бывшими. Поэтому Церковь принимала новокрещеных, вступающих в брак, как единобрачных. Считалось, что они вступают в первый брак. Они допускались к причастию и к совершению таинства. Более того, взгляд на абсолютное единобрачие, на полную моногамию сохранился для священнослужителей. Совершенно естественно, что идеальная норма должна быть обязательна для тех, кто желает служить Церкви. Они должны показать пример. Поэтому священник не имеет права жениться во второй раз, если он овдовел, и не имеет права жениться не на девице. Точно такое же по строгости апостольское правило: священство не может принять не девственник. То, что было до крещения, считается Церковью как не бывшее. Но если после крещения была нарушена девственность, то по строгости апостольского правила такой не может быть допущен к принятию священства. Но новокрещеный мог вступить в новый брак с христианкой и быть допущен к рукоположению в священный сан как единобрачный. Это 17-е апостольское правило. Это иллюстрирует то, как христиане понимали силу таинства крещения. Они действительно понимали его как смерть для прежней жизни и рождение в жизнь новую. И интересно также и то, что если нехристианская семья принимала крещение и вместе приходила к святой чаше, то обряд венчания над ней не совершался в древности. Считалось, что она находится теперь в церковном браке. Вот все эти сведения для нас очень важны для того, чтобы понять отношение к браку Православной Церкви.

Здесь еще следует сказать о смешанных браках. Смешанным браком называется брак между православным и католиком, между православным и протестантом. Такие браки допускались Священным Синодом. Было специальное постановление Синода, которое допускало такие браки в том случае, если православная сторона получает согласие неправославной воспитывать своих детей в Православии. Только в том случае можно было заключить такой церковный брак в России, если протестантка-мать соглашалась, выходя замуж за православного, что дети будут крещены в Православие и будут ходить в Православную Церковь. И наоборот, если протестант - отец, то он все равно соглашается детей своих крестить в Православие. Есть замечательные примеры спасительности такого брака. Например, святая княгиня Елизавета Федоровна вышла замуж за Великого князя Сергея Александровича, будучи протестанткой, и их повенчали по двум обрядам: по православному и по протестантскому. Уже потом, прожив в этом браке семь лет, Елизавета Федоровна совершенно свободно, не испытывая давления со стороны своего мужа, сама приняла Православие и стала подвижницей Православной Церкви. Но тем не менее, несмотря на такие примеры, древняя Церковь не знала здесь никаких компромиссов. Она считала, что брак между православным и инославным невозможен потому, что истинный брак может быть только внутри Церкви. Если невозможно приступить к святой чаше вместе, значит, невозможно и таинство брака. И разрешение смешанных браков являлось и является в наше время существенным компромиссом, существенной уступкой, и такой брак тоже все равно не считается полноценным, и напрасно настаивают и думают некоторые, что это вполне хорошо и ничего здесь нет сомнительного. Соборы - Лаодикийский, Карфагенский, Халкидонский определяют, что подобные браки, заключенные по гражданскому закону, должны быть в Церкви расторгнуты как условие для принятия церковных таинств. Вступающий в такой брак не может быть допущен к евхаристии. Если православный человек женится на неправославной или православная девица выйдет замуж за неправославного, то она, таким образом, теряет возможность приступить к святой чаше. И если она хочет вернуться к евхаристической жизни, то должна расторгнуть свой брак как православная сторона. Тем более, конечно, это так в случае, когда православный человек женится или выходит замуж вообще за нехристианина. Такие браки запрещались еще апостольским правилом и считались предательством Церкви, предательством Христа и влекли за собой пожизненное отлучение от Церкви.

В наличной нашей жизни церковной везде и всюду существуют всевозможные попустительства и всевозможные послабления, очень часто уже переходящие всякую меру компромисса. Тем не менее следует совершенно точно и твердо утверждать, что и в наше время брак с нехристианами во всяком случае совершенно невозможен и недопустим для православного человека. Это есть измена Церкви и выход из нее, и лучше для священников не дерзать на такие эксперименты и чрезмерные послабления. Это совершенно естественно: брак понимается Церковью как союз, как единство во Христе, как вечное единство в Царстве Божием. Какое же может быть единство с человеком, не имеющим даже веры во Христа? Каким может быть этот союз между людьми, которые не могут вместе причаститься, которые будут ходить в разные храмы? О каком единстве может быть речь между протестантом и православной, например? Это единство, конечно, будет сугубо временным, земным, и никакой полноты христианского брака здесь быть не может.

Католическая церковь отрицает развод в принципе, и есть мнение, что Православная Церковь разрешает развод. Так ли это? Нет, это не так, "что Бог сочетал, человек да не разлучает". И никакого разрешения разводиться, никакого развода церковного быть не может в принципе. Есть, правда, слова Христа, которые продолжают уже процитированное мною место "что Бог сочетал, человек да не разлучает". Христос говорит: "Кроме вины прелюбодеяния". В том случае, если один из членов брака изменил, прелюбодействовал, тогда возможен развод, - можно так подумать, но это не так. Не возможен развод, а тогда брака уже не существует, брак разрушен, брак как единство исчез. Это единство умерщвлено, ему нанесена смертельная рана. Поэтому Церковь здесь вправе признать, что брака больше нет. Он был совершен Церковью, но его больше не существует. Подобно этому Церковь воспринимает наличные разводы по другим причинам. Сейчас, как вы знаете, разводов чрезвычайно много. Церковь и раньше признавала разрушение брака в случае, скажем, психической болезни одного из супругов, когда была невозможна почему-либо супружеская жизнь и, таким образом, не было главного содержания брака, любви, не было единства. Если это единство почему-либо разрушилось, то Церковь признавала, что брака больше нет, и не разрешала развод, а принимала это разрушение брака. И теперь, конечно, когда браки, слава Богу, регистрируются не Церковью, а гражданскими учреждениями, Церковь точно так же принимает, что брака нет, если совершен развод. Если бывшие муж и жена почему-либо разошлись, потому что разлюбили друг друга или изменили друг другу, одним словом, они разошлись, брака больше нет, Церковь принимает это как факт. Она констатирует этот факт, и в порядке церковного послабления, пастырской заботы о спасении людей идет на уступки человеческой немощи и позволяет иногда второй брак, отнюдь не считая его равноценным первому браку. Такой второй брак не должен быть повенчан так, как первый. Существует чин для второбрачных, и должна быть наложена епитимья, запрещающая приступать к евхаристической чаше таким разведенным в течение определенного времени.

 

Воскресение мертвых​

Всеобщее воскресение мертвых совершится в великий день Второго пришествия Иисуса Христа, при окончании жизни нашего мира.

Оно будет состоять в том, что тела всех умерших соединятся со своими душами и оживут. По Слову Божию, тогда «изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения» (Ин. 5, 25, 29).

Еще в Ветхом Завете, на основании Божественного Откровения, праведники имели веру во всеобщее воскресение мертвых.

Вера в воскресение мертвых была выражена Авраамом, при жертвоприношении сына его Исаака (Евр. 11, 17), Иовом, среди тяжких его страданий: "А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога" (Иов. 19, 25-26); пророком Исаией: "Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя - роса растений, и земля извергнет мертвецов" (Ис. 26, 19), пророком Даниилом, предсказавшем, что мёртвые «пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде - как звезды, вовеки, навсегда» (Дан. 12, 2-3).

Пророк Иезекииль созерцал самое воскресение умерших в видении поля, усеянного сухими костями, которые по воле Духа Божия соединились одна с другою, облеклись плотно и одушевились духом (Иез. гл. 37).

Чрез пророка Осию Господь сказал: "От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их: Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа? раскаяния в том не будет у Меня (Ос. 13, 14).

Сам Иисус Христос не один раз говорил о воскресении мертвых ясно и определенно: "Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавши оживут... и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения" (Ин. 5, 25, 29).

Спаситель подтверждает проповедь о воскресении Таинством Причащения: "Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день" (Ин. 6, 54).

Отвечая неверующим саддукеям на их вопрос о воскресении мертвых, Иисус Христос сказал: "заблуждаетесь, не зная писаний, ни силы Божией. О воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но живых" (Мф. 22, 29, 31, 32).

Когда Спаситель говорить о цели Своего пришествия на землю, указывает именно на жизнь вечную: "Так возлюбил Бог мир, что и Сына Своего Единородного отдал, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную" (Ин. 3, 15-16).

Во время пребывания Своего на земле Спаситель воскрешал мертвых и Сам воскрес из гроба, соделавшись, по слову апостола Павла, первенцем из умерших (1 Кор. 15, 20).

Апостолы ставили истину воскресения мертвых выше всякого сомнения и доказывали ее самою тесною связью с воскресением Христовым.

Апостол Павел говорит: "Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо как смерть через человека, так чрез человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут" (1 Кор. 15, 20, 21, 22).

Кроме того, апостол Павел указывает на явления в видимой природе, которые убеждают нас в истине воскресения. "Скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? И в каком теле придут? Безрассудные! То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное, или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело... Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное" (1 Кор. 15, 35-44).

Сам Господь говорит: "Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода" (Иоан. 12, 24).
Воскресение мертвых будет всеобщее и одновременное, как праведников, так и грешников. «Изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения» (Ин. 5, 29). «Будет воскресение мертвых праведных и неправедных» (Деян. 24,15).

Тела воскресших людей по существу своему тела будут те же самые, которые мы теперь имеем, но по качеству будут отличны от нынешних тел - они будут духовны - нетленны и бессмертны. Изменятся тела также и тех людей, которые, будут еще живы во время второго пришествия Спасителя.

Апостол Павел говорит: "сеется тело душевное, восстает тело духовное ... не все мы умрем, но все изменимся, вдруг, во мгновение ока при последней трубе: ибо вострубит, и мертвые, воскреснут нетленными, а мы (оставшиеся в живых) изменимся" (1 Кор. 15, 44, 51, 52), «наше же жительство на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя Господа Иисуса, Который уничиженное тело наше преобразит сообразно с телом Своей славы так, как Он может по действию силы Своей» (Флп. 3, 20-21).

Преподобные Варсануфий и Иоанн пишут:​

«…тела наши восстанут с костями, жилами и волосами и останутся такими на веки; только они будут светлее и славнее, по гласу Господа, Который говорит: тогда праведницы просветятся, яко солнце, во Царствии Небесном (Мф.13:43), изъявляя чрез то славу тел Святых. … Эти же самые тела восстанут тогда, но только они сделаются нетленными, бессмертными и славными. … Господь сделает тела наши световидными, подобными Своему телу, как сказал Апостол Иоанн: егда явится, тогда подобни Ему будем (1Ин.3:2). Ибо Сын Божий есть Свет, а праведные, по словам Апостола, сынове Божии суть (2Кор.6:8) и сынове Света (1Сол.5:5); потому и сказано, что Господь преобразит (тела наши)».

Тела воскресших людей будут совершенно свободны от изнеможения и от немощей нынешней жизни. Они будут духовными, небесными, не имеющими земных телесных потребностей, жизнь по воскресении будет подобна жизни бесплотных духов-ангелов, по слову Господа (Лук. 20, 3).

Преп. Варсануфий и Иоанн:​

«О будущем же состоянии так сказал Бог, что люди будут равны Ангелам (Лк.20:36), не вкушая ни пищи, ни пития, и не имея вожделения. А для Бога ничего нет невозможного; ибо Он уже показал сие на Моисее, когда дал ему силу сорок дней и ночей не вкушать пищи. Сотворивший сие может сотворить и то, что человек во все веки будет в подобном состоянии».

Св. Иоанн Дамаскин учит, что по воскресении «спасенные получат тело неизменное, бесстрастное, тонкое, каково было тело Господне после Воскресения, проходившее через запертые двери, не утомляющееся, не нуждающееся в пище, сне и питье».

Св. Иоанн Златоуст говорит:
«Так как верующие должны преобразиться сообразно с светлостью Самого Христа Господа, как свидетельствует апостол Павел… то преобразится, без сомнения, эта смертная плоть сообразно со светлостию Христа, смертное облечется в бессмертие, посеянное в немощи потом восстанет в силе».

Однако образ воскресения праведников будет иной, чем грешников.

Тела людей будут видимо отражать состояние их духа.

"Одни уподобятся свету, другие тьме" - рассуждает об этом св. Ефрем Сирин ("О страхе Божием и последнем суде").

Господь Иисус Христос сказал о воскресении святых: "тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их" (Мф. 13, 43).

Св. апостол Павел говорит: ​

«сеется (тело) в уничижении, восстает в славе» (1 Кор. 15, 43), "иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых" (1 Кор. 15, 41-42).

Преп. Макарий Великий пишет о том, в каких телах воскреснут люди:

«…по святым Писаниям, Христос приидет с небес, и воскресит все племена Адамовы, всех почивших от века, и разделит их на две части, и которые имеют собственное Его знамение, то есть печать Духа, тех, глашая как Своих, поставит одесную Себя. Ибо говорит: овцы Моя гласа Моего слушают (Иоан. 10, 27); и знаю Моя, и знают Мя Моя (14). Тогда-то тела их за добрые дела облекутся божественною славою, и сами они будут исполнены той духовной славы, какую еще ныне имели в душах. И таким образом, прославленные божественным светом и восхищенные на небеса в сретение Господне на воздусе, по написанному, всегда с Господем будем (1 Сол. 4, 17), с Ним царствуя беспредельные веки веков. Ибо в какой мере сподобляется каждый за веру и рачительность стать причастником Святого Духа, в такой же мере прославлено будет в оный день и тело его. Что ныне душа собрала во внутреннюю свою сокровищницу, то и тогда откроется и явится вне тела.

…если душа предпрославлена ныне, и вступила в единение с Духом, то и тела сподобятся части в воскресении.

А что души праведных соделываются светом небесным, — о сем сам Господь сказал Апостолам: вы есте свет мира (Мф. 5, 14).

Воскресение умерщвленных душ бывает еще ныне, а воскресение тел будет в оный день. Но как утвержденные на небе звезды не все равны, и одна от другой отличаются светлостью и величиной: так и в духовном преуспеянии о том же Духе бывают по мере веры, и один оказывается богатее другого.

И как царство тьмы и грех сокрыты в душе до дня воскресения, когда тьмою, сокрытою ныне в душе, покроется и самое тело грешников: так и царство света и небесный образ — Иисус Христос таинственно ныне озаряет душу и царствует в душе святых; но, оставаясь сокровенным от очей человеческих, едиными душевными очами действительно видим Христос до дня воскресения, когда и самое тело покроется и будет прославлено тем светом Господним, какой еще ныне есть в душе человеческой, чтобы тогда и самому телу царствовать вместе с душею, еще ныне приемлющею в себя царство Христово, упокоеваемою и озаряемою вечным светом.

… время воскресения, в которое прославлены будут тела их неизреченным светом, еще ныне в них сокровенным, то есть силою Духа, Который будет тогда их одеяние, пища, питие, радование, веселье, мир, облачение, вечная жизнь. Ибо всею лепотою светлости и красоты небесной соделается тогда для них Дух Божества, Которого еще ныне сподобились они приять в себя».

Св. прав. Иоанн Кронштадский:​

В мире действует непрестанно нравственный закон Бога, по которому всякое добро награждается внутренне, а всякое зло наказывается; зло сопровождается скорбию и теснотою сердца, а добро — миром, радостью и пространством сердца.
Здешнее же состояние наших душ предызображает будущее. Будущее будет продолжением настоящего состояния внутреннего, только в измененном виде относительно степени его.

Преп. Парфений Киевский: ​

Подобно небесному и на земле есть рай, есть и ад, только невидимые, так как и Бог на небеси, Он же и на земле; только здесь все невидимо, а там все видимо: и Бог, и рай, и ад.

Преп. Ефрем Сирин:​

«Душа достоинством своим выше тела, выше нее дух, а выше ее духа - сокровенное Божество. Но при конце плоть облечется в красоту души, душа - в сияние духа, а дух уподобится величию Божию...»
Что касается грешников, то и их тела восстанут в новом виде, но получив нетление и духовность, они в то же время будут отражать на себе их душевное состояние. Тела нераскаянных грешников будут отражать те страсти, которым они угождали при земной жизни, будут темны и страшны. По слову блаженного Феодорита, достойные небес облекутся небесной славою, а недостойные, имеющие в помышлениях лишь земное, «примут одеяние, соответственное произволению».
Их тела, по слову преп. Макария Великого, не будут иметь на себе печати Духа, того знака, по которому Господь «поставит одесную Себя» праведников, глашая как Своих».


Всеобщий суд потому и называется Страшным, что то, в каком состоянии человек предстанет на него, решит его вечную участь, и приговор, полученный на нём, уже невозможно будет изменить.

Блаженный Феофилакт (архиепископ Болгарский) пишет:

«В настоящем веке мы можем поступать и действовать так или иначе, а в будущем силы душевные будут связаны, и нельзя нам будет сотворить какое-либо добро для умилостивления за грехи; "тогда будет скрежет зубов" - это бесплодное раскаяние. "Много званных", то есть Бог призывает многих, точнее, всех, но "мало избранных", немного спасающихся, достойных избрания от Бога. От Бога зависит избрание, но стать избранными или нет - это наше дело».

Св. Прав. Иоанн Кронштадский предостерегает:​

Многие живут вне благодати, не сознавая ее важности и небоходимости для себя и не ища ее, по слову Господа: "Ищите прежде Царства Божия и правды Его" (Мф. 6, 33). Многие живут во всяком изобилии и довольстве, наслаждаются цветущим здоровьем, с удовольствием едят, пьют, гуляют, забавляются, сочиняют, работают по разным отраслям человеческой деятельности, но благодати Божией в сердцах своих не имеют, этого бесценного сокровища христианского, без которого христианин не может быть истинным христианином и наследником царствия небесного.

 

Всенощная​

Всенощным бдением, или всенощной, называется такое Богослужение, которое совершается вечером накануне особо чтимых праздничных дней.

Оно состоит великой вечерни (иногда великого повечерия) с литией и благословением хлебов, утрени и первого часа, причем как вечерня, так и утреня совершается более торжественно и при большем освещении храма, чем в другие дни.

Это Богослужение называется всенощным потому, что в древности оно начиналось поздно вечером и продолжалось всю ночь до рассвета.

Сам Господь Иисус Христос нередко посвящал ночные часы молитве (Мф. 14, 23; 26-46 и др.). "Бодрствуйте и молитесь, - говорил Спаситель апостолам, - чтобы не впасть в искушение" (Мф. 26, 41). И апостолы собирались ночью на молитву (см., например, Деян. 20, 7; 25). В эпоху гонений христиане также совершали богослужения ночью.

Потом, из снисхождения к немощам верующих, стали начинать это Богослужение несколько раньше и делать сокращения в чтении и пении, а потому оно и кончается теперь не так поздно. Прежнее же название его всенощным бдением сохранилось.

Вместе с тем до нашего времени в большинстве храмов России всенощное бдение служится ночью накануне праздников Святой Пасхи и Рождества Христова; накануне некоторых праздников - в Афонских монастырях, в Спасо-Преображенском Валаамском монастыре и др.

Всенощное бдение служится накануне:
- воскресных дней
- двунадесятых праздников
- праздников, отмеченных особым знаком в Типиконе (например память Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, и Святителя Николая Чудотворца)
- дней храмовых праздников
- любого праздника по желанию настоятеля храма или согласно местной традиции.

Над составлением чина всенощного бдения трудились великие молитвенники - святые отцы: преподобные Харитон Исповедник и Савва Освященный, святители Иоанн Златоуст и Софроний, патриарх Иерусалимский, преподобный Иоанн Дамаскин. Глубокое богословское содержание, выработанное веками богатство художественно-музыкального содержания делают всенощную сокровищницей православного богослужения.

Вечерня отображает историю Церкви Божией в ветхозаветное время и показывает, что Ветхий Завет имеет своё логическое завершение в Новом Завете. Она напоминает и изображает времена ветхозаветные: сотворение мира, грехопадение первых людей, изгнание их из рая, раскаяние и молитву их о спасении, затем, надежду людей, согласно обетованию Божию, на Спасителя и, наконец, исполнение этого обетования.

Лития - усердное моление в притворе храма, куда священнослужители выходят из алтаря, как бы изображая Адама, изгнанного из рая, или блудного сына, ушедшего от отца на чужбину. Молитвы литии - это прошения Церкви за весь мир.

Утреня - вторая часть всенощного бдения. В ней изображаются новозаветные события.

Первая часть утрени возводит молящегося от покаянного настроения к радости о Боге. Утреня напоминает нам новозаветные времена: явление Господа нашего Иисуса Христа в мир, для нашего спасения, и Его славное Воскресение, то, что Своим пришествием в мир Господь Иисус Христос положил начало новому благодатному дню жизни вселенной.

 

Что такое гнев?​

Гнев — сильное, возбужденное состояние духа, негодование, которое может быть греховно или безгрешно, смотря по побуждению и по своей цели. Гнев благочестивых людей означает их крайнее отвращение и негодование против греха. В этом смысле праведники могут гневаться и не согрешать. Сам Господь всегда прогневляется деяниями нечестивых.

Гнев – это сила раздражительной части души. Он изначально дан был человеку Богом для сопротивления злу, для противодействия порокам. Но вследствие грехопадения гнев превратился в людях из благой силы в греховную страсть, которая никогда «не творит правды Божией» (Иак. 1, 20).

Пр. Иоанн Дамаскин объясняет:​

"Будучи по своей природе чем-то средним между Богом и веществом, человек, если бы он отрешился от всякого естественного пристрастия к сотворенному бытию и соединился любовью с Богом, должен был бы через соблюдение заповеди непоколебимо утвердиться в добре. Но когда он вследствие преступления стал более тяготеть в сторону вещества и когда его ум отвратился от своего Виновника, т. е. Бога, то ему стало свойственно тление, он сделался из бесстрастного подверженным страстям, из бессмертного смертным, возымел нужду в супружестве и плотском рождении, по пристрастию к жизни привязался к удовольствиям, как к чему-то необходимому для жизни, а тех, которые пытались лишить его этих удовольствий, стал упорно ненавидеть. Его любовь вместо Бога обратилась на вещество, а его гнев вместо подлинного врага его спасения — на подобных ему людей".

Св. Иоанн Дамаскин пишет о видах, которые принимает страсть гнева:

"Существует три вида гнева: раздражение, злоба и мстительность. Раздражением называется гнев, начинающийся и возбуждающийся. Злобою – гнев длительный, или злопамятство; мстительность есть гнев, выжидающий случай для мщения".

Авва Серапион:​

Три рода и гнева: первый пылает внутри, что по-гречески называется υυμός (ярость), второй прорывается в слово и дело и называется οργή (гнев), о котором апостол говорит: "теперь вы отложите все: гнев, ярость" (Кол. 3, 8); третий вспыхивает не на короткое время, но сохраняется через несколько дней, долгое время, что называется злопамятность.


Священное Писание о гневе

Греховное чувство гнева против ближнего порицается в Св. Писании. Напротив, Слово Божие учит гневаться на зло, чтобы не согрешать.

"Гнев человека не творит правды Божией".
(Иак. 1, 20)

«Всякое раздражение, и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас» (Еф. 4, 31);

«гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26),

«всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5, 22);

«желаю, чтобы на всяком месте произносили, молитвы мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения» (1Тим 2, 8).

Евангельский закон Христов говорит: "всякий, ненавидящей брата (ближняго) своего, есть человекоубийца" (Ин. 3, 15).

"Гневаясь, не согрешайте: размыслите в сердцах ваших на ложах ваших, и утишитесь".
(Пс. 4, 5)

От чего рождается в душе страсть гнева?

Святые отцы учат, что страсть гнева рождается в душе от тщеславия, надмения, самолюбия, сребролюбия, объядения, и иногда – от блудной страсти.

Преп. Иоанн Лествичник:​

Итак, да свяжется гнев, как мучитель, узами кротости и, поражаемый долготерпением, влекомый святою любовию и, представши перед судилищем разума, да подвергнется допросу. Скажи нам, безумная и постыдная страсть, название отца твоего и именование злой твоей матери, а также имена скверных твоих сынов и дщерей. Объяви нам притом, кто суть ратующие против тебя и убивающие тебя? – В ответ на это гнев говорит нам: «Матерей у меня много и отец не один. Матери мои суть: тщеславие, сребролюбие, объядение, а иногда и блудная страсть. А отец мой называется надмением. Дщери мои суть: памятозлобие, ненависть, вражда, самооправдание. Сопротивляющиеся же им враги мои, которые держат меня в узах, - безгневие и кротость. Наветник мой называется смиренномудрием, а от кого он рождается, спросите у него самого в свое время».

Губительность страсти гнева​

Св. Иоанн Златоуст предостерегает о гибельности этой страсти:

"Ничто так не помрачает чистоту души и ясность мыслей, как гнев необузданный и выражающийся с великою силою.

Опьянен также и одержимый гневом, у него и лицо раздувается, и голос делается хриплым, и глаза наполняются кровью, и ум помрачается, и смысл теряется, и язык трясется, и взор блуждает, и уши слышат одно вместо другого, потому что гнев сильнее всякого вина ударяет в мозг и производит в нем бурю и неукротимое волнение.

В отношении к гневу нужно гораздо большее старание: сильна эта страсть, часто даже внимательных увлекает в самую бездну погибели.

Ни о чем столько не будем стараться, как об очищении себя от гнева и примирении с теми, которые имеют на нас неудовольствие, зная, что ни молитва, ни милостыня, ни пост, ни участие в таинствах, ни другое что подобное не защитит нас в тот День (Суда), если мы будем злопамятствовать".

Св. Тихон Задонский пишет о том, как отвратительна страсть гнева:

"Посмотри на гневающегося: как он весь дрожит. Когда это заметно на теле, что уж в душе делается? Зависть, ненависть и злоба, как чахотка тело, съедают душу так, что и тело бледнеет и истаивает от этих злых болезней".

Гневающийся совершает грех против шестой заповеди: «Не убий».

Грешит против шестой заповеди тот, кто желает смерти другому человеку, кто не живет с другими мирно и согласно, а, напротив питает к другим ненависть, зависть и злобу, заводит с другими ссоры и драки, огорчает других. Грешат против шестой заповеди все злые и сильные, которые обижают слабых, что бывает и среди детей.

Очень близки к совершению убийства те, кто во гневе на ближнего допускает рукоприкладство, нанося ему побои, раны, увечья. Виновны в этом грехе родители, жестоко обращающиеся со своими детьми, избивающие их за мельчайшую провинность, а то и без всякого повода.

Мы убиваем ближнего не только руками или оружием, но и жестокими словами, бранью, издевательством, насмешкой над чужим горем. Каждый на себе испытал, как ранит и убивает душу злое, жестокое, язвительное слово.

Как бороться со страстью гнева​

Святые отцы наставляют, что подавлять страсть гнева надо стараться сразу же, едва она возникла, - кротостью, молитвой, терпением, молчанием, самоукорением, смирением:

Св. Иоанн Златоуст понимает слова апостола «гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26) буквально, в том смысле, что тотчас надо подавлять гнев, примириться с оскорбившим, нельзя продлять гнев до другого дня, чтобы он не обратился в злопамятность; следует немедленно подавлять гнев, а не значит, что гнев можно иметь только до заката солнца.

Св. Феофан Затворник:​

"Гнев и обидчивость от самоцена, по которому мы признаем себя стоящими немало; потому, когда кто дерзнет не воздать нам должного, кипятимся и замышляем отмщение… Постарайтесь делать так, чтобы, и минуты не пропуская, взяться за себя и разорить свой самоцен. Положите законом:

1) всякую минуту ждать неприятность и, когда придет, встречать ее, как жданную гостью;

2) когда деется что, готовое огорчить и раздражить вас, скорее бегите вниманием к сердцу и, сколько можете, напрягайтесь не допускать возродиться тем чувствам. Напрягайтесь и молитесь. Если не допустите породиться тем чувствам, всему конец; ибо всё от чувств;

3) не смотрите на обидчика и обиду; тут вы найдете только большую опору обидчивости и мести; но выбросьте это из головы. Это очень важно. Если не будет этого, чувство злости не может улечься;

4) ко всем молоткам сим приложите: держать любовный взор, любовный тон речи, любовное обращение и, главное, всевозможно избегайте чем-либо напомнить обидевшим вас о их несправедливости".

"Закон вменения в отношении к гневу тот же, что и относительно всех других страстных движений. Приражения страсти не вменяются в грех. Вменение начинается с того момента, как, заметив движение страсти, уступают ей, и не только не противятся ей, но становятся на сторону ее, раздувают ее и сами помогают ей взойти до неудержимости. Коль же скоро кто, заметив приражение страсти, вооружается против нее и соответственными приемами в мыслях и положениях тела старается прогнать ее, го это не в грех, а в добродетель вменяется. То же и в отношении к серчанию и гневу. В непрестанных столкновениях с другими поводам к раздражению числа нет. Но когда кто всякое возникновение гнева подавляет и прогоняет, то он и гневается, и не согрешает. Совсем не гневаться и никакого разогорчения никогда не чувствовать есть дар благодати и принадлежит совершенным. В обычном же порядке долг всех не поддаваться гневу, чтобы не согрешить им. Экумений и Феофилакт говорят: «Хорошо бы совсем не серчать, но уж когда прорвалось серчание, не допускай его до греха». Подавляй его внутри, чтоб оно не прорвалось в слово, в мину, в движение какое.

Но бывает иногда и так, что гнев мгновенно охватит, и прежде чем спохватится человек, он уже и в слово, и в движение вышел. И тут уместно невменение, но только до того момента, как спохватишься. Как же только сознана оплошность, надо спешить исправить дело братским примирением".

Св. Иоанн Лествичник говорит о пользе слёзного сокрушения о грехе:

"Как вода, мало по малу возливаемая на огонь, совершенно угашает его, так и слеза истинного плача угашает всякий пламень раздражительности и гнева".

Св. Иоанн Лествичник указывает степени борьбы со страстью гнева:

"Начало безгневия есть молчание уст при смущении сердца; средина - молчание помыслов при тонком смущении души; а конец - непоколебимая тишина при дыхании нечистых ветров".

Архимандрит Рафаил (Карелин) советует:

Как бороться со страстью гнева? Прежде всего, молчанием. Если гнев подступил к твоему горлу, то останови его, запри как пойманного скорпиона в банке, не вступай в это время в разговор, хотя бы это было так трудно, как не вскрикнуть при ожоге. В страстном состоянии нельзя ни сказать, ни сделать ничего доброго, кроме одного: успокоить самого себя.

Преп. Амвросий Оптинский предлагает такие средства борьбы со страстью гнева:

"Никто не должен оправдывать свою раздражительность какою-нибудь болезнью, — это происходит от гордости. А гнев мужа, по слову святого апостола Иакова, правды Божия не соделовает (Пак. 1, 20). Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться.

...Раздражительное состояние духа происходит, во-первых, от самолюбия, что делается не по нашему желанию и взгляду на вещи, а во-вторых, и от неверия, что будто бы исполнение заповедей Божиих в настоящем месте не принесет вам никакой пользы.

Раздражительность постом не укрощается, а смирением и самоукорением и сознанием, что мы достойны такого неприятного положения.

...Положи себе за правило не говорить ничего ни матери, ни сестре, когда бываешь возмущена их несправедливостью. Отойди и, что бы мать ни говорила, молчи, возьми Евангелие и читай, хоть ничего не понимая в эту минуту. Положи делать все только для Господа и делай, сколько можешь по силам. Возмущаешься же ты больше оттого, что делаешь не по силам, — много берешь на себя, да и не справишься. Сил-то мало, а хочешь делать много, почему и приходишь в раздражение, что будто бы не ценят твоих трудов и жертв. А делай по силам ради Господа, да и не огорчайся, когда люди не оценивают. Помни, что ты ведь ради их делала, а ради Бога, и награды жди от Господа, а не от людей.

Когда разворчишься, то укори себя, скажи: окаянная! что ты расходилась, кто тебя боится?"

Святые отцы наставляют, что любую неприятность, которую делают нам ближние, надо принимать со спокойствием и смирением, помня, что ничто не происходит с нами без воли Божией, и люди – лишь орудия Его воли о нас. А Господь Бог всегда и всё в нашей жизни устраивает ради нашего спасения.

Преп. Макарий Оптинский советует:​

«Если будете помнить, что всякое слово друг от друга, трогающее и потрясающее вашу сердечную глубину, есть посланное от Бога обличение к познанию себя и исправлению, а к этому приложите смирение и любовь, то вместо залога немирства будете чувствовать благодарность друг к другу.

Когда будешь относить всё к Богу и принимать скорбные случаи с самоукорением, считая себя достойною оных, то удобно и легко понесёшь; а если, напротив, будешь укорять других и считать виновными своей скорби, то более на себя их навлечёшь и отяготишь свой крест… как мы познаем сокровенные в нас страсти? И как можем оные истребить? Не долготерпением к нам ближних, но от нашего к ним долготерпения. Они показывают нам лежащие в нас страсти, но каким образом? Смотрением Божиим, то есть Бог посылает их сделать нам что-нибудь неприятное и противное, чтобы от того узнали, что есть в нас страсти и попеклись бы о искоренении оных, а виновников сего считать благодетелями, по слову аввы Дорофея, «о еже укоряти себе, а не ближнего». Конечно, скоро невозможно уврачевать сии болезни, но, познав свою немощь и укоряя себя, получать будешь облегчение".

Если нам кажется, что в нашем гневе виноваты ближние, то стоит вспомнить рассказ из древнего патерика:

Некий брат, живя в общежительном монастыре и часто побеждаясь гневом, сказал сам себе: “Пойду в пустыню, может быть, там, не имея с кем ссориться, успокоюсь от страсти.” Он вышел из монастыря и стал жить один в пустыне. Однажды он наполнил водой сосуд и поставил его на землю. Сосуд внезапно опрокинулся. Во второй раз случилось то же самое. В третий раз кувшин также опрокинулся. Монах, рассердясь, схватил кувшин и ударил о землю. Кувшин разбился. Придя в себя, брат начал размышлять о случившемся и понял, что враг поругался над ним. Тогда он сказал: “Вот! Я — один, однако побежден страстью гнева. Возвращусь в монастырь: видно, везде нужна борьба с самим собой и терпение, в особенности же — помощь Божия”. Монах возвратился в свою обитель.
(Св. Игнатий (Брянчанинов) Отечник)
6. Гнев как благая сила души, вложенная в нас Богом
Святые отцы наставляют, борясь со страстью гнева, в то же время использовать во благо силу гнева, заложенную в душу человека Богом.

Древний патерик:​

Брат спросил авву Пимена: что значит гневаться на брата своего всуе (сравн. Мф. 5, 22)? Всуе гневаешься, - отвечает старец, - если гневаешься за всякое лихоимство, которое ты терпишь от брата твоего, даже если бы он выколол у тебя правый глаз. Если же кто старается удалить тебя от Бога - на такого гневайся.

Св. Иоанн Златоуст, толкуя стих: ​

"...всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду" (Мф., 5, 22), говорит:

Этим Он уничтожил не всякий вообще гнев, а отверг только несвоевременный; своевременный же гнев полезен. Так бывает благовременным гнев против тех, которые живут вопреки заповедям Божьим, потому что мы гневаемся не для собственной защиты, но для пользы самих худо живущих из привязанности и братолюбия, с подобающим уважением. Гневайтеся, говорит, и не согрешайте (Пс.4,5), т. е. гневаясь, не заблуждайтесь, пользуясь гневом не так, как должно.

Ефимий Зигабен в толковании на стих «гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4, 26), обобщает учение святых отцов:

"Пророк убеждает нас, чтобы мы не согрешали, гневаясь, а это бывает тогда, когда мы, будучи увлечены пылом страсти, становимся чрезмерно раздражительными и... мстительными, между тем, как гнев насаждён в людях собственно для противодействия порокам. Так, когда кто-нибудь гневается из мести за нанесённую ему обиду, то согрешает, а когда гневается в видах исправления других, то не согрешает, как например отец гневается на своего испорченного сына".

Блаженный Диадох:​

Иногда гнев приносит величайшую пользу... когда мы невозмутимо пользуемся им против нечестивых или каким бы то ни было образом нагло поступающих, дабы они или были спасены или пристыжены.

Авва Евагрий:​

Разумная душа тогда действует по естеству, когда вожделевательная часть ее желает добродетели, раздражительная подвизается о ней, а разумная предается созерцанию сотворенного.

Преп. Варсануфий Великий и Иоанн:​

…Брат вопросил... Скажи мне, отец мой, естественна ли раздражительность, или противоестественна, и какое в ней различие?
Ответ. Брат! Есть раздражительность естественная и есть раздражительность противоестественная. Естественная противится исполнению похотливых вожделений и она не требует врачевания, как здравая. Противоестественная восстаёт, если не исполняются похотливые вожделения. Сия последняя требует врачеваний сильнейших, чем вожделения.
(Ответ 242)

Преп. Иоанн Дамаскин:​

Мы уже более не рабы, но сыны, не под законом, но под благодатью; не отчасти и не по страху служим Господу, но должны посвящать Ему все время жизни и раба, разумею, гнев и похоть, — всегда успокаивать от греха, и обращать свой досуг к Богу, непрестанно устремляя к Нему всякое пожелание, гнев же (свой) вооружая против врагов Божиих.

Преподобный Макарий Египетский​

:

Мудрые, когда восстают страсти, не слушают их, а изъявляют гнев на злые пожелания и делаются врагами самими себе.

Преподобный Исидор Пелусиот:​

Страсть если найдет вас обессиленными и ослабевшими, то легко поборет; а если найдет трезвенными и разгневанными на нее, то немедленно оставит вас.

Преп. Иоанн Кассиан Римлянин:​

Можно гневаться и против самого гнева за то, что он возгорелся в нас на брата, и, разгневавшись за это, мы не предоставляем ему вредного укрытия в сокровенности нашего сердца. Так гневаться учит нас и пророк, который до того выгнал его из своих чувств, что не хотел мстить даже и врагам своим и, когда они были переданы ему Богом, говорил: "гневаясь, не согрешайте" (Пс. 4, 5).
...
Итак, повелевается нам гневаться с пользою на самих себя или на приходящие дурные помыслы и не грешить, т.е. не приводить их во вредное действие. Этот смысл лучше поясняется следующим стихом: размыслите в сердцах ваших на ложах ваших, и утишитесь (в славянском — умилитесь) (Пс. 4, 5), т.е. что вы думаете в сердцах ваших при внезапном нападении дурных помыслов, то, удаляя размышлением всякое смятение и смущение гнева, находясь как бы на ложе покоя, исправляйте и заглаживайте спасительным сокрушением. И блаженный апостол, воспользовавшись свидетельством этого стиха и сказав: гневаясь, не согрешайте, — прибавил: солнце да не зайдет во гневе вашем, и не давайте места диаволу (Еф. 4, 26, 27). Если в гневе нашем вредно заходить солнцу правды и, разгневавшись, мы тотчас даем дьяволу место в сердце нашем, то как уже выше он заповедал, чтобы мы гневались, говоря: гневайтесь, и не согрешайте? Не ясно ли он высказывает такую мысль: гневайтесь на пороки и ярость вашу, чтобы при вашем потворстве им не заходило солнце правды (Христос) в омраченных душах по причине гневливости вашей, и чтобы после удаления Его вы не дали дьяволу место в сердцах ваших.

Преп. Никодим Святогорец:​

Всякий раз, как бессловесная воля чувственная, с одной стороны, а воля Божия, совестию изрекаемая, с другой, борят свободное твое произволение и влекут его к себе, ища препобедить его, надлежит тебе, если ты искренний ревнитель о добре, с своей стороны употреблять подобающие приемы, чтоб способствовать воле Божией одержать победу. Для сего:

а) как только ощутишь движения низшей чувственной и страстной воли, тотчас всеусильно воспротивься им и отнюдь не допускай, чтоб твое произволение склонялось на них, хотя мало, - подави их, отжени, отрей от себя сильным напряжением воли;

б) чтоб это успешнее совершилось и принесло добрый плод, спеши возгреть вседушную неприязнь к такого рода движениям, как к врагам своим, ищущим похитить и погубить душу твою, - разгневайся на них;

в) но в то же время не забывай взывать к Подвигопомощнику нашему, Господу Иисусу Христу о помощи, ограждении и укреплении доброй воли твоей, ибо без Него не можем мы иметь успеха ни в чем;

г) сии три внутренние действия, искренно воспроизведенные в душе, всякий раз дадут тебе победу над недобрыми движениями.

Преп. Амвросий Оптинский:​

...Особенно остерегайся гнева, который правды Божией не соделовает. Молись, и перечитывай мои письма, в которых не раз тебе было сказано: ежели не исполняем заповеди Божией — любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас, благословляйте клянущия вы и молитесь за творящих вам напасть и изгонящия вы, то чем различествуем от язычников, которые только любящих любят! Ежели хочешь гневаться, то гневайся и негодуй на невидимых поджигателей, которыми ты была окружена, как видела в видении. Они-то всех стараются путать и запутывать под благовидными предлогами, как хищные и злобные волки в овечьих кожах. Поэтому будь благоразумна и осмотрительна и осторожна, чтобы не спешить огорчаться, чему последует душевредный гнев и негодование и прочее...

Св. Феофан Затворник:​

"Положите себе законом действовать и в отношении к страстям: в каком бы маленьком виде они не появлялись, спешите выгонять их, и так безжалостно, чтобы и следа их не оставалось.

Как выгонять? Неприязненным к ним движением гнева, или рассерчанием на них. Как только заметите страстное, поскорее постарайтесь возбудить в себе серчание на него. Сие серчание есть решительное отвержение страстного. Страстное не может иначе держаться, как сочувствием к нему; а серчанием истребляется всякое сочувствие - страстное и отходит или отпадает при первом его появлении. И вот только где позволителен и благопотребен гнев. У всех святых отцов нахожу, что гнев на то и дан, чтобы им вооружаться на страстные и грешные движения сердца и прогонять их им. Сюда же относят они слова пророка Давида: гневайтеся, и не согрешайте (Пс. 4,5), повторенные потом и святым апостолом Павлом (Еф. 4,26). Гневайтесь на страсть - и не будете согрешать, потому что, когда гневом прогнана страсть, всякий повод ко греху сим пресекается.

Вооружитесь же так на страсти. Гнев на страсти у Вас должен быть вкоренен с той минуты, как Вы положили всеусердно работать Господу, творя благоугодное пред Ним. Тут у Вас заключен союз с Богом на вечные веки. Сущность же союза такова: твои друзья - мои друзья, твои враги - мои враги. А страсти что суть Богу? Враги.… Так вот, по порядку гневу на страсти следует воспламеняться в Вас, как только они покажутся. Но по причине нашего повреждения не всегда бывает так. Почему гнев на страсти требует особого свободного, намеренно на них направленного неприязненного действия, усилия, напряжения.

Чтобы успеть в этом, надлежит вслед за тем, как замечено в себе страстное, поспешить сознать и признать в нем врага себе и Богу. Почему поспешить нужно? Потому что с первого раза появление страстного всегда вызывает к нему сочувствие. … Так вот и надобно сочувствие это отбить и гнев возбудить.

…Он трясется от злобной радости, когда кто попадается в сети греха и остается в них. Сообрази все сие и возбуди в себе неприязнь к этому человеконеновистнику и делам его.

Когда таким образом будешь втеснять в сердце одно за другим сокрушающие и умягчающие чувства -- то ужас и страх, то печаль и жалость, то отвращение и ненависть,-- оно будет мало-помалу согреваться и приходить в движение".

Старец Паисий Святогорец:​

- Человек порабощается страстям, дав диаволу права над собой. Запусти всеми своими страстями диаволу в рожу. Этого и Бог хочет, это и в твоих же собственных интересах. То есть гнев, упрямство, тому подобные страсти обрати против врага. Или, лучше сказать, продай свои страсти тангалашке (такое прозвище старец дал диаволу), а на вырученные деньги накупи булыжников и бросай ими в диавола, чтобы он к тебе даже не приближался. Обычно мы, люди, невнимательностью или гордыми помыслами сами позволяем врагу делать нам зло. Тангалашка может воспользоваться одним только помыслом или словом. Помню, была одна семья - очень дружная. Как-то раз муж в шутку начал говорить жене: "Ой, разведусь я с тобой!", а жена ему тоже в шутку: "Нет, это я с тобой расторгну брак!" Просто так говорили, без задней мысли, но дошутились до того, что этим воспользовался диавол. Он устроил им маленькое осложнение, и они уже всерьез готовы были на развод - ни о детях не подумали, ни о чем другом. К счастью, нашелся один духовник и поговорил с ними. "Вы что же, - говорит, - из-за этой глупости разводитесь?"

 

Противоестественность греха​

Грех противоестесвен, то есть противоречит замыслу Божию о человеке, человеческой природе.

Преп. Иоанн Дамаскин пишет: ​

«Божество — благо и преблаго; такова же и воля Его. Ибо то, что Бог желает, — благо. Закон же есть заповедь, научающая этому, чтобы мы, пребывая в нем, были в свете; нарушение заповеди есть грех. Грех же происходит от внушения дьявола и нашего непринужденного и добровольного принятия.
Грех есть добровольное отступление от того, что согласно с природой, в то, что противоестественно (противоприродно)".

Блаж. Феофилакт Болгарский: ​

«Грех есть уклонение от цели назначенной человеку по природе».

Святитель Григорий Нисский:​

«Грех не есть существенное свойство нашей природы, но уклонение от нее. Подобно тому, как и болезнь и уродство не присущи нашей природе, но противоестественны, так и деятельность, направленную к злу, нужно признать искажением врожденного нам добра».

Служение страстям и греху не позволяет христианину исполнить самую главную, ключевую заповедь Нового Завета – заповедь о любви

(Иером. Иов (Гумеров).

Преп. Иоанн Дамаскин:​

«Грех же, как очевидно, есть излишек желания, а не полезное желание. Невозможно, чтобы кто-нибудь совсем не имел желания, или совершенно незнаком был с удовольствием. Но бесполезность в удовольствии, т. е. бесполезное желание и удовольствие, есть грех».

Страсти являются извращением естественных человеческих свойств и потребностей. В человеческой природе есть потребность к пище и питью, стремление к продолжению рода. Гнев может быть праведным (например, к врагам веры и Отечества), а может привести к убийству. Бережливость может переродиться в сребролюбие. Мы скорбим о потере близких людей, но это не должно перерастать в отчаяние. Целеустремленность, упорство не должны приводить к гордости (иером. Иов (Гумеров)).

Преп. Амвросий Оптинский:​

«Отчего люди грешат? Или оттого, что не знают, что нужно делать и чего избегать; или, если знают, то забывают, то ленятся, унывают. Наоборот: так как люди очень ленивы к делам благочестия, то весьма часто забывают о своей обязанности — служить Богу; от лености же и забвения доходят до крайнего неразумия или неведения. Это три исполина — уныние, или леность, забвение и неведение, — от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами. А затем уже следует нерадение со всем сонмищем злых страстей».
Из определения понятия греха ясно, что без Церкви избавиться от греха и спастись невозможно.

Иером. Иов (Гумеров) объясняет:​

«Вспомним наше определение греха: грех есть преступление Божественных заповедей. Но чтобы исполнять эти заповеди, одной воспитанности и соблюдения этических норм недостаточно. Для этого нужна благодать. Благодать – это исходящая от Бога духовная сила, очищающая и оживотворяющая душу человека. Среди людей далеких от духовной жизни, были и есть люди, строго соблюдающие нравственные нормы, принятые в обществе, но это не значит, что они безгрешны, часто они бывают заражены, например, такими опасными грехами, как гордость и честолюбие. … Все греховные страсти в человеке переплетаются и срастаются. Можно сказать, что это невидимые кандалы, которыми опутана душа, и каждое звено связано с другим. Многовековой опыт убеждает, что без помощи Бога вести духовную жизнь невозможно. А без этого человек не может быть нравственно совершенным».

Откуда появился грех?​

Грех перешел к человеку от диавола, прельстившего Адама и Еву и склонившего их преступить заповедь Божию.

Преп. Иоанн Дамаскин объясняет, что человек был создан безгрешным, для делания добра:

«Он создал его по природе безгрешным и по воле свободным. Я говорю: «безгрешным» — не потому, что он не был восприимчив ко греху — ибо только Божество не доступно греху, — но потому, что возможность греха заключалась не в его природе, а скорее в его свободной воле. Это значит, что, при содействии божественной благодати, он имел возможность пребывать и преуспевать в добре, а равно и, в силу своей свободы, при попущении Божием, оставить добро и оказаться во зле, ибо то, что делается по принуждению, не есть добродетель».

Человек был наделён такими духовными дарами, что понимал, что такое добро и зло (теоретически), и мог без самопринуждения выбирать добро. Он был способен различать то, что приближает к Богу, и то, что удаляет от Него, что угодно Богу и что нет.

Св. Иоанн Златоуст говорит​

:

"Рассуди о свободе воли и преизбытке мудрости его (т. е. Адама) и не говори, будто он не знал, что добро и что зло".

Преп. Макарий Египетский отмечает:​

"Человек был владыкою всего, начиная от неба и до дольнего, умел различать страсти, чужд был демонам, чист от греха или от порока, Божиим был подобием".

Таким образом, когда диавол искушал его, человек своей волей, добровольно, последовал его совету и преступил Божию заповедь, в своём сердце отрекшись от Бога, и от веры Его слову.

Св. Феофан Затворник отмечает, что человек согрешил тем, что перенес центр своей жизни и деятельности с Бога на самого себя. Результатом его грехопадения стала смерть душевная, а затем и телесная, как Адама и Евы, так и всех их потомков, унаследовавших от них повреждённую грехопадением природу, боримую страстями.

Иеромонах Иов (Гумеров):​

Природа человека повредилась после грехопадения. На эту расположенность к греху много указаний в святой Библии. Господь сказал Каину: «у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт.4, 6-7). По святоотеческому толкованию, слова «у дверей» означают – у дверей сердца. Приведу еще место из Священного Писания. Св. апостол Павел от лица всего человечества говорит о раздвоенности нашей природы: «по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим. 7, 22-23).

Источник греха в душе человека - страсти​

Грех - это реализация страсти в помыслах, словах и делах. Поэтому рассматривать его надо в диалектической связи со сформировавшейся или формирующейся в душе человека страстью. Грех по сути обнажает факт наличия страсти в душе согрешающего человека.

Св. Феофан Затворник пишет о страстях, как источнике греха в душе человека:

«Откуда страсти? Ни один человек не рождается со страстию определенною. Каждый из нас приходит в свет сей только с семенем всех страстей — самолюбием. Сие семя потом жизнию и свободною деятельностию развивается, растет и раскрывается в большое дерево, которое ветвями своими покрывает всю греховность нашу, или всю область грехов, потому что всякий грех непременно уже укрывается под ним или висит на какой-нибудь его ветке. Главнейшие ветви самолюбия суть гордость, лихоимание, сластолюбие. От сих отрождаются уже все другие страсти, но между ними не все одинаково важны. Замечательнейшие суть блуд, чревонеистовство, зависть, леность, зло-памятование. По силе своей они равняются первым, с которыми вместе составляют семь начальнейших страстей ибо суть возбудители греха и родители всякой другой греховной склонности и страсти».

Св. Максим Исповедник:​

Не пища зло, но чревоугодие, не деторождение, но блуд, не деньги, но сребролюбие, не слава, но тщеславие, а когда так, то нет в природе зла, кроме злоупотребления, которое случается от несмотрения ума за действиями естественными.


Грех – это всегда добровольный выбор человека

Святитель Василий Великий пишет:

«В собственном смысле зло, то есть грех, зависит от нашего произволения, потому что в нашей воле - или удерживаться от порока, или быть порочным».

Св. Иоанн Златоуст:

«Не так тяжко — грешить, как — после греха обвинять Господа. Постарайся узнать виновника греха — и найдешь, что это не иной кто, как ты, сделавший грех».

Св. Феофан Затворник:

«Никак не должно думать, что страсти образуются естественно, сами собою. Всякая страсть есть дело наше. Позывы на то или другое греховное происходят из растления нашей природы; но удовлетворять ему, тем более неоднократно, до привычки, состоит в нашей воле. Так, гордость утверждается частым гордением, леность — частою недеятельностию, зависть — частым завидованием, сварливость — частою бранью и проч."

Святитель Тихон Задонский:​

Человек, прежде чем грешить, стоит между двумя противоположными силами - Богом и сатаной - и имеет свободное произволение обратиться к тому или другому. Бог зовет его к добру и отзывает от зла: сатана прельщает и отзывает от добра, склоняет к злу и греху - своему делу. Итак, когда человек слушает Бога и творит добро,- он обращается лицом к Богу. А когда слушает сатану и творит зло,- обращается лицом к сатане, спиной к Богу, и так, отвернувшись от Бога, идет за сатаной. Отсюда можешь видеть, христианин, как тяжко согрешает человек перед Богом, когда обращается к греху, диавольскому делу.

Каждый грех разрушителен

Св. Иоанн Златоуст:​

«Мы боимся смерти, которая есть ничтожная маска, а не боимся греха, который действительно страшен и, подобно огню, пожирает совесть.
Источник и корень, и мать всех зол - грех. Он расслабляет наши тела, он производит болезни».

Св. Игнатий Брянчанинов:​

«Для гибели человека достаточно одного порочного навыка: он будет постоянно открывать вход в душу всем грехам и всем страстям».

Иером. Иов (Гумеров):​

"С точки зрения нашего долга перед своим Творцом, грех есть проступок, преступление. А с точки зрения, состояния души — болезнь, так как совершающий грех отпадает от Источника Жизни. Душа его больна. Она не способна к полноценной духовной жизни.

Как нарушение естественных законов опасно для нашего тела, которое является частью физического мира, так и любой тяжелый грех травмирует душу. Просто вред от одних грехов очевиден, а от других нет. Возьмем для примера такой грех, как блуд. Когда люди ведут не узаконенную браком половую жизнь, они извращают Божественный замысел о благодатном жизненном союзе, сводя его к чувственно-физиологическому началу и отбрасывая духовные и социальные цели брака. Опытные наставники знают, что блуд, подобно кислоте, разъедает нравственную ткань души. Как телесные болезни подрывают здоровье тела, даже если удастся с помощью врачей миновать смерти, так и грехи подрывают здоровье души".

Грех отделяет человека от Бога​

Преподобный Антоний Великий объясняет, как правильно понимать выражение о том, что Бог гневается на грешников:

"Бог благ и бесстрастен и неизменен. … Бог благ и только благое творит, вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом, по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога, по несходству с Ним. Живя добродетельно, мы бываем Божиими, а делаясь злыми, становимся отверженными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас, с демонами же мучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваем мы разрешение в грехах, то это не то значит, что Бога мы ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего к Богу, уврачевав сущее в нас зло, опять соделываемся мы способными вкушать Божию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть то же, что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения".

Александр Каломирос предостерегает от чрезмерной надежды на благость Божию, объясняя, что грех лишает нас благодати:

«Св. Иоанн Лествичник говорит в своей книге, что перед совершением греха демоны внушают нам, что Бог снисходительный друг человека, а после падения убеждают, что Он неумолим. Это хитрая ложь диавола: убедить нас, что все зло в нашей жизни причиной своей имеет расположение или нерасположение Бога, что все зависит от того, простит Он нас или накажет. Желая сначала ввести нас в грех, а затем заставить потерять надежду освободиться от греха, бесы ищут любой возможности, чтобы представить Бога то как без разбора прощающего все грехи, то как ни чем неумолимого.

Большинство христиан, даже православных, попали в эту ловушку. Они воспринимают Бога как ответственного за то, чтобы либо прощать нас, либо наказывать. Это, братья мои, ужасная ложь, которая способствует тому, что большинство людей теряют вечную жизнь. Происходит это, в основном, потому, что, думая о божественной любви, люди успокаивают себя тем, что Бог простит им все, ведь Он всегда любящий, Он всегда прощает, Он всегда на стороне человека.

Однако дело ведь не в юридическом прощении, а в самом грехе. Грех – это то, что никогда не прощает и никогда не является другом человека. Мы же, увы, никогда не относимся к греху так, как были бы должны. Грех разрушает нашу душу независимо от любви Божией. Грех – это, прежде всего, уводящий от Бога путь. Грех воздвигает стену между нами и Богом. Грех калечит наши духовные очи и делает нас неспособными видеть божественный Свет.

Демоны стремятся заставить нас мыслить о нашем спасении или нашей вечной духовной смерти исключительно в юридических категориях. Они хотят, чтобы мы думали, что и спасение, и вечная смерть – это вопрос, решение которого зависит только от Бога.

Нет, братья, мы должны проснуться, чтобы не быть потерянными для Царства Небесного. Наше вечное спасение или наша вечная смерть зависят не от воли и желания Бога, а от нашей собственной решимости, от выбора нашей свободной воли, которую Бог бесконечно ценит. Будучи убеждены в силе божественной любви, не дадим, однако, одурачить себя. Опасность исходит не от Бога, она исходит от нас самих.

… Как говорит св. Василий Великий, “адские муки не имеют своей причиной Бога, но нас самих”».

Нет непростительного греха
Однако, как ни страшен может быть грех, тому, кто его осознал, надо помнить, что нет греха, которого бы не простил искренне кающемуся Господь Бог.

Преп.Исаак Сирин говорит:​

«Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного».

Когда не прощаются грехи. Хула на Святого Духа
Священное Писание говорит о тех случаях или условиях, когда не прощаются грехи.

В слове Божием упоминается о хуле на Духа Святого, которая не простится человекам ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12, 31-32). Также говорится о "грехе смертном", о прощении которого не заповедано даже молиться (1 Ин. 5, 16). Наконец ап. Павел наставляет, что невозможно - однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему (Евр. 6, 4-6).

Во всех этих случаях причина невозможности прощения грехов находится в самих грешниках, а не в воле Божией, именно, лежит в нераскаянности грешников. Как может быть прощен грех благодатью Святого Духа, когда на эту благодать изрыгается хула? Но должно верить, что и в этих грехах грешники, если они принесут искреннее покаяние, и оплачут свои грехи, они будут прощены. Св. Иоанн Златоуст говорит о хуле на Святого Духа: "Ибо и сия вина была отпущена раскаявшимся. Многие из тех, кто изрыгали хулы на Духа, впоследствии уверовали, и все им было отпущено".

И Отцы Седьмого Вселенского Собора говорят о возможности прощения грехов смертных: "Грех к смерти есть, когда некие, согрешая, в неисправлении пребывают... В таковых нет Господа Иисуса, если не смирятся и не отрезвятся от своего грехопадения. Подобает им паче приступать к Богу и с сокрушенным сердцем просить оставления греха сего и прощения, а не тщеславиться деянием неправедным. Ибо близь Господь сокрушенным сердцем (Пс. 33)".

Святитель Феофан Затворник, ссылаясь на Православное исповедание (часть III, воп. 18-42) пишет в Начертании христианского нравоучения, что к грехам против Святого Духа принадлежат: безмерное упование на благость Божию, отчаяние, противление ясной истине, зависть к духовным совершенствам других, застарение в злобе, отложение покаяния до смерти.

От таких грехов предостерегает преп. Исаак Сирин, как от лукавства перед Богом:

«Не тогда будем печалиться, когда поползнемся в чем-нибудь, но когда закосневаем в том же, потому что поползновение бывает часто и с совершенными, а закосневать в том же есть совершенное омертвение. Печаль, какую чувствуем при своих поползновениях, вменяется нам благодатию вместо чистого делания. Кто, в надежде на покаяние, поползнется вторично, тот лукаво поступает с Богом; неведомо нападает на него смерть и не достигает он времени, в которое надеялся исполнить дела добродетели».

Так же пишет и св. Игнатий (Брянчанинов):​

«Величайшая разница - согрешить намеренно, по расположению к греху, и согрешить по увлечению и немощи при расположении благоугождать Богу».

Грехи отцов​

Дети не отвечают перед Богом за грехи отцов, но каждый отвечает лишь за свои собственные дела. Слово Божие говорит:

Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов; каждый должен быть наказываем …за свое преступление.
(Втор. 24, 16)

Душа согрешающая, она умрет; сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается.
И беззаконник, если обратится от всех грехов своих, какие делал, и будет соблюдать все уставы Мои и поступать законно и праведно, жив будет, не умрет.
Все преступления его, какие делал он, не припомнятся ему: в правде своей, которую будет делать, он жив будет.
Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив?
(Иез. 18, 20-23)

Св. Иоанн Златоуст в толковании на стихи Евангелия от Иоанна 9, 1-3 пишет:

…сын не наказывается за отца. …"Не согрешил ни он, ни родители его" (9:3). Этим, впрочем, Он не освобождает их от грехов; не просто сказал: "не согрешил ни он, ни родители его", но присовокупил: "что родился слепым". Но да прославится Сын Божий. Согрешил и он, и родители его; но не в этом причина слепоты.
Не означает также (Христос) этими словами и того, что не этот, а другие подвергались слепоте по этой причине, то есть за грехи родителей, потому что за грехи одного нельзя наказывать другого. … словами: "не согрешил ни он" не то утверждает, что можно от рождения согрешить и быть за то наказанным, так равно, сказавши: "ни родители его", выражает не ту мысль, что можно быть наказанным за родителей. Такое мнение (Господь) опровергает чрез Иезекииля: "живу Я! говорит Господь Бог, – не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле: отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина" (Иез. 18, 3, 2). Да и Моисей говорит: "отцы не должны быть наказываемы смертью за детей" (Втор. 24, 16). И об одном царе повествуется, что он потому не сделал этого (не убил детей убийц), что соблюдал закон Моисеев (4 Цар. 14, 6). Если же кто скажет: как же написано: "наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого [рода]" (Исх. 20, 5)? – то мы ответим на это, что это не всеобщее определение, а сказано применительно к исшедшим их Египта. Слова эти значат вот что: так как исшедшие из Египта, несмотря на знамения и чудеса, сделались хуже своих предков, которые ничего этого не видели, то их постигнет тоже самое, что постигло их предков, потому что они дерзнули на такие же преступления. А что это именно о них сказано, в том вполне уверится всякий, кто вникнет в это место.

Виды грехов​

Грехи подразделяются на три категории, смотря по тому, против кого они совершаются.

1. Грехи против Бога.
2. Грехи против ближнего.
3. Грехи против самого себя.
​

Святой Иоанн Кассиан Римлянин говорит, что страсти (и соответственно грехи) подразделяются на душевные, то есть исходящие из душевных склонностей, например: гнев, уныние, гордость и т.д. Они питают душу. И телесные: они в теле зарождаются и тело питают. Но так как человек душевно-телесен, то грехи разрушают как душу, так и тело.

Святитель Феофан Затворник учит о различных видах грехов:

«Различаются грехи внутренние и внешние. ​

К числу внешних грехов можно относить и грехи чужие, вменяемые нам, ибо в таком случае другие бывают как бы исполнителями нашего внутреннего греха, то же, что наши силы и наше тело для наших желаний. Ибо через что мы становимся участниками чужих грехов? Через то, если на грех, ими совершаемый, есть наше развращенное желание, и при их деле мы не обнаруживаем только пред другими, но самым делом имеем и питаем внутри презрение и неуважение к нарушенному другими закону нравственности, как тогда же видится сие и в совести нашей. После сего само собою разумеется, что во столько вменяется нам чужой грех, во сколько велико наше в нем участие и во сколько тем является наше презрение к нравственному закону. Способы, как сие делается, суть: приказ больше или меньше строгий, совет больше или меньше убедительный, согласие с большим или меньшим услаждением, соблазн больше или меньше намеренный и льстивый, незамечание или попущение с большею или меньшею поблажкою, также одобрение, непротиводействие, необъявление. Как важными могут быть чужие грехи, можно судить по тому, как грешен грех родителя, не останавливающего своих детей, или воспитателя, не исправляющего слабостей воспитанников, или образованного превратно, который книгами, картинами, статуями повсюду рассеивает соблазн. Вообще, чем легче бывает остановить зло и содействовать благу, тем злее и безнравственнее наше участие в чужих грехах».

"...есть грехи опущения и нарушения заповеди. Господь заповедал: уклонися от зла и сотвори благо (Пс. 33:15); должно одно делать, а другого не делать. Посему, когда делаем что не должно, творим грех, и когда не делаем что должно, тоже творим грех. И нарушение, и неисполнение заповеди есть грех.
...
Дело разума в нравственной деятельности — уяснить человеку его обязанности и потом, в самом исполнении их, строго смотреть за тем как, что и где исполнить. От неисполнения разумом как следует своего долга в том или другом случае происходят, с одной стороны, грехи неведения, с другой — грехи неосмотрительности.
Всякий, помнящий себя и свое назначение, должен по мере сил и возможности собирать познание о своих обязанностях и уяснять себе что и как ему совершить. На то дана всякому совесть, сей неписаный закон, по которому, и не учась, узнают свой долг; в христианстве же к сему присоединяются открытое всем Слово Божие, непрерывная проповедь в Церкви и устное слово пастырей, касательно коих написано: вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе (Втор. 32:7). И еще: храни зело творити, по всему закону, егоже возвестят вам жрецы (Втор. 24:8). При всем том, однако ж, нередко каждому почти случается говорить: ах! я и не знал, — то есть упрекать себя в неведении, особенно если дело идет о частных случаях. Но, с другой стороны, и не всякое неведение одинаково грешно. Касательно сего должно заметить:

Кто живет в простоте сердца, стараясь по возможности и узнавать, и исполнять узнанное, а между тем сделает что незаконное, не подозревая греха, с чистою совестию, без всякого сомнения и колебания, того, собственно, один грех и есть грех неведения, то есть такое худое дело, которое человеком творится, но ему в полную вину не вменяется.

Всякий человек, к себе и своему долгу невнимательный, живущий в беспечности и равнодушии к своему спасению, не извиняется, когда делает что худое по неведению. Ибо так как у него нет любви к добру, то он хотя бы и узнал его, вероятно, не сделал бы; он и не узнает его по сей нелюбви или постоянному нехотению добродетели. Такой в два раза грешит: и в том, что не знает и не узнает, и в тех делах, кои творит по сему незнанию. В нехотении узнать долг лежит тайное хотение противного.

Такое неведение тем виновнее, чем развратнейшую показывает волю...

Самый верх нечестия — в неведении, когда кто не знает не только по нерадению и беспечности, но и по отвращению или презрению, пребывая, однако ж, в том порядке, какого не любит. Это именующиеся христианами, а между тем поносящие христианство, хотя не знают его как должно.

И то есть обязанность человека, чтобы быть внимательным к себе и своим делам. Посему если кто и знает свой долг или то, как должно ему поступать, но в самом исполнении долга или действований по обязанности не внимает себе и вследствие того делает разные ошибки и проступки, то он грешит, и грехи такого рода называются грехами неосмотрительности и опрометчивости.

Касательно сего рода грехов должно знать:

Что в настоящем нашем состоянии расстройства сил или их подвижности и неустойчивости нельзя за всем усмотреть — и внутри и во вне. Потому если кто из строго наблюдающих за собою, живущих с бодренным сердцем и трезвенною мыслию, нехотя, сам не зная как, впадет в какое прегрешение мыслию, словом или делом и потом, заметивши его, тотчас отвергнет ненавистию сердечною, а себя освятит покаянною молитвою: от тайных моих очисти мя (Пс. 18:13) — того проступок невинен: это дело немощи, но не злонамеренности, например набег осуждения, зависти и под. Только главное: заметивши, надо отвергнуть сердцем, ибо кто примет его после и усладится им, тот после изберет то, чего прежде не видал и что совершил не зная и не избирая.

Тот же, кто, хотя и внимателен к своему долгу, имеет желание быть исправным как следует, только в час действования позволяет себе предаваться влечению своего характера или чувствам сердца, например вспыльчивости, веселонравию, суровости, ложной снисходительности и проч.; того дела суть дела преступной неосмотрительности и потому грешны. И грех их тем значительнее, чем предмет их дела и сам по себе, и по своим последствиям важнее, чем более опыт обличал уже недоброту такого поведения и чем легче человеку поправить такую ошибку. Виновность здесь умаляется только старанием поправлять себя, что делается не вдруг, а постепенно и потому среди падений.

Человек рассеянный или решительно небрежный, неблаговолительно смотрящий на добродетель и нравственность, есть в корне злой грешник. Его греховность тем более тяжка, чем бесстыднее его неглижерство, настоятельнее презорство к долгу и яснее сознание всего сего.

Так, трезвиться и бодрствовать должно, препоясав чресла помышлений своих.
...
...грехи иной совершает по увлечению развратных желаний, а иной — по хладнокровному соображению. Последние суть грехи злости или злонамеренности и разврата, а те — грехи страсти и увлечения. ..."
(Начертание христианского нравоучения)

Грехи бывают смертные и несмертные.

Смертный грех – это грех, убивающий душу, отлучающий её от Божией благодати. Он неизбежно влечёт за собой и другие грехи.

О несмертных грехах св. Игнатий (Брянчанинов) пишет:

«Простительный грех не разлучает христианина с божественною благодатью и не умерщвляет души его, как делает это смертный грех. Но и простительные грехи пагубны, когда не раскаиваемся в них, а только умножаем их бремя.

Впрочем, и несмертные грехи… выросши и объявши человека, могут очень близко подойти к грехам смертным. Грех, овладевший человеком, называется страстию. Страсть подлежит вечной муке, сказали Отцы… И потому никак не должно пренебрегать грехами несмертными, особливо должно наблюдать, чтоб какой-нибудь грех не вырос, и не образовалась в навыке к нему страсть».

Грехи против 7 заповеди​

Митр. Антоний (Храповицкий):​

«Грехи, происходящие от блудной страсти, называют грехами против целомудрия. Эти грехи запрещает седьмая заповедь Закона Божия, поэтому их часто называют также "грехами против седьмой заповеди". Таковые суть: супружеские измены (прелюбодеяния), блуд (сожительство вне брака), кровосмешение (плотская связь между близкими родственниками), грехи противоестественные, плотские тайные грехи. О степени их тяжести можно судить по тому, что в требниках ни на один грех нет столько вопросов и епитимий, как на грех нецеломудрия.

Чтобы избавиться от этих грехов, пастыри Церкви настоятельно советуют, прежде всего, непременно прибегать к исповеди. Многие стыдятся исповедовать эти грехи, но, пока христианин (или христианка) не исповедует своего падения, он будет вновь и вновь возвращаться к нему и постепенно впадет в полное отчаяние, или, наоборот, бесстыдство и безбожие».

Преп. Макарий Оптинский также пишет о важности исповеди в противостоянии духу блуда и учит правильно исповедаться при такой брани:

«Касательно же того, что вы затрудняетесь сказать духовнику о некоторых предметах, скажу вам: мысленные приражения страстных плотских помыслов не изъясняйте подробно, а просто говорите: "побеждаюсь плотскими помыслами"; довольно и сего. Бог видит сердце ваше, скорбящее о сем. Если же стыд не допускает и сего сказать, то прибегните к смирению и помните, что здешний малый стыд пред одним человеком освобождает от будущего вечного стыда».

Как бороться с грехами?​

Преподобный Никодим Святогорец советует начинать борьбу с главной страсти: «Войди вниманием в сердце свое – пишет он – и исследуй тщательно, какими помыслами… и пристрастиями оно особенно занято и какая страсть наиболее господствует над ним» Против этой страсти, прежде всего и нужно поднимать оружие, ее-то и стоит стараться побороть: «С одним только исключением, что когда подымется между тем другая какая страсть случайно, то ею следует тебе тотчас заняться и ее прогнать», – пишет старец.

Св. Писание говорит: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12). И действительно, духовная работа требует не просто приложения усилий, но принуждения, понуждения, преодоления себя.
Для искоренения греховных навыков от человека требуется жертвенность и упорный духовный труд. Тогда приходит от Господа всесильная помощь и исцеление души.

 

Смертный грех​

Смертный грех – это грех, убивающий душу, отлучающий её от Божией благодати. Он неизбежно влечёт за собой и другие грехи.

Святитель Димитрий Ростовский так определяет отличие смертного греха от любого другого, менее тяжкого:

«Ослепляет душевные очи всякий смертный грех, который прощается отчасти; говорю "отчасти" потому, что насколько зол грех, настолько он препятствует действию благодати Божией, которая есть свет душевный. Поскольку же всякий человек грешен, следовательно, всякий страдает душевной слепотой - полной или частичной. Частичная слепота может быть легко исцелена, полная же исцеляется очень трудно.

Если кто спросит, как отгоняется эта тьма, я отвечу: пусть этот духовный слепец сидит при пути православной, кафолической веры и усердно, прилежно взывает ко Христу Богу: "Иисус, Сын Давидов! помилуй меня" (Лк. 18, 38). Если же плотские похоти начнут мешать ему, пусть еще сильнее взывает: "Сын Давидов! помилуй меня". Тогда остановится Небесный Врач, повелит привести его к Себе чрез истинное покаяние и откроет очи одним словом разрешения, даваемого отцом духовным».


Св. Игнатий (Брянчанинов) учит о смертном грехе:

«Знаменуя смерть души, святый Иоанн Богослов сказал: есть грех к смерти, и есть грех не к смерти (1 Ин. 5, 16-17 ). Он назвал смертным грехом грех, убивающий душу, тот грех, который совершенно отлучает человека от Божественной благодати и соделывает его жертвою ада, если не уврачуется покаянием действительным и сильным, способным восстановить нарушенное соединение человека с Богом.

Смертный грех решительно порабощает человека диаволу и решительно расторгает общение с Богом, пока человек не излечит себя покаянием

Никакие добрые дела не могут искупить из ада душу, не очистившуюся от смертного греха до разлучения с телом.

Покаяние человека, пребывающего в смертном грехе, тогда только может быть признано истинным, когда он оставит свой смертный грех.

Ничто, ничто не помогает столько получить исцеление от раны, нанесенной смертным грехом, как учащаемая исповедь. Ничто... столь не содействует умерщвлению страсти... как тщательное исповедание всех проявлений ее».

Св. Феофан Затворник пишет об отличии смертного греха от менее тяжкого:

Смертный грех есть тот, который отнимает у человека нравственно-христианскую жизнь его. Если нам известно, в чем нравственная жизнь, то определение смертного греха не трудно. Жизнь христианская есть ревность и сила пребывать в общении с Богом исполнением Его святого закона. Потому всякий грех, который погашает ревность, отнимает силу и расслабляет, отдаляет от Бога и лишает Его благодати, так что человек после него не может воззреть на Бога, а чувствует себя отреваемым от Него; всякий такой грех есть грех смертный. Об этом грехе говорится, когда говорится: "есть грех к смерти" (1 Ин. 5:16). И еще: "питающаяся пространно, жива умерла" (1 Тим. 5:6). Или "нелюбяй пребывает в смерти" (1 Ин. 3:14). Такой грех лишает человека благодати, полученной в крещении, отнимает Царство Небесное и отдает суду. И это все утверждается в час греха, хотя не совершается видимо. Такого рода грехи изменяют все направление деятельности человека и самое его состояние и сердце, образуют как бы новое исходище в нравственной жизни; почему иные определяют, что смертный грех есть тот, который изменяет центр деятельности человеческой.


Св. Григорий, архиепископ фессалоникийский, говорит о смерти души, следующей за тяжким грехом:

"Как разлучение души от тела есть смерть тела, так и разлучение Бога от души есть смерть души. В этом, собственно, заключается душевная смерть. На эту смерть указывал и Бог заповедью, данною в раю, когда говорил: в онь же аще день снеси от возбраненнаго древа, смертию умреши. Тогда умерла душа Адамова, разлучившись преслушанием от Бога; телом же он прожил от того времени до девятисот тридцати лет. Эта смерть, постигшая душу за преслушание, не только соделывает непотребною душу, но и распространяет проклятие на всего человека; самое тело подвергает многим трудам, многим страданиям и тлению".

О том же говорит и св. Игнатий (Брянчанинов):

"Выше было сказано, что смертный грех православного христианина, не уврачеванный должным покаянием, подвергает согрешившего вечной муке… Если человек впадет хотя однажды в один из этих грехов, он умирает душою…
...бедственно пребывать в смертном грехе, бедственно — когда смертный грех обратится в навык! Никакие добрые дела не могут искупить из ада душу, не очистившуюся до разлучения своего с телом от смертного греха.

В царствование греческого императора Льва жил в Константинополе человек очень славный и богатый, подававший обильную милостыню нищим. К несчастию, он предавался греху прелюбодеяния, и пребыл в нем до старости, потому что от времени укрепился в нем обычай злой. Непрестанно подавая милостыню, он не отступал от прелюбодеяния — и внезапно умер. Много рассуждал о его вечной участи патриарх Геннадий с другими епископами. Одни говорили, что он спасен, по сказанному в Писании: «избавление мужа души свое ему богатство» (Притч. 13, 8). Другие утверждали против этого, что рабу Божию должно быть непорочну и нескверну, потому что также сказано в Писании: «аще и весь закон исполнит человек [иже бо весь закон соблюдет], согрешит же во единем, бысть всем повинен» (Иак. 2, 10,11), «не помянется вся правда его» (Ср.: Иез. 33, 13); и Бог сказал: «в чем тебя застану, в том и буду судить» (Ср.: Иез. 33, 20). Патриарх повелел всем монастырям и всем затворникам просить у Бога, чтоб открыл о судьбе почившего, и Бог открыл о ней некоторому затворнику. Он пригласил патриарха к себе и поведал ему пред всеми: «В прошедшую ночь я был на молитве и увидел некоторое место, имеющее по правую руку рай, исполненный неизреченных благ, по левую же — огненное озеро, которого пламень восходил до облаков. Между блаженным раем и страшным пламенем стоял умерший связанным и стонал ужасно; он часто обращал взоры к раю и предавался горьким рыданиям. И видел я светоносного Ангела, приступившего к нему, и сказавшего «Человек! что ты стонешь напрасно? Вот, ради милостыни твоей, ты избавлен муки; а за то, что не оставил скверного любодеяния, ты лишен блаженного рая». Патриарх и бывшие с ним, услышав это, объяты были страхом и сказали: «Истину провещал апостол Павел: «бегайте блудодеяния: всяк (бо) грех, егоже сотворит человек, кроме тела есть: а блудяй в свое тело согрешает»» (1 Кор. 6, 18).

Где те, которые говорят: если и впадем в любодеяние, то спасемся милостынею? Милостивый, если он милостив истинно, то должен прежде помиловать самого себя и приобрести чистоту тела, без которой никто не узрит Бога. Не приносит никакой пользы сребро, раздаваемое рукою нечистою и душою нераскаянною".


Св. Димитрий Ростовский также пишет об особенности смертных грехов:

"Эти грехи называются важнейшими, главными или большими потому, что остальные грехи проистекают из них.
Чем побеждаются эти грехи? Противоположными им добродетелями, а именно: гордость побеждается кротостью или смирением; лихоимство - щедростью; блуд - обузданием плоти, или чистотой; зависть - любовью; чревоугодие - воздержанием и трезвостью, злопамятство и гнев - терпением и забвением обид; уныние - усердием и трудолюбием".


Иеромонах Иов (Гумеров):

«Как болезни бывают обычные и смертельные, так и грехи бывают менее или более тяжкие, то есть смертные. К ним относятся: сознательное отпадение от веры, ненависть и злоба к людям («не любящий брата пребывает в смерти»; 1 Ин. 3, 14), убийства, насилия, блуд. Св. апостол Павел имеет ввиду именно смертные грехи, когда перечисляет тех, которые лишаются вечной жизни: «ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6, 9–10).

Список смертных грехов можно расширить, обратившись к другому Посланию первоверхоного апостола: «так что они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы. Они знают праведный [суд] Божий, что делающие такие [дела] достойны смерти; однако не только [их] делают, но и делающих одобряют» (Рим.1, 29-32).

На первый взгляд может удивить, что в этом перечне есть такие пороки, как нелюбовь, непримиримость, немилость. Речь идет о тех людях, в нравственной природе которых эти моральные свойства доминируют.

Смертные грехи истребляют в человеке любовь к Богу и делают человека мертвым для восприятия Божественной благодати. Тяжелый грех настолько травмирует душу, что ей потом очень сложно вернуться в нормальное свое состояние.

«Выражение «смертный грех» имеет основание в словах св. апостола Иоанна Богослова: «Если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и [Бог] даст ему жизнь, [то есть] согрешающему [грехом] не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился. Всякая неправда есть грех; но есть грех не к смерти» (1Ин.5, 16-17). В греческом тексте стоит прос фанатон - грех, который идет к смерти. Под смертью имеется ввиду духовная смерть, которая лишает человека вечного блаженства в Царстве Небесном».

Когда говорят «семь смертных грехов», то имеют ввиду страсти: гордыня, зависть, чревоугодие, блуд, гнев, алчность, уныние. Число семь выражает определенную степень полноты. В творениях большинства святых отцов-аскетов говорится о восьми губительных страстях. Преп. Иоанн Кассиан Римлянин, называя их пороками, перечисляет их в такой последовательности: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость. Некоторые, говоря о семи смертных грехах, объединяют уныние и печаль.
Смертными они называются потому, что могут (если полностью овладеют человеком) нарушить духовную жизнь, лишить спасения и привести к вечной смерти.

Во-вторых, слово «страсть» – это название, объединяющее целую группу грехов. Например, в книге «Восемь главных страстей с их подразделениями и отраслями», составленной святителем Игнатием (Брянчаниновым), перечислены восемь страстей, и после каждой идет целый список грехов, объединенных этой страстью. Например, гнев: вспыльчивость, принятие гневных помыслов, мечтание гнева и отмщения, возмущение сердца яростью, помрачение его ума, непрестанный крик, спор, бранные слова, ударение, толкание, убийство, памятозлобие, ненависть, вражда, мщение, оклеветание, осуждение, возмущение и обида на ближнего.

Большинство святых отцов говорят о восьми страстях:

1. чревообъядение,
2. любодеяние,
3. сребролюбие,
4. гнев,
5. печаль,
6. уныние,
7. тщеславие,
8. гордость».

Св. Игнатий (Брянчанинов):

Лишены надежды спасения и те православные христиане, которые стяжали греховные страсти и посредством их вступили в общение с сатаною, расторгнув общение с Богом. Страсти суть греховные навыки души, обратившиеся от долгого времени и частого упражнения в грехе как бы в природные качества. Таковы: чревообъядение, пьянство, сладострастие, рассеянная жизнь, сопряженная с забвением Бога, памятозлобие, жестокость, сребролюбие, скупость, уныние, леность, лицемерие, лживость, воровство, тщеславие, гордость и тому подобное. Каждая из этих страстей, обратившись в характер человека и как бы в правило его жизни, соделывает его неспособным к духовному наслаждению на земле и на небе, хотя б человек и не впадал в смертный грех.


Восемь страстей с их подразделениями и отраслями:

1. Чревообъедение (объедение, пьянство, нарушение постов, излишняя любовь
к плоти – из этого следует самолюбие, неверность Богу);

2. Любодеяние (блудное разжжение, блудные ощущения, принятие нечистых
помыслов и беседа с ними, блудные мечтания и пленения, нехранение чувств (особенно осязания), сквернословие и чтение сладострастных книг, грехи блудные естественные и противоестественные);

3. Сребролюбие (любовь к деньгам, имуществу, желание обогатиться, размышление о средствах к обогащению, мечтание богатств, опасения старости, нечаянной нищеты, болезненности, изгнания, корыстолюбие, неупование на Промысел Божий, пристрастие к различным тленным предметам, суетная любовь к подаркам, присвоение чужого, жестокосердие к нищим, воровство, разбой);

4. Гнев (вспыльчивость, принятие гневных помыслов, мечтание отмщения, возмущение сердца яростию, помрачение ею ума, непристойный крик, спор. Брань, жестокие колкие слова, рукоприкладство, убийство, злопомнение, ненависть, вражда, мщение, клевета, осуждение, возмущение и обида на ближнего);

5. Печаль (огорчение, тоска, отсечение надежды на Бога, сомнение в обетованиях Божиих, неблагодарение Богу за все случившееся, малодушие, нетерпеливость, скорбь на ближнего, ропот. Отречение от креста);

6. Уныние (леность ко всякому доброму делу, в особенности к молитве, оставление молитвы и душеполезного чтения, невнимание и поспешность в молитве, небрежение. Неблагоговение, праздность, многоспание, празднословие, кощунство, забвение заповедей Христовых, нерадение, лишение страха Божия, ожесточение, нечувствие, отчаяние);

7. Тщеславие (искание славы человеческой, хвастовство, желание и искание земных и суетных почестей, любовь к одежде, роскоши, стыд исповедывать грехи и сокрытие их перед духовником, лукавство, самооправдание, прекословие, лицемерие, ложь, лесть, зависть, унижение ближнего, безсовестность, переменчивость нрава);

8. Гордость (презрение ближнего, предпочтение себя всем, дерзость, омрачение, дебелость ума и сердца, склонность их к земному, хула, неверие, лжеименный разум (ереси), непокорность Закону Божию и Церкви, чтение еретических книг, последование своей плотской воле, колкое насмешничество, потеря простоты, любви к Богу и ближнему, невежество и финал – смерть души).

(По учению святителя Игнатия (Брянчанинова))


Св. Игнатий (Брянчанинов) пишет о смертных грехах:

«Смертные грехи для христианина суть следующие: ересь, раскол, богохульство, отступничество, волшебство, отчаяние, самоубийство, любодеяние, прелюбодеяние, противоестественные блудные грехи, кровосмешение, пьянство, святотатство, человекоубийство, грабеж, воровство и всякая жестокая, бесчеловечная обида.

Только один из этих грехов – самоубийство – не подлежит врачеванию покаянием, но каждый из них умерщвляет душу и делает ее неспособною для вечного блаженства, доколе она не очистит себя удовлетворительным покаянием.

Впадший в смертный грех да не впадает в отчаяние! Да прибегает к врачевству покаяния, к которому призывается до последней минуты его жизни Спасителем, возвестившим во Святом Евангелии: верующий в Меня, аще и умрет, оживет (Ин.XI,25). Но бедственно пребывать в смертном грехе, бедственно – когда смертный грех обратится в навык!»


Преп.Исаак Сирин также говорит о том, что Бог прощает кающемуся любой грех:

«Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного».



Нераскаянный смертный грех губителен для души и наносит ей трудно исцелимые раны

Святитель Игнатий (Брянчанинов) предостерегает:

«Когда какой-либо один смертный грех поразит душу человека, тогда все скопище грехов приступает к нему, объявляет свое право на него.

Когда смертный грех, сокрушив человека, отступит от него, он оставляет след и печать поражения, нанесенного человеку.

Пребывание в смертном грехе, пребывание в порабощении у страсти есть условие вечной гибели.

Смертный грех …не излеченный должным покаянием, подвергает согрешившего вечной муке».


Иеромонах Иов (Гумеров):

"Тяжелый грех настолько травмирует душу, что ей потом очень сложно вернуться в нормальное свое состояние.
Когда речь идет о смертных грехах, необходимо различать: прощение грехов и врачевание души. В таинстве покаяния человек получает прощение грехов сразу, но здоровой душа становится не скоро. Можно провести аналогию с телом. Бывают болезни неопасные. Они легко лечатся и не оставляют никакого следа в организме. Но есть недуги тяжелые и опасные для жизни. По милости Божией и искусству врачей человек выздоровел, но к прежнему состоянию здоровья организм уже не возвращается. Так и душа, вкусив яд смертного греха (блуд, занятие оккультизмом и проч.), серьезно подрывает духовное здоровье. Священники, которые имеют продолжительный опыт пастырства, знают, как трудно людям долго пребывавшим в смертных грехах, построить полноценную духовную жизнь на твердых основаниях и иметь плоды. Однако никто не должен унывать и отчаиваться, а прибегнуть Милостивому Врачу души и тела нашего: Благослови, душа моя, Господа и не забывай всех благодеяний Его. Он прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои; избавляет от могилы жизнь твою, венчает тебя милостью и щедротами (Пс.102, 2-4)".


«Жизнь пустынных отцов» повествует о том, сколь страшен для души смертный грех, неисповеданный и нераскаянный:

"Пресвитеру Пиаммону была дана благодать откровений. Однажды, принося бескровную жертву Господу, он увидел близ престола Ангела Господня: в руках у него была книга, в которой он записывал имена иноков, приступавших к святому престолу. Старец внимательно замечал, чьи имена пропускал Ангел. После окончания Литургии он призывал к себе порознь каждого из пропущенных Ангелом и спрашивал, нет ли у него на совести какого-нибудь тайного греха. И при этой исповеди открыл, что каждый из них был повинен в смертном грехе... Тогда он убедил их принести покаяние и, сам вместе с ними повергаясь перед Господом, день и ночь со слезами молился, как бы причастный их грехам. И пребывал он в покаянии и слезах до тех пор, пока снова не увидел Ангела, предстоявшего престолу и записывавшего имена приступавших ко Святым Тайнам. Записав имена всех, Ангел стал даже по имени называть каждого, приглашая приступить к престолу для примирения с Богом. Увидав это, старец понял, что их раскаяние принято, и с радостью допустил всех к причастию".

Учение Церкви о несмертных грехах

Православное исповедание:​

"Грех несмертный, называемый некоторыми простительным, есть тот, которого ни один человек избежать не может, выключая Христа и Деву Марию. Но сей грех не лишает нас благодати Божией, и не подвергает вечной смерти. О сем грехе Писание говорит: "Аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас" (1 Ин. 1:8). Таковым грехам нет числа; впрочем сюда относятся собственно те, кои не включаются в смертные. Никто не должен пренебрегать и сими грехами, и оставлять оные без исправления: но всякий каждодневно, по отшествии ко сну, должен во время ночи размышлять о них, и вместе с другими грехами оплакать их пред Богом..."

(Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви восточной)

Св. Феофан Затворник:​

Грех несмертный, иначе простительный, по противоположности со смертным, есть тот, который не погашает духовной жизни, не отдаляет человека от Бога, не изменяет центра его деятельности, при котором можно без смущения обращаться к Богу и беседовать с Ним в молитве искренно. Такого рода грехов бесчисленное множество, и от них никто не свободен, кроме Господа Иисуса Христа и Пречистой Богородицы. Посему сказано: "аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас" (1 Ин. 1:8), или "много бо согрешаем ecu" (Иак. 3:2), еще: "седмерицею падет праведный" (Притч. 24:16); "яко несть человек праведен на земле, иже сотворит благое и не согрешит" (Еккл. 7:21).
Трудно, однако ж, определить, какие именно эти грехи, тем больше, что несмертность греха зависит и от внутреннего расположения духа, а не от одной маловажности предмета его. Решительно только можно, сказать, что все грехи невинного неведения, неосмотрительности ненамеренной, иногда неприличия и неблагоразумия легкого суть грехи несмертные, изви-. нительные, потому особенно, что в них не участвовало намерение и желание сделать что недоброе. Кто, увидев их в себе, осудит отвращением, тому простятся они. Вообще, все легко худое, без сознания худости совершенное, есть грех простительный. Худость таких дел и близость к смертному греху возрастает по мере сознания их худости при совершении их. Это особенно должно сказать о вещах безразличных, когда они совершаются не с худою целью, но и не с доброю, а в естественном их порядке. В последнем случае они могут заимствовать худость от того действия, какое производят на душу человека, например, прогулка может оставлять рассеянность в мыслях и возбуждать движение похоти. Кто заметил, что она имеет худое на него влияние и сознал вместе, что по сему самому он обязан прекратить ее, а между тем не прекращает, тот, очевидно, хотя легко, но оскорбляет совесть, нарушает ее покой и чистоту. Очевидно, что такого рода грех уже выступил из несмертного и очень приблизился к смертному, а учащение действительно превратит его в такой. Ибо больше всего и замирает жизнь духа от развлечений.

Св. Иоанн Златоуст в толковании на слова апостола Павла:

"Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь, судия же мне Господь" (1 Кор. 4, 4) объясняет сущность несмертного греха:

"Но почему он не считает себя оправданным, тогда как не знает за собой ничего? Потому что и ему случалось допускать некоторые прегрешения, без собственного сознания этих прегрешений".

Святитель Димитрий Ростовский:​

Сколько грехов несмертных? Их невозможно пересчитать, по слову Псалмопевца: "Кто усмотрит погрешности свои?" (Пс. 18, 13).

Св. Игнатий (Брянчанинов):​

«Бежим, бежим убийцы нашего — греха! Бежим греха не только смертного, но и простительного, чтоб он не обратился от небрежения нашего в страсть, низводящую в ад наравне с смертным грехом. Есть грехи простительные. Так, если случится кому увлечься чревообъядением, блудным воззрением и помышлением, произнести гнилое слово, солгать, украсть что-либо маловажное, потщеславиться, погордиться, прогневаться, на короткое время огорчиться или воспамятозлобствовать на ближнего, во всех таких увлечениях, по немощи человеческой, когда за ними следует сознание и раскаяние, мы удобно получаем прощение от милосердого Бога. Простительный грех не разлучает христианина с Божественною благодатию и не умерщвляет души его, как делает то смертный грех; но и простительные грехи пагубны, когда не раскаяваемся в них, а только умножаем бремя их. По сравнению, сделанному святыми Отцами, одинаково может потопить человека и навязанный на шею тяжелый камень и навязанный мешок с песком: так одинаково влекут в адскую пропасть и смертный грех и накопленное множество малых, простительных грехов.

...и несмертные грехи… выросши и объявши человека, могут очень близко подойти к грехам смертным. Грех, овладевший человеком, называется страстию. Страсть подлежит вечной муке, сказали Отцы… И потому никак не должно пренебрегать грехами несмертными, особливо должно наблюдать, чтоб какой-нибудь грех не вырос, и не образовалась в навыке к нему страсть».

 

Диавол​

Диавол (или сатана, веельзевул, велиар, князь бесовский, денница) - один из разумных духов, ангелов, уклонившийся на путь зла. Обладая, как все разумные существа, свободой, данной ему для совершенствования в добре, он "в истине не устоял" и отпал от Бога. Причиной грехопадения в мире ангельском была гордыня. "Ибо начало греха — гордость", говорит сын Сирахов (Сир. 10,15). Апостол Павел, предостерегая апостола Тимофея от поставления в епископа из новообращенных, прибавляет: "чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом" (1 Тим. 3, 6).

Денница, возгордился своим могуществом и силой, не захотел любить Бога и исполнять волю Божию, а захотел сам стать, как Бог. Он начал клеветать на Бога, всему противиться, и стал темным, злым духом - диаволом, сатаной. Слово "диавол" значит "клеветник", а слово "сатана" значит "противник" Бога и всего доброго. Этот злой дух соблазнил и увлек за собою многих других ангелов, которые также стали злыми духами. Спаситель сказал о нем: "он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи". (Ин. 8, 44).

Тогда против Сатаны выступил один из высших ангелов Божиих, архангел Михаил, и сказал: "кто равен Богу? Никто, как Бог!" И произошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против Сатаны, а Сатана и бесы его воевали против них.

Но не могла злая сила устоять против ангелов Божиих и пала. Господь Иисус Христос сказал: "Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию" (Лк. 10, 18). Диавол и его слуги лишены пребывание в светлых небесных обителях. Низверженные из горнего мира, они действуют в мире поднебесном, среди людей на земле и как бы взяли в свое обладание ад и преисподнюю.

Все они, по своей нераскаянности, так утвердились в зле, что уже не могут быть добрыми. Они стараются коварством и хитростью соблазнить каждого человека, внушая ему ложные мысли и злые желания, чтобы погубить.

По свидетельству слова Божия, начало греха идет от диавола. "Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил" (1 Ин. 3, 8).

Сатана дерзал искушать самого Господа Иисуса Христа в пустыне (Мф. 4, Лк. 4).
Диавол, принявший образ змия, был искусителем и виновником грехопадения первых людей (Быт. 3). В Апокалипсисе он называется "великий дракон, древний змий" (Отк. 12, 9).

Его смертельную ненависть к людям вызывает данное Создателем поручение человеку, как носителю образа Божьего, владычествовать на земле (Быт 1, 28). В этой ненависти к людям кроется ненависть диавола к Самому Богу. Чтобы ему противостоять, нужно твердо стоять в вере (1Пет 5, 8 и след.). Новозаветная Церковь - это камень преткновения для действий диавола в этом мире (ср. Откр 12, 17). Своей Церкви Христос дал власть побеждать злых духов (Мк 16, 17; Лк 9, 1; Деян 16, 18; 1Ин 2, 13 и след.; Иак 4, 7). Ибо уверовавший во Христа стал чадом оберегающего его Отца Небесного, всемогущего Господа, властвующего и над диаволом.

Преп. Иоанн Дамаскин: ​

Из этих ангельских сил тот ангел, который стоял во главе надземного чина и которому Бог вверил охранение земли, не был создан злым по природе, но был добрым и создан для добра, и не получил в себя от Создателя и следа зла. Но он не вынес света и чести, которую ему даровал Творец, но по самовластному произволению обратился от того, что согласно с природой, к тому, что противоестественно, и возгордился против Творца своего — Бога, восхотев восстать против Него, и первый, отступив от блага, впал в зло. Итак, будучи создан от Творца светом и быв благим, — ибо виде Бог вся, елика сотвори, и се добра зело (Быт. 1, 31), — он по свободной воле сделался тьмою. Им увлечено, ему последовало и с ним ниспало бесчисленное множество подчиненных ему ангелов.

Св. Кирилл Иерусалимский: ​

Итак, первый виновник греха и родоначальник зол есть диавол. Не я говорю это, но Господь сказал: «Потому что сначала диавол согрешил» [ 1 Ин. 3, 8] …. будучи создан благим, по собственному произволению сделался диаволом, от дел своих, получив себе имя (диавол в переводе означает - клеветник). Быв Архангелом, впоследствии назван диаволом за клевету; быв добрым Божиим служителем, стал сатаною в полном значении сего имени, потому что сатана значит противник. … Диавол пал и многих увлек с собою в отступление. Он влагает похотения в покоряющихся ему. От него прелюбодеяние, блуд и все, что только есть худого.

Св. Василий Великий:​

Откуда дьявол, если зло не от Бога? Что скажем на это? То, что и на такой вопрос достаточно нам такого рассуждения, какое представлено о лукавстве и человеке. Ибо почему лукав человек? По собственному своему произволению. Почему зол дьявол? По той же причине, потому что и он имел свободную жизнь, и ему была дана власть или пребывать с Богом, или удалиться от Благого. Гавриил — ангел и всегда предстоит Богу. Сатана — ангел и совершенно ниспал из своего чина. И первого соблюло в горних произволение, и последнего низринула свобода воли. И первый мог стать отступником, и последний мог не отпасть. Но одного спасла ненасытимая любовь к Богу, а другого сделало отверженным удаление от Бога. И это отчуждение от Бога есть зло.

Св. Иоанн Кронштадский:​

Царство жизни и царство смерти идут рядом; говорю - идут, потому что они духовны. Начальник первого, т.е. царства жизни, есть Иисус Христос, и кто со Христом, тот несомненно в области жизни; начальник второго, т.е. царства смерти, есть князь власти воздушной - диавол с подчиненными ему духами злобы, которых так много, что далеко превышает число всех людей, живущих на земле. Эти чада смерти - подданные князя воздушного - в постоянной упорной войне с сынами жизни, т.е. с верными христианами, и всеми мерами хитрости стараются склонить их на свою сторону чрез похоть плоти, похоть очей и гордость житейскую, потому что грех, преступление - их стихия, и чрез грехи, если мы в них не раскаиваемся, переходим на их сторону; тех же, для коих грехи составляют как бы ежедневную потребность, кои пьют беззаконие как воду, они не беспокоят, потому что они - их собственность, пока они живут беспечно касательно своей души; но обратись только они к Богу, сознай свои грехи вольные и невольные - и война запылает, полчища сатанинские поднимутся и поведут непрерывную брань. Отсюда видите, как необходимо искать Христа как Начальника жизни, Победителя ада и смерти.

Диаволу неизвестно будущее ​

Преп. Иоанн Лествичник объясняет, что будущее демонам неизвестно, но они, будучи духами и потому умея быстро перемещаться на большие расстояния, возвещают то, что уже произошло в отдалении от человека, или то, что им известно, как духам, например, о болезнях людей, либо, зная настоящее, наугад возвещают то, что может произойти в будущем:

«Бесы тщеславия - пророки в снах. Будучи пронырливы, они заключают о будущем из настоящих обстоятельств и возвещают нам оное, чтобы мы, по исполнении сих видений, удивились и, как будто уже близкие к дарованию прозрения, вознеслись мыслию. Кто верит бесу, для тех он часто бывает пророком; а кто презирает его, пред тем и он всегда оказывается лжецом. Как дух, он видит случающееся в воздушном пространстве и, заметив, например, Что кто-нибудь умирает, он предсказывает это легковерным через сновидение. Бесы о будущем ничего не знают по предвидению, но известно, что и врачи могут предсказывать смерть. Кто верит снам, тот вовсе не искусен, а кто не имеет к ним никакой веры, тот любомудр. Посему, кто верит снам, тот подобен человеку, который бежит за своею тенью и старается схватить».

Диавол уже не может покаяться и измениться к добру​

«Падение для ангелов то же, что смерть для людей. Ибо после падения для них нет покаяния, как и для людей оно невозможно после смерти», пишет преп. Иоанн Дамаскин.

Дьяволу, демонам его и последователям его уготован огонь неугасимый и вечное мучение:

"Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его" (Мф. 25, 41).

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин пишет "о неисправимой злости злых духов":

Сверх того, существо духовное, не обложенное грубою плотью, как не может иметь извинения в злых своих намерениях, так исключает всякое помилование в злодеяниях; ибо оно не наводится на грех никаким внешним возбуждением плоти, как мы, но замышляет его по одной своей злой воле, а потому грех его без прощения, болезнь без врачевания; духовное существо падает без увлечения со стороны земного вещества, потому нет для него никакого снисхождения, нет места покаянию. Отсюда само собою следует, что борьба между плотью и духом, в какой они поставлены в нас, не только не пагубна для нас, но напротив, доставляет нам большую пользу.

Архиерейский собор 1935 года, проходивший под председательством Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита (впоследствии - патриарха) Сергия (Страгородского) и посвященный учению прот. С. Булгакова, напоминает:

"Нельзя забывать, что диавол уже не может обратиться, а равно и все ему всецело предавшиеся. Значит, рядом с "градом Божиим" и "вне" его (Апок 22:15) навеки останется область отвержения, "смерть вторая" (Апок 21:8). Откровение не знает апокатастасиса всей твари, а лишь обожение тех, кто будет со Христом. "Бог будет всё" лишь в "сынах Царствия", всё во всех, чья воля сознательно отождествилась с волей Божией" (М.П. К вопросу о так называемом "единоличном мнении" митрополита Сергия. // Символ. №39. 1998. - С. 166. Под этим, помимо будущего патриарха Сергия, подписалось 10 епископов, что в то время составляло едва ли не всю полноту епископата Русской Православной Церкви, находившегося на свободе. Большинство из этих архиереев приняли впоследствии мученический венец).

 

1. Святые отцы о том, что такое духовная брань​

Преп. Макарий Оптинский пишет, что духовную брань должны вести все христиане, не только монахи, но и миряне:

«Можно ли быть без брани, находясь в воинстве духовном? Брань невидимая и всегдашняя! К тому же враги злы, сильны, хитры и коварны; а еще более укрепляются нашею леностию и нерадением, а больше всего гордостию, чрез которую имеют смелый и дерзкий приступ... Как нельзя из рекрута вдруг или скоро сделаться генералом и, не быв на многих сражениях, быть искусным воином, так равно, а еще и более, не успевши вступить в поприще духовной брани, уже думать, что оной научилась; или желать скоро свободиться от страстей и лететь выспрь, день от дня возвышаясь. Не думай о себе, что будто бы ты уже и научилась духовной брани; нет, оная многообразна, и не надейся вскорости победить страсти: это требует многого времени, подвига, труда, смирения и помощи Божией».

«Упомянули вы в своем писании, что Бог не требует более от человека, как исполнения обязанностей звания, в котором он рожден, которые, по разумению вашему, стараетесь исполнить без укору совести. Как сей пункт немаловажен, то и о нем надобно получше рассудить. Обязанность сия состоит в исполнении заповедей Божиих, по обету, данному нами в крещении, в каком бы кто звании ни был; но нам в исполнении оных предлежит сопротивление от врага рода человеческого — диавола, о чем пишут святые Апостолы... Видите, какую мы имеем невидимую войну: он всегда старается бороть род христианский противными действиями заповедям Божиим, чрез наши страсти; к сему служат главные его оружия — страсти: славолюбие, сластолюбие и сребролюбие. Побеждены быв сими, или одною из них, и прочим страстям даем свободный вход действовать в сердцах наших. Из вашего же разумения видно, что вы о сей брани или сопротивлении имеете несовершенное понятие и не столько осторожности, а только старание ваше, без укора совести, исполнять свою обязанность; но и в сию не проникли, как должно, в чем оная состоит. Ежели бы вы исполнили и весь долг свой без укору совести, а лучше сказать, без смирения, то никакой нет пользы.

Посему, какой бы мы ни проходили образ жизни, везде предлежит нам брань духовная от духов злобы, возмущающих наши страсти и понуждающих нас к действию греховному, чем и испытуется наше произволение и любовь к Богу — в борении нашем. И если мы не имеем сей борьбы, то не научимся искусству, и не познаем своей немощи, и не стяжем смирения, а оно так велико, что и кроме дел может нас спасти, как пишет св. Исаак в 46 Слове».

«Вы желаете сохранить заботу о спасении души своей, что, видно, и на деле исполняете; говорите, что в вас происходит непрерывная борьба, и с каждым днем являются новые недостатки; да это и необходимо в подвиге христианина: мы стоим на брани против духов злобы, они борют нас нашими же страстьми. Мы иногда побеждаемся и побеждаем, падаем и восстаем, и по мере смирения нашего получаем помощь Божию. Это сильное оружие на врагов необходимо для нас. Но как же мы смиримся, когда чрез наши недостатки не познаем нашей немощи? Они-то нас и смиряют. Прочтите... у св. Григория Синаита: "Аще не будет человек побежден... не может смириться"».

Преп. Макарий Оптинский наставляет, что тот, кто подвизается в деле спасения, в любых жизненных обстоятельствах будет должен вести духовную брань:

«Прочтите у св. Петра Дамаскина во 2 книге, в 5 Слове, о терпении, что "в умной брани не можно обрести места не имуща брани; аще и все творение пройдет кто, но куда не отыдет, брань обретает: в пустыни — звери и беси и прочие злые скорби и страшилища; в безмолвии — беси и искушения; посреди человеки — беси и человеки искушающие, и несть места нестужательна когда-либо"».

«Кто начинает проходить духовную жизнь, то обыкновенно и брань духовная сильнее восстает на них…»

Если же христианин не чувствует мысленной брани, то это тревожный знак, пишет преп. Макарий Оптинский:

«...Если не будет брани, то еще хуже; значит, тот имеет содружество с врагами, то они и не борют его».

«...Будь благодарна Господу, что Он смотрительно тебя призвал на служение Себе и на брань против невидимых врагов. Там [в миру] тебе не было бы и брани, и все пороки тебя оставили бы, кроме одного, могущего все прочие дополнить [т. е. гордости]...»

Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит о необходимости трезвения:

«Господь заповедал нам непрестанную молитвенную бдительность над собой, называемую трезвением. Трезвение есть истинное смирение, сосредоточившее надежду свою в Боге, отрекшееся от всякой самонадеянности и от надежды на людей.
Стяжи постоянное трезвение, постоянное бодрствование над собой. Без строгой бдительности невозможно преуспеть ни в одной добродетели».

Св. Феофан Затворник пишет о том, в чём заключается духовная борьба христианина:

«…два бдительных стража должен иметь постоянно воин Христов: трезвение и благорассмотрение. Первый обращен внутрь, а последний вовне; тот наблюдает за движениями, выходящими из самого сердца, а этот предугадывает движения, имеющие возникнуть в нем по внешнему влиянию. Закон для первого: после того как памятию о Божием присутствии изгнано из души всякое помышление, стань у дверей сердца и тщательно блюди за всем входящим в него и выходящим из него, особенно же не давай предупреждать действий чувству и желанию, ибо отсюда все зло».

Преп. Макарий Оптинский учит о сути и смысле духовной борьбы:

Жизнь наша есть духовная война с невидимыми духами злобы. Они возмущают нас залогственными нашими страстьми и побуждают к поступлению заповедей Божиих. Когда вникнем и рассмотрим внимательно, то найдем, что на всякую страсть есть врачевство — заповедь, противуположная оной; а потому враги и стараются не допустить нас до сего спасительного врачевства... Христианин, провождающий жизнь по заповедям Божиим, должен быть испытуем различными искушениями: 1) потому что враг, завидуя нашему спасению, всякими кознями старается сделать нам препятствие к исполнению воли Божией; и 2) потому что не может быть тверда и истинна добродетель, когда не будет испытана противным ей препятствием и останется неколеблемою. Почему в жизни нашей есть духовная брань всегдашняя.

2. Спасительность духовной борьбы​

Священное Писание говорит:

«Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Петр. 5, 8).

Преп. Макарий Оптинский пишет о необходимости для спасения духовной брани:

«Не в том только состоит дело [спасения], что сходить в церковь да сесть за пяльцы, а надобно смотреть за сердцем своим и истреблять страсти: гордость, самолюбие, тщеславие, гнев, ярость, злобу, обжорство, похоть плоти и прочее; в том-то и состоит наша духовная брань — противиться страстям, истреблять их помощию Божиею.

«Нестъ наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6, 12); равно и «оружия воинствования нашего не плотския», но духовные, «способные на разорение твердем вражиим» (2 Кор. 10, 4), о коих также пишет св. апостол: «сего ради приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют» (Еф. 6, 13)... Он велит препоясаться истиною, облечься в броню правды, обуть нозе в утотование благовествования мира, восприять шит веры, в немже возможно все стрелы разжженные лукаваго угасити, и шлем спасения восприять, и меч духовный, иже есть глагол Божий (Еф. 6, 14—17). Вооружась сими оружиями, надобно приступать к брани со многим смирением, а не с самонадеянием; а что брань сия необходима для хотящих спастися, то и премудрый Сирах возбуждает: «чадо! аще приступавши работами Господеви Богу, уготови душу твою во искушение» (Сир. 2, 1)... Видишь, что хотящим спастися неминуемо предлежит брань духовная со врагами душ наших, которые нас борют и побеждают чрез наши же страсти, что вижу и в твоем устроении, описанном тобою.

...Невозможно и спастись, чтобы не иметь браней от врага; он имеет оную с нами неотдышною, по слову старца Онуфрия Молдавского, и борет нас нашими же страстьми, но не надобно ужасаться сего, а стоять твердо, уповая на помощь Божию и молитвы матери... Когда же кто и борьбы не имеет никакой от врагов, то это опасно, ибо как он познает кроющиеся в нем страсти? Как придет в познание своей немощи? И как смирится? Он только будет питать внутреннего фарисея мнимыми своими исправлениями и дойдет до бедственного устроения прелести.

…В сем-то состоит и обучение, чтобы познавать свою немощь; не в том состоит благочестие, чтобы, не имев борьбы и не чувствуя страстей, мнеть себя стоящими на пути спасения, но в том, когда мы истинно смиримся; тогда и добродетели, творимые нами, будут ограждаемы и хранимы силою смирения».

Св. Исихий Иерусалимский говорит: ​

«Как блага, приятна, светла, сладостна и прекрасна добродетель трезвения, Тобою, Христе Боже, направляемая и человеческим умом проходимая в великом смирении. Ибо она до моря и глубины созерцаний простирает свои ветви и до рек сладких Божественных Тайн - отрасли свои (Пс. 79, 12), напояет (орошает, освежает) ум, с давнего времени палимый нечестием лукавых бесовских помыслов и неистового мудрствования плоти, которые несут смерть. Трезвение подобно лествице Иакова, на верху которой восседает Бог и по которой ходят Ангелы. Оно исторгает из нас всякое зло, отсекает многословие, злословие, оклеветание и весь список чувственных страстей, не желая и на короткое время лишиться собственной сладости.

Как без пищи и питья невозможно жить на земле, так без хранения ума и чистоты сердца - что называется трезвением - невозможно душе достичь чего-либо духовного и угодного Богу или избавиться от мысленного греха, даже если бы кто-нибудь страхом мук принудительно удерживал себя от согрешения делом».

Св. Феофан Затворник пишет о значении мысленной брани в духовной жизни:

«…все значение делания внутреннего… оно — исходище, основа и цель всего подвижничества. Все делание наше может быть сокращено в следующую формулу: собравшись внутрь себя, восставь духовное сознание и жизнедеятельность и в этом настроении ходи по начертанному внешнему деланию под руководителем или Промыслом, но при этом с строгим и напряженным вниманием замечай и следи все возникающее внутри. Коль скоро родится страстное восстание, гони его и поражай, и мысленно, и деятельно, не забывая возгревать в себе дух сокрушенный и болезнующий о грехах своих.

Сюда должно быть сведено все внимание подвижника, чтобы, подвизаясь, он не рассеивался и был как бы связан или препоясан по чреслам помышлений своих. Хождение с таким внутрь-пребыванием и хранением есть хождение трезвенное, а наука о сем есть наука трезвения. Теперь понятно, почему все подвижники главнейшею из добродетелей подвижнических считали добродетель трезвения и не имеющего ее почитали бесплодным».

Преп. Исаак Сирин пишет о спасительности трезвения:

«…кому вверено сокровище, тот не спит.

Если будем хранить закон трезвения и дело рассуждения с ведением, плодом чего бывает жизнь (вечная), то борьба с приражениями страстей совершенно не приблизится к уму. … Пока человек живет, он имеет нужду в трезвенности, попечительности и бодрственности, чтобы сберечь свое сокровище. Если же оставит назначенный ему предел (т.е. трезвенность и попечительность), то сделается болен и будет окраден. Не до того только времени трудиться должно, пока увидишь плод; но надобно подвизаться до самого исхода. Ибо нередко и созревший плод побивается внезапно градом. Кто вмешивается в житейские дела и пускается в беседы, о том невозможно еще быть уверенным, что здравие его сохранится в нем.

…А умерщвление себя для мира состоит не только в удалении человека от общения в собеседование тем, что есть в мире, но и в том, чтобы в беседе ума своего не вожделевал мирских благ.

Если приобучим себя к доброму размышлению, то будем стыдиться страстей, как скоро встретимся с ними. И это знают изведавшие опытом на себе самих. Но будем стыдиться приближения к страстям также и вследствие причин, вызывающих их».

Св. Игнатий (Брянчанинов) пишет о необходимости трезвения, борьбы с лукавыми помыслами в борьбе со страстями:

Подвижник Христов должен отречься не только от совершения греха делом, но и от совершения его в воображении и чувстве. Каждая страсть усиливается от услаждения ею, от исполнения беззаконных требований и представлений ее тайными душевными движениями. Страсть, исполненная на самом деле, или насажденная в душу долговременным сочувствием ей и питанием ее, получает владычество над человеком. Нужно много времени, нужен кровавый подвиг, нужно особенное Божие милосердие, особенная Божия помощь, чтоб свергнуть иго страсти, принятой произвольно, получившей власть над человеком, или от падения человека в смертный грех, или от преступного, произвольного наслаждения грехом в сокровенном душевном чертоге, посвященном Христу.

Преподобный Исидор Пелусиот:

Страсть если найдет вас обессиленными и ослабевшими, то легко поборет; а если найдет трезвенными и разгневанными на нее, то немедленно оставит вас.

3. Виды помыслов​

Помыслы происходят в человеке от Бога, от диавола и от естества самого человека.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин:​

Мы должны знать, что есть три начала наших помыслов: от Бога, от диавола и от нас. От Бога бывают, когда Он удостаивает нас посетить просвещением Святого Духа, возбуждая нас к высшему преуспеянию, и вразумляет нас спасительным сокрушением о том, что мы мало преуспели, или, пребывая в беспечности, были побеждены чем-либо, или когда открывает нам небесные тайны, обращает волю и намерение наши к лучшему... От диавола происходят помыслы, когда он старается низложить нас как услаждением пороками, так и тайными обольщениями, с тонкой хитростью ложно представляя зло под видом добра и преобразуясь перед нами в Ангела света... А от нас помыслы происходят, когда естество вспоминает то, что мы делаем, или сделали, или слышали... Эту троякую причину мы постоянно должны наблюдать, и все помыслы, возникающие в нашем сердце, зорко рассматривать, сначала исследуя происхождение их, причины и виновников, чтобы можно было знать, как мы должны относиться к ним, смотря по достоинству внушивших их, чтобы нам сделаться искусными...

Евагрий Понтийский:

Между помыслами Ангельскими, человеческими и теми, кои от бесов, различие, как мы узнали помощью долгих наблюдений, таково: ангельские ищут узнать естество вещей и исследуют духовное их значение, как то: для чего сотворено золото, и для чего оно рассеяно в виде песка где-то в дальних местах земли, и отыскивается с большим усилием и трудом? как найденное промывается водой и предается огню, и таким образом вдается в руки художников, делающих из него для скинии светильник, кадильницу, «чашицы и фиалы» (2 Пар. 4, 21), из которых, по благодати Спасителя, не пьет уже ныне царь Вавилонский (Дан. 5, 3). Клеопа же приносит горящее от сих таинств сердце. Демонский помысел этого не ведает и не разузнает, а только бесстыдно внушает одно стяжание чувственного золота и предсказывает имеющие быть от того наслаждение и славу. А человеческий помысел ни стяжания не ищет, ни о том не любопытствует, чего символом служит золото, но вносит в мысль один простой образ золота, без страсти и любостяжания. Подобное же рассуждение придется изречь и о других предметах, если станет кто сокровенно упражнять ум свой по сему образцу.

Преподобный Петр Дамаскин:
​

Все помыслы бывают трех устроений – человеческого, демонского и ангельского.

Человеческий помысл связан с каким-либо воспоминанием. Демонский же помысел бывает сложный – из мыслей и страстей.

Ангельский же помысл есть бесстрастное ведение вещей, т. е. истинное знание, охраняющее ум и сохраняющее его от крайностей.

Св. Феофан Затворник п​

ишет о том, что помыслы могут быть телесные, душевные и духовные:

Есть помыслы телесные, есть душевные и духовные. Для всякого очевидно, что они все могут быть и во всякое время, но, естественно, вначале заметнее быть телесным, далее открываться душевным и духовным. Соответственно сему должна переходить и брань, или менять свои позиции. Знать это должно для того, чтобы победившему, например, тело не предаться беспечности от чувства безопасности, потому что он может быть побежден через душу, и умиривший душу может быть поражен в духе. Вообще, пока есть дыхание, брань не прекратится, хотя может стихать, и иногда надолго.

Святые отцы утверждают, что мы не можем запретить помыслам приходить, но в наших силах – противиться им, отсекать лукавые и возделывать добрые:

Брат сказал авве Пимену: "Меня одолевают помыслы, и я бедствую от них". Старец вывел его из келлии на воздух и сказал ему: "Распростри полы одежды твоей, и удержи ветры". Брат отвечал: "Я не могу сделать этого". Старец ответил: "Не помешаешь ты и приходить помышлениям, но твое дело - противиться им".
(Отечник)

Преп. Амвросий Оптинский наставляет, что бесы соблазняют нас, внушая помыслы по видимости добрые, но на самом деле – лукавые:

Святой Авва Дорофей, объясняя козни диавола, пишет: он не столько неискусен в делании зла и знает, что человек не хочет согрешить, и потому не внушает ему какие-либо явные грехи и не говорит ему: иди сотвори блуд или пойди украдь, но находит в нас одно мнимо-благое пожелание или одно самооправдание и тем, под видом доброго, вредит. Так он благовидными внушениями извлек N. из обители и тебя смущает тем же образом, и вообще путает тебя пожеланиями своей воли.

4. Гибельность грешных помыслов​

Священное Писание говорит о значении помыслов в жизни души:

«Слово Божие судит» не только дела и слова, но и «помышления сердечные» (Евр. 4, 12).

Святые отцы говорят, что лукавые помыслы способны погубить душу человека, который им придаётся:

Св. Игнатий (Брянчанинов):

Плод лжепророка - помысла, возникшего под влиянием падения и лукавых духов - нравственное расстройство и гибель человека.

Сочетавшийся с греховными помышлениями и мечтаниями, сочетавается с самим сатаною и подчиняется ему в сей век и в будущий: почему необходимо бороться с помыслами.

Святитель Феофан Затворник:​

Погибели предшествует гордость (Притч. 16, 18). Стало быть, не допускай злых мыслей, и не будет падений. Между тем, о чем больше всего небрегут? О мыслях. Им позволяют бурлить сколько и как угодно, и думать не думают когда-нибудь укрощав их или направлять к разумным занятиям. А между тем в этой внутренней суматохе подходит враг, влагает зло в сердце, обольщает его и склоняет на это зло. Остается ему или исполнять скованное сердцем зло, или бороться. Но наше горе в том, что за последнее почти никто не берется, а все, как связанные, ведутся на зло.

Святитель Тихон Задонский:​

«Как слово Божие, греховным помыслом презренное и неисполненное, так и совесть, тем же раздраженная, суд Божий и гнев Его возвещает человеку. И человек будет судиться не только за дела и слова, но и за злые помыслы, на страшном Христовом суде... Прелюбодействует уже тот, кто питает в сердце нечистые мысли: "Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца" (1 Ин. 3, 15), и всякий, кто питает злобу на ближнего и хочет ему повредить или его убить, хотя и не убивает на деле. И тот есть вор и хищник, который желает чужую вещь похитить, хотя и не похищает, и тот пьяница, который хочет упиваться, хотя и не упивается... Этот грех совершается против десятой заповеди: "Не желай"... (Исх. 20, 17). И хотя такой человек не делает ближнему зла, но хочет сделать, и так грешит против Божия повеления. Ибо Бог как говорит к душе и сердцу, так и смотрит, куда клонится сердце человека, и по тому его судит. Христианину не только не должно делать, но и хотеть зла, если он не хочет против слова Божия и своей совести согрешить, и так ее уязвить, и подпасть суду Божию.

Надо отсекать помыслы, ибо они делают бесплодной духовную жизнь».

Преп. Макарий Египетский говорит о том, что и грешные помыслы, без явных грешных дел, могут погубить душу:

«Должно хранить душу и всячески ее блюсти, чтоб она не приобщалась скверным и злым помыслам. Как тело, совокупляясь с другим телом, заражается нечистотою, так и душа растлевается, сочетаваясь с скверными и злыми помыслами и согласуясь заодно с ними. Это надо разуметь не об одном или двух родах помыслов, приводящих ко греху, но о всех вообще злых помыслах, как то: о помыслах неверия, лести, тщеславия, гнева, зависти и рвения. В отвержении всех этих помыслов и заключается очищение себя «от вcякия скверны плоти и духа» (2 Кор. 7, 1). Знай, что и в тайне души содевается действием непотребных помыслов растление и блужение, по слову великого Апостола: «аще кто храм Божий растлит, растлит того Бог» (1 Кор. 3, 17). Под именем храма Божия разумей это видимое наше тело. Так и тот, кто растлит душу и ум, соединяясь и совокупляясь с злобою, повинен казни. Как должно хранить тело от видимого греха, так должен хранить и душу, эту невесту Христову, от непотребных помыслов. «Обручих вы», говорит Апостол, «единому мужу невесту представити Христу» (Ср.: 2 Кор. 11, 2). И другое Писание говорит: «всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходища живота» (Притч. 4, 23). И опять: научись из Божественного Писания, что «строптивая помышления отлучают от Бога»» (Прем. 1, 3).

Преподобный Ефрем Сирин:​

Будем избегать недоброго помышления, потому что помышление судится наравне с поступком.

Как дева, обрученная мужу, если ее обольстит другой, делается оскверненной в очах мужа, так и душа, увлекаемая нечистыми помыслами и дающая на них согласие, осквернена перед Небесным Женихом своим - Христом.

Часто человек не может совершить грех по многим причинам, и страх перед людьми нередко предотвращает грех; помышления же совершаются безбоязненно и без труда. Так, например, нередко кто-нибудь из вас обращал невоздержный взор и увлекался своим помыслом, но тотчас проходил мимо. Такой уподобляется подстреленной серне, которая убегает от ловцов, но уносит в себе вонзенную стрелу. Ибо кто из вас побежден помыслом, тот уже нецеломудрен перед Богом. Если бы не страх людской и не стыд, человек вместе с душой своей часто растлевал бы и тело. Потому он не увенчается уже как целомудренный, но если не покается, непрестанно будет нести наказание.

Если нечистый помысел найдет себе вход в душу твою, он представляется ей сладостным и занимает ее собою, чтобы умертвить; и делается лукавый помысел как бы сетью в душе, если не будет изгнан молитвой, слезами, воздержанием и бдением.

Преподобный Нил Сорский предостерегает, что значение помыслов нельзя недооценивать:

«Страсть подлежит или соразмерному покаянию или будущей муке. Должно раскаяваться в страсти и молиться о избавлении от нее: она подлежит будущей муке за нераскаяние в ней, а не за производимую ею внутреннюю борьбу. Если б вечною мукою каралась самая борьба, то без совершенного бесстрастия не было бы отпущения грехов, которое, однако ж, получено многими, как говорит святой Петр Дамаскин. Боримый какою бы то ни было страстию должен тщательно противиться ей, сказали отцы. Приведем в пример блудную страсть. Боримый блудною страстью к какому-либо лицу, должен всячески удаляться собеседования с ним и сопребывания, прикосновения даже к одежде его и обоняния его. Не хранящийся во всем этом совершает страсть и любодействует помыслами в сердце своем, сказали Отцы. Таковой сам возжигает в себе пещь страстей и вводит в себя, как зверей, лукавые помыслы».

О том же читаем у св. Игнатия (Брянчанинова):

«Беда получить сердечную язву — страсть! Эту язву наносит иногда самое ничтожное обстоятельство: один неосторожный, по-видимому, невинный взгляд, одно необдуманное слово, одно легкомысленное прикосновение могут заразить неисцельно. В какой тяжкий грех мог впасть вышеупомянутый затворник особенно уважаемый гражданами, никуда не выходивший из келлии, не соблазнивший никого, напротив, служивший назиданием для многих и погибший за свое невидимое мысленное общение с сатаною, по причине которого он не упокоил в себе Святого Духа ни единого часа? — В некотором женском монастыре жила при игумении ее племянница, прекрасная собою, по наружности, и неукоризненного поведения. Все сестры любовались и назидались ее ангеловидностию и необыкновенною скромностию. Она скончалась. Ее похоронили торжественно, в твердой уверенности, что чистая душа ее воспарила в райские обители. Огорченная разлукою с нею, игумения предавалась непрестанной молитве, усиливая эту молитву постом и бдением, и просила Господа, чтоб Он открыл ей, какой небесной славы удостоилась ее племянница в лике блаженствующих девственниц? Однажды, когда игуменья, в келейной тишине преполовляющейся ночи, стояла на молитве, — внезапно расступилась земля под ее ногами и клокочущая огненная лава потекла пред взорами молившейся. Вне себя от испуга, она взглянула в открывшуюся пред нею пропасть — и видит среди адского пламени свою племянницу. «Боже мой! — отчаянно воскликнула она. — Тебя ли вижу я?» — «Да», — со страшным стоном произнесла погибшая. — «За что ж это? — с горестью и участием спросила старица. — Я надеялась видеть тебя в райской славе, в ликах ангельских, среди непорочных агниц Христовых, а ты… За что это?» — «Горе мне окаянной! — простонала мучившаяся. — Я сама виною вечной моей смерти в этом пламени, непрестанно пожирающем, но не уничтожающем меня. Ты хотела видеть меня — и Бог открыл тебе тайну моего положения». — «За что ж это?» — снова сквозь слезы спросила игумения. — «За то, — отвечала мучившаяся, — что я в виду вашем казалась девственницею, непорочным ангелом, а на самом деле была не то. Я не осквернила себя плотским грехом, но мои мысли, мои тайные желания и преступные мечты свели меня в геенну. При непорочности моего девического тела, я не умела сохранить в непорочности мою душу, мои мысли и движения сердечные, и за это я предана муке. По неосторожности моей я питала в себе чувство сердечной привязанности к одному юноше, услаждалась в моих мыслях и мечтах представлением его прекрасного вида и соединением с ним, и, понимая, что это грех, совестилась открыться в нем духовнику при исповеди. Следствием порочного услаждения нечистыми мыслями и мечтаниями было то, что по кончине моей святые Ангелы возгнушались мною и оставили меня в руках демонов. И вот теперь я горю в геенском пламени, вечно буду гореть и никогда, никогда не сгорю, нет конца мучению для отверженных небом!» Сказав это, несчастная застонала — застонала, заскрежетала зубами и, подхваченная пылающею лавою, скрылась со всем видением от взоров игумении».

Св. Феофан Затворник пишет о значении борьбы с помыслами для очищения сердца:

«…главный вид, в каком является враждебное в нас, есть помысл. Когда враг успеет занять нашу мысль худым помыслом, он уже не без прибыли, а нередко может торжествовать и победу, потому что к помыслу скоро может склониться и пожелание, а за пожеланием решение и на дело, а это уже грех и падение. На сем основании святые отцы, внимавшие себе, виды и степени восстания страстей и увлечения ими замечают такие: набег мысли, помысл, услаждение, пожелание, страсть, влечение, решение, а за ним и дело. В образе явления своего иногда они развиваются постепенно, одно за другим, иногда же каждое является отдельно, как вне порядка, кроме решения, которое всегда есть акт не непосредственный, а предшествуемый размышлением и склонением свободы: пока его нет, чистота цела и совесть чиста. Потому все до него акты обозначаются одним словом: помысл — просто или с приложением, помысл простой, страстный, похотный; потому, что он является в нас или как просто помысл, представление только греховного предмета, или как похоть, вожделение, желание, или, наконец, как страсть, как влечение. Все они позывают, искушают ум или дух на страстное, греховное, но это еще не зло, не грех, пока ум не соизволяет на них, вступает с ними в борьбу каждый раз, когда они появляются, пока не изгонит их. Пределы брани — с появления помысла, похоти, страсти, влечения до их исчезновения и вычищение всякого следа их; к тому и направлены все правила этой брани. Правда, мир действует совне, равно как и сатана, но их искусительные действия доходят до нашего сознания не иначе, как в каком-нибудь из этих трех, ибо вся их забота состоит в том, чтобы поколебать внутреннее состояние, склонить на них. Сюда направляются все их хитрости, так что в этом отношении не способ, не дела, какие они обращают на нас, а то, что они метят возбудить в нас, то важно и ценно в жизни и деятельности. Например, в гонениях не страдание человека — цель, а помысл ропота или отчаяния, или оставления добродетели. Вследствие сего в отношении к духовной брани можно решительно положить: несмотря на то, откуда и как возбуждается греховное, всю силу и все внимание обращай на это самое греховное, с ним начинай дело и борись. Закон этот превеликой важности: он будет держать человека внутрь, следовательно, в силе и некоторым образом в безопасности. Потому-то у святых отцов все правила обращены на помыслы, страсти, пожелания и применяются к их свойству; причины же не упоминаются или если и упоминаются, то без придания им особенного в этом отношении значения и нередко без разграничения. Ибо и мир, и бесы, и похоть могут возбуждать и возбуждают одну и ту же страсть, но она от того не получает особого характера. Итак, вот куда должно быть обращено все внимание подвижника, внутрь себя — на помыслы, пожелания, страсти, влечения, — преимущественно, впрочем, на помыслы, ибо сердце и воля не так подвижны, как мысль, а страсти и желания редко восстают отдельно, большею же частию рождаются из помыслов. Отсюда правило: отсеки помысл — и все отсечешь».

Св. Максим Исповедник:

Вещи вне ума, а мысленные представления их внутри него. В его власти употреблять сии последние хорошо или худо. За злоупотреблением мыслей следует злоупотребление вещей.

Великое дело не пристращаться к вещам, но еще более - быть бесстрастным к мысленным их впечатлениям, ибо брань злых духов с нами через помыслы - жестче брани через сами вещи.

5. Мысленная брань. Степени отношения к помыслам​

Чтобы у человека не создалось навыка ко греху и таким образом в нём не возникла губящая его страсть, надо бороться с грехом у самого истока его возникновения. Необходимое условие борьбы со страстями – это отсечение лукавых помыслов.

Авва Стратигий учит:​

Будь привратником сердца своего, чтобы не входили в него чуждые, постоянно спрашивая приходящие помыслы: наш ли ты, или от врагов наших?

Иеромонах Иов (Гумеров):​

«Страсть рождается в душе человека не сразу. Святые отцы говорят, что начинается она с прилога, или приражения. По-славянски «приразиться» – значит столкнуться с чем-то.

Прилог возникает в сознании человека от впечатлений увиденного, по какой-либо другой причине или как образ, навязанный врагом – диаволом. Но прилог приходит помимо воли человека, без его соизволения и участия. Человек сам волен принять прилог в сердце или отринуть его.

Если прилог принят, он уже обдумывается, делается своим. Отцы называют это также сочетанием или собеседованием с помыслом.

Третья стадия – это склонение к помыслу, или сосложение, когда воля настолько подпала под влияние греховной мысли, настолько сроднилась с ней, что человек уже готов перейти к действиям. Грех уже наполовину совершен в мыслях. Как говорит Господь в Евангелии: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф. 15, 19), таким образом показывая, с чего начинается грех – «со злого помысла» о нем. И апостол Иаков пишет: «Похоть же, зачав, рождает грех, а содеянный грех рождает смерть» (Иак. 1, 15).

Греховный помысел, который поселился в душе и сердце, обязательно когда-нибудь перейдет в действие. Человек, позволяющий себе нескромные взгляды, не хранящий свое зрение и слух от соблазнительных картин, имеющий в уме нечистые, блудные помыслы, не может оставаться целомудренным.

«Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не прогорело платье его? Может ли кто ходить по горящим угольям, чтобы не обжечь ног своих?» – вопрошает премудрый Соломон (Притч. 6, 27–28).

…Как же сохранить свою душу и ум в чистоте, если мы живем в мире, пропитанном информацией, если зрительные и звуковые образы пронизывают весь наш быт? Да, это, конечно, сложно, но возможно. В аскетике это называется хранение зрения, слуха и ума».
Преп. Нил Сорский учит о трезвении:

 

«Многие из святых отцов о сердечном делании, блюдении помыслов и хранении ума сказали различными словами, как каждый из них научен был Божией благодатью, но одинаково по смыслу, восприняв прежде слово Самого Господа, сказавшего: «От сердца исходят помышления злые и оскверняют человека» (Мф. 15, 19-20), и научившего «внутренность сосуда очищать» (Мф. 23, 26), и произнесшего, что «в духе и истине подобает поклоняться Отцу» (Ин. 4, 24). К этому же приводит и апостол, говорящий: «Если молюсь языком, [то есть устами], дух мой молится, [то есть голос мой], ум же безплоден. Помолюсь же духом, помолюсь же и умом» (1 Кор. 14, 14-15). И это апостол завещал об умной молитве и еще подтвердил, сказав так: «Хочу пять слов умом моим сказать, нежели тьму слов языком» (1 Кор. 14, 19). И святой Агафон сказал: «Телесное делание - только лист, внутреннее же, то есть умное, - это плод». Страшное изречение произносит притом святой этот: ««Всякое дерево, - говорит, - не приносящее плода доброго, [то есть хранения ума], бывает срубаемо и ввергаемо в огоны» (Лк. 3, 9). И еще сказали отцы, что [если] кто устами только молится, о уме же небрежет, тот молится воздуху, ибо Бог внимает уму. И Варсонофий Великий говорит: «Если внутреннее делание по Богу не поможет человеку - всуе трудится во внешнем». И святой Исаак телесное делание без умного назвал подобным неплодной утробе и сосцам сухим, ибо к познанию Бога, сказал он, приблизить оно не может. И многие святые отцы говорили так, и все согласны в этом; так и блаженный Филофей Синаит, говоря об иноках, только [внешнее] делание имеющих, по простоте же не ведающих мысленной брани, побед и поражений и потому небрегущих об уме, повелевает молиться о них и научать, чтобы как они от исполнения злых дел удерживаются, так в еще большей мере очищали бы ум, который есть зрительная сила души. Ведь прежде бывшие святые отцы от всего соблюдали ум, и обрели благодать, и в безстрастие и чистоту душевную пришли, не только отшельники и во внутренних пустынях в уединении жившие, но и в монастырях пребывавшие — не только от мира далеко отстоящих, но и в городах находящихся…

И блаженный Исихий Иерусалимский также говорит: «Как невозможно жить в этой жизни без еды и питья, так невозможно душе чего-либо духовного достигнуть без хранения ума, каковое называется трезвением, если кто и понуждает себя из страха мук, дабы не согрешать». Ибо истинный делатель Божиих заповедей, сказали отцы, не только на деле должен исполнять их, но и в уме остерегаться преступать заповеданное.

…святые, подвизавшись телесно, и умно трудились в винограднике сердца своего, и, очистив ум от страстей, обрели Господа, и стяжали разум духовный…»

Преп. Нил Сорский, следуя святоотеческому учению, наставляет, что отношение к помыслам имеет несколько степеней, одни из которых безгрешны, а другие грешны и потому подлежат наказанию или соразмерному покаянию:

«О различении [стадий] ведущейся с нами мысленной брани, о победах и поражениях [в ней] и о том, что надо тщательно противиться страстям.

Разнообразны, сказали отцы, восстания на нас мысленной брани, победы и поражения [в ней]: прежде — прилог, затем — сочетание, потом — сосложение, затем — пленение и потом страсть.

Прилог, сказали святые отцы (Иоанн Лествичник, и Филофей Синаит, и иные), — это простой помысел или образ [чего-либо] случившегося, только что в сердце вносимый и уму являющийся. … Просто сказать, это какая-либо мысль, уму человека принесенная. И это, говорят, безгрешно, ни похвалы не заслуживает, ни укоризны, так как не в нашей власти. Ибо невозможно, чтобы не было к нам прилога вражеского помысла.

Сочетанием же называют собеседование с явившимся [прилогом], по страсти или безстрастно, иначе говоря — принятие внушаемого врагом помысла, то есть рассматривание его и беседу с ним по произволению нашему. Это означает [уже] обдумывание какой-либо мысли, принесенной уму. И это, сказали, не совсем безгрешно. Когда же кто-либо богоугодно разрешит, достойно бывает и похвалы. Разрешаем же так: если кто не отсечет прилога лукавого помысла, но несколько вступит в собеседование с ним и враг уже будет влагать ему страстные помышления, то пусть он постарается переменить их на благие.

Сосложение же, сказали, — это усладительное склонение души к явившемуся помыслу или образу. Это бывает, когда кто-либо, принимая представляемые от врага помыслы или образы и с ними мысленно беседуя, несколько согласится в мысли своей, чтоб было так, как внушает вражий помысел. Это [судится] по мере устроения подвизающегося. Устроения же подвизающихся [бывают] таковыми: если кто-либо [находится] в преуспеянии и принял от Бога помощь отгонять помыслы, но если обленится и по небрежению не постарается отвращать лукавые помыслы, — для того это не безгрешно. Если же кто, будучи новоначальным и немощным еще отгонять прилоги лукавого, несколько и согласится с лукавым помыслом, но тотчас исповедуется Господу, каясь и осуждая себя, и призовет Его на помощь, как написано: «Исповедайтесь Господу и призывайте имя Его» (Пс. 104, 1), то Бог простит [ему] по милости Своей, ради немощи его. Это сказано отцами о сосложении мысленном, когда невольно кто-либо побеждается помыслом, будучи в подвиге, корень же ума его в том утвержден, чтобы не согрешать и не совершить беззакония делом. [И это первое сосложение. Второе же], говорит Григорий Синаит, — когда кто принимает помыслы вражеские по своей воле, и, собеседуя и сочетаясь с ними, победится ими, и уже более не борется против страсти, но твердо положит в себе сотворить грех; или даже попытается [совершить его], желая на деле исполнить то, что положил в мысли своей, но встретит препятствие или во времени, или из-за места, или из-за иных каких причин; и это особо греховно и подлежит наказанию.

Пленение же — это или насильственное и невольное порабощение сердца, или продолжительное сочетание с явившимся помыслом, для доброго нашего устроения губительное. [И первое], насильственное и невольное сердца порабощение, — это когда пленен будет ум помыслами, то есть насильно, хотя бы ты [и] не хотел, будет увлечен лукавыми мыслями, но вскоре с Божией помощью возвратишь его к себе. [Второе же], продолжительное сочетание с явившимся [помыслом], для доброго устроения губительное, — когда ум, словно бурею и волнами носимый и из устроения благого изводимый к лукавым мыслям, не может в тихое и мирное устроение прийти; это наиболее от суеты бывает и от многих и неполезных бесед. ...

Страсть же, истинно говорят, — это то, что, долгое время гнездясь в душе, как бы в нрав ее от навыка обращается; впоследствии страстью увлекается [человек] произвольно и сам собою, [и та] обуревает [его] постоянно страстными помыслами, от врага влагаемыми, утвердившись от сочетания и частого собеседования и обратившись в обычай от многого увлечения помыслами и мечтаниями. Это случается, когда враг часто представляет человеку какую-либо вещь, возбуждающую страсть, и разжигает в нем пристрастие к ней более, чем к чему-то другому, и [тот], хочет или не хочет, побеждается [тем пристрастием] мысленно. Особенно же это бывает, если кто-либо прежде по нерадению многократно сочетался и собеседовал [с помыслом], то есть мыслил добровольно о той вещи неподобающим образом. Это у всех или соразмерному покаянию, или будущей муке подлежит. То есть надо каяться и молиться об избавлении от таковой страсти, ибо будущей муке подлежит [человек] за нераскаяние, а не за борьбу.

...Разумная и искусная брань, говорят отцы, состоит в том, чтобы отсекать начало пришедшего помысла, что называется прилогом, и непрестанно молиться, ибо, сказали они, сопротивляющийся первому, то есть прилогу помысла, разом отрезает все последующее. Потому разумно борющийся отметает [саму] мать зол, то есть [приступающий] к уму лукавый прилог».

Преп. Варсануфий и Иоанн говорят о значении трезвения в борьбе со страстями:

253. Тот же брат, будучи борим тою же блудною страстью, просил того же великого старца помолиться о нём и сказать ему, как распознать, своею ли похотью искушается человек или врагом.

Ответ. Брат! Без труда и сердечного сокрушения никто не может избавиться от страстей и угодить Богу. Когда человек искушается своею похотью, можно узнать из того, что он нерадит о себе и позволяет сердцу своему размышлять о сделанном им прежде; и тогда человек сам собою навлекает на себя страсть через свою похоть. Ум его, мало-помалу ослепляемый страстью, начинает незаметно для него самого обращать внимание на того, к кому чувствует влечение, или говорить с ним и находить причины для того, чтобы с ним побеседовать или посидеть, и всеми средствами старается исполнить свое желание. Если позволить мысли обращаться в сем, то умножится брань до падения, хотя и не телом, но духом, в согласии с помыслами, и оказывается, что такой человек сам зажигает огонь в своем веществе. Трезвенный же и благоразумный человек, желающий спастись, когда видит, от чего терпит вред, тщательно хранит себя от злых воспоминаний и не увлекается страстными мыслями, удаляется от встречи и беседы с теми, к которым чувствует влечение, и от всякого повода ко греху, чтобы самому не возжечь в себе огня. Вот брань, происходящая от своей похоти или произвола человека.

А та, которая бывает от диавола, происходит так: сердце желающего спастись боится, чтобы не принять в себя семени вражеского. И в этом случае человек трезвенно хранит себя от злых воспоминаний, чтобы не увлечься страстными помыслами, и от встречи, беседы и всякого повода к свиданию. Если есть нужда к нему (лицу увлекающему) по делу, то лучше оставить дело, чтобы не погибла душа. Бодрствуй, брат, ты смертен и недолговечен; не желай же за малое время услаждения потерять жизнь вечную. Какую пользу приносят зловоние и нечистота греха? Только стыд, поношение и соблазн; воздержание же доставляет победу, венец и похвалу. Укрощай коня своего уздою вéдения, чтобы он, смотря туда и сюда, не разжигался похотью на женщин и мужчин и не свергнул бы тебя — всадника своего — на землю. Молись Богу, чтобы Он отвратил «очи» твои, «чтобы не видеть суеты» (Пс. 118, 37). И когда приобретешь мужественное сердце, брáни оставят тебя. Очищай себя, как вино очищает раны, и не позволяй накопляться в тебе зловонию и нечистоте. Приобрети плач, чтобы он удалил от тебя свободу в обращении, которая губит дýши усвоивших ее.

Не бросай орудия, без которого нельзя возделать плодоносную землю. Орудие это, соделанное Великим Богом, есть смирение: оно искореняет все плевелы с поля Владыки и подает благодать обитающим на нём. Смирение не падает, но воздвигает от падения тех, которые имеют его. Возлюби всем сердцем плач, ибо и он — соучастник благого сего делания. Потрудись во всём отсекать свою волю, ибо это вменяется человеку в жертву: сие-то и значит: «за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание» (Пс. 43, 23). Не расслабляй себя беседами, ибо они не допускают тебя преуспевать о Боге. Усильно обуздывай органы чувств твоих: зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания — и преуспеешь благодатию Христовою. Без мучений никто не бывает мучеником, как и Господь сказал: «терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21, 19), и Апостол говорит: «в великом терпении, в бедствиях, в нуждах» (2 Кор. 6, 4) и проч. Смотри, не показывай халдеям сокровищ дóма твоего (см. 4 Цар. 20, 12-18), иначе возьмут они тебя в плен и уведут к Навуходоносору, царю вавилонскому (см. 4 Цар. 24, 13-16). Вразумляясь всегда ответом моим, попирай страсти, чтобы они не попрали тебя и насильственно не сделали тебе зла. Убегай от них, как серна от тенет (см. Притч. 6, 5), чтобы они не закололи тебя, как ягненка. Не бойся их, они не имеют силы: Господь наш Иисус Христос расслабил их и сделал бессильными. Не предавайся сну, хотя они и полумертвы, но не спят; не будь нерадив, ибо они не нерадят. Хотя немного простри и ты руку Отцам твоим, желающим извлечь тебя из зловонной тины. Вспоминай, что «много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5, 16). Не суди, не уничижай и не соблазняй никого. Не приписывай никому того, чего не знаешь о нём достоверно, ибо это погибель душевная. Себе внимай и ожидай приближающейся смерти. Говори себе слово блаженного Арсения: «Арсений, зачем ты вышел из мира?» Научайся тому, чего пришел ты здесь искать. Теки к Иисусу, чтобы и достигнуть Его. Если хочешь спастись, теки скоро, чтобы войти и тебе в добрую дружину святых старцев. Если хочешь преуспеть — трудись. Пожелай быть прославленным со святыми в неизреченной славе, а не быть с постыдными демонами в неизреченном мучении. Возжелай быть в Царствии Небесном, а не в геенне огненной. Возжелай услышать: «приидите, благословенные Отца Моего» (Мф. 25, 34), и: «хорошо, добрый и верный раб», и проч., а не услышать: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный» (ст. 41), «лукавый раб и ленивый» (ст. 26). Господу слава вовеки, аминь.

6. Средство противостояния лукавым помыслам – осознание их чуждыми и неприязнь к ним


Для того, чтобы удобно отсекать прилог, надо помнить, что это не наши мысли и чувства, но нечто чуждое нам, привнесённое извне врагом нашего спасения.

Святитель Феофан Затворник советует:

«Великая ошибка, и ошибка всеобщая, – почитать все возникающее в нас кровною собственностью, за которую должно стоять, как за себя. Все греховное есть пришлое к нам, потому его всегда должно отделять от себя, иначе мы будем иметь изменника в себе самих. Кто хочет вести брань с собою, тот должен разделить себя на себя и на врага, кроющегося в нем. Отделив от себя известное порочное движение и сознав его врагом, передай потом это сознание и чувству, возроди в сердце неприязнь к нему. Это – самое спасительное средство к прогнанию греха. Всякое греховное движение держится в душе через ощущение некой приятности от него; потому, когда возбуждена неприязнь к нему, оно, лишаясь всякой опоры, само собою исчезает».

"Желательно вам умудриться в различении помыслов. Сойдите из головы в сердце. Тогда все помыслы ясно видны будут вам, движась пред оком ума вашего острозоркого; а до того не ждите должного различения помыслов. Извольте принять к сведению, что различение помыслов не то же, что гнание их вон, когда они недоброкачественны. Это есть брань мысленная, которой предшествует различение, какие помыслы друзья и какие – враги. Увидев в них друзей, принимают их с почетом, а увидев их врагами, прогоняют с бесчестием. Ведайте также, что различение помыслов различает не добрые только и худые, но и дельные от бездельных и пустых и кажущиеся добрыми от настоящих добрых, – наипаче же то различает, какие помыслы в виде побуждений и целей окружают дела наши, и обычные, и особые какие, чтоб не прокрались побуждения и цели, непозволительные в добром христианине, и не испортили дел наших. Чего это касается и как все делается, учитесь у св. Лествичника, в особом пространном слове его о различении помыслов. По тем указаниям и начинайте действовать, – и опыт всему вас научит".

Преп. Никон Оптинский:​

«Надо все дурное, также и страсти, борющие нас, считать не своими, а от врага — диавола. Это очень важно. Тогда только и можно победить страсть, когда не будешь считать ее своей».

Св. Игнатий (Брянчанинов) наставляет свою духовную дочь, ведшую брань с духом блуда, когда ей казалось, что она мысленно собеседует с человеком:

Всякое лицо, чье бы оно ни было, когда является воображению, возбуждая нечистыя мысли и помышления, есть лице диавольское, т.е. самаго диавола, который во время греховнаго искушения предстоит душе и обманывает ее принятою личиною, способною возбудить страсть, по настроению души. Сочетавшийся с греховными помышлениями и мечтаниями, сочетавается с самим сатаною и подчиняется ему в сей век и в будущий: почему необходимо бороться с помыслами.

Иеромонах Иов (Гумеров) объясняет:​

«…тем, кто хочет вести духовную жизнь, следует помнить, что дурные помыслы нужно умерщвлять в зародыше, «разбивать младенцев их о камень» (см.: Пс. 136, 9). А зародыш помысла есть (как уже было сказано выше) прилог – нечто нам совсем не принадлежащее, но, как какое-нибудь зловредное насекомое, стремящееся залететь в приоткрытое окно нашего сознания.

… Откуда же приходит все это? Говоря глобально, источник их один. Бог зла не сотворил, и первым, кто начал творить зло во вселенной, был сатана. «Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил» (1 Ин. 3, 8), – говорит апостол Иоанн Богослов. И принимая крещение, мы «отрекаемся от сатаны и от всех дел его». То есть от дел греха. Поэтому люди, сеющие грех и соблазн, творят, конечно, дело диавола.

Дурные, греховные помыслы почти всегда рождаются от зрительных, слуховых и каких-либо других чувственных образов и впечатлений. Конечно, могут быть помыслы и прямо, непосредственно всеваемые сатаной, но их не так много, как порой кажется. Каковы эти внешние раздражители низменных инстинктов? На первом месте, без преувеличения, стоят современные источники массовой информации: телевидение, «желтая» и развлекательная пресса, радио, очень многие интернет-сайты.

Но не только СМИ сеют грех. Греховные помыслы могут прийти к нам из всего того, что мы читаем, слышим, видим и чувствуем. То есть из книг, фильмов, разговоров, встреч и т.д….

… дурные мысли, греховные желания и стремления не являются кровной собственностью нашей души. Они приходят извне и могут быть как приняты и взращены нами, так и отринуты и изгнаны. На то нам и дана свободная воля…

…Действительно, грех и скверна не могут быть частью души, они не свойственны, не сродни человеку; мы сотворены чистыми, светлыми, очищены водами святого крещения. Вот лежит ребенок, только что крещенный; он чист, он как ангел Божий, и «все греховное есть пришлое к нам», оно приходит уже потом. И только приняв его в себя, согласившись с ним, мы сами поселяем грех в своей душе. И тогда уже выгнать его ох как непросто.

Мы должны установить в своем сознании как бы некий фильтр, решить, какие мысли для нас желательны, а какие нельзя подпускать и на пушечный выстрел. Поступить как родители, которые могут заблокировать доступ детям на некоторые сайты или телевизионные каналы. Можно привести еще аналогию. Когда раздается звонок в дверь, мы же не сразу распахиваем ее, не спросив: «Кто там?»? Нет, мы сначала смотрим в глазок и только убедившись, что это звонит знакомый нам человек, впускаем его в квартиру.

Помыслов не нужно бояться, но и не нужно беседовать с ними.

Как-то я исповедовался одному опытному священнику в том, что замучили греховные помыслы, и он дал мне такой совет: «Воспринимай помыслы как что-то внешнее, не имеющее к тебе отношения. Мысль может контролировать приходящие к нам помыслы, но в нашей воле – принять или нет». Допустим, сидит человек в доме; окна и двери закрыты; за окнами буря, метель, непогода, но они не вредят ему, пока он не открыл окно. Но стоит открыть – непогода ворвется внутрь, и станет неуютно и холодно. Так же и мысли: они неизбежны, но не должны входить в душу и осквернять ее».

7. Рассуждение в мысленной брани


Святые отцы наставляют, что противостоять помыслам надо с рассуждением:

Св. Феофан Затворник:​

«Помыслы, с которыми должно бороться, не всегда бывают худы, а нередко и добры с виду и очень часто безразличны. Касательно худых один закон — тотчас гнать; последние же должно разбирать, или рассуждать. Сюда относится всеми восхваляемая опытность различать помыслы, какие то есть исполнять и какие отвергать. Правила для сего предложить нельзя: всякий пусть учится сам из собственных своих опытов, ибо человек на человека не приходит, чтобы то есть чужое годилось для нас. Лучше так: заведен порядок дел — и ходи в нем, а все приходящее вновь, как бы благовидно оно ни казалось, гони вон. Если помысл ничего не представляет худого ни в себе, ни в последствии, то и тогда не вдруг склоняться на него, а терпеть до времени, чтобы не быть опрометчивым. Иные пять лет ждали и не исполняли помысла. Главнейший же закон — не доверять своему разуму и сердцу и всякий помысл поверять своему руководителю. Нарушение сего правила всегда было и есть причиною великих падений и прельщений.

Изречения безымянных старцев:

Брат спросил старца: "Что мне делать? Многие помышления беспокоят меня, и я не знаю, как отразить их". Старец отвечал: "Не борись против всех помыслов, но против одного: потому что у каждого монаха все помышления имеют одну какую-либо главу. Необходимо рассмотреть, где эта глава, и бороться против нее; тогда будут подавлены и остальные, зависящие от нее помышления.

Евагрий Понтийский:​

Когда какой враг, пришедши, уязвит тебя, и ты желаешь, по написанному, обратить его меч в сердце его (Псал. 36, 15), то поступи, как тебе сказываем. Разлагай (делай анализ) сам в себе вложенный им помысел, кто он, из чего состоит, и что собственно в нем поражает ум. Что это говорю я, вот что есть. Пусть послан им на тебя помысел сребролюбия. Разложи его на ум, принявший его, на помышление о золоте, на самое это золото и на сребролюбную страсть. Наконец спроси: что из всего этого есть грех? Ум ли? Но как же он есть образ Божий? Или помышление о злате? Но и это кто может сказать, имеющий ум? Так не самое ли золото грех? Но зачем же оно сотворено? Итак, остается положить грех в четвертом (т.е. в сребролюбной страсти), что не есть ни самостоятельная по сущности вещь, ни понятие о вещи, но сласть какая-то человеконенавистная, рождающаяся из свободного произволения и понуждающая ум зло пользоваться тварями Божиими, каковую сласть пресекать и повелевает закон Божий. Когда будешь ты это расследывать, помысел исчезнет, будучи разложен на то, что он есть, и демон убежит, как скоро мысль твоя восхитится горе, окрыляемая таким ведением.

8. Гнев против помыслов – это правильное использование силы гнева, вложенной в душу Богом


Св. Феофан Затворник пишет о том, как использовать дарованную нам Богом естественную силу души - гнев - против страстных помыслов:

«Положите себе законом действовать и в отношении к страстям: в каком бы маленьком виде они не появлялись, спешите выгонять их, и так безжалостно, чтобы и следа их не оставалось.

Как выгонять? Неприязненным к ним движением гнева, или рассерчанием на них. Как только заметите страстное, поскорее постарайтесь возбудить в себе серчание на него. Сие серчание есть решительное отвержение страстного. Страстное не может иначе держаться, как сочувствием к нему; а серчанием истребляется всякое сочувствие - страстное и отходит или отпадает при первом его появлении. И вот только где позволителен и благопотребен гнев. У всех святых отцов нахожу, что гнев на то и дан, чтобы им вооружаться на страстные и грешные движения сердца и прогонять их им. Сюда же относят они слова пророка Давида: «гневайтеся, и не согрешайте» (Пс. 4, 5), повторенные потом и святым апостолом Павлом (Еф. 4,26). Гневайтесь на страсть - и не будете согрешать, потому что, когда гневом прогнана страсть, всякий повод ко греху сим пресекается.

Вооружитесь же так на страсти. Гнев на страсти у Вас должен быть вкоренен с той минуты, как Вы положили всеусердно работать Господу, творя благоугодное пред Ним. Тут у Вас заключен союз с Богом на вечные веки. Сущность же союза такова: твои друзья - мои друзья, твои враги - мои враги. А страсти что суть Богу? Враги.… Так вот, по порядку гневу на страсти следует воспламеняться в Вас, как только они покажутся. Но по причине нашего повреждения не всегда бывает так. Почему гнев на страсти требует особого свободного, намеренно на них направленного неприязненного действия, усилия, напряжения.

Чтобы успеть в этом, надлежит вслед за тем, как замечено в себе страстное, поспешить сознать и признать в нем врага себе и Богу. Почему поспешить нужно? Потому что с первого раза появление страстного всегда вызывает к нему сочувствие. … Так вот и надобно сочувствие это отбить и гнев возбудить.

…Он трясется от злобной радости, когда кто попадается в сети греха и остается в них. Сообрази все сие и возбуди в себе неприязнь к этому человеконеновистнику и делам его.

Когда таким образом будешь втеснять в сердце одно за другим сокрушающие и умягчающие чувства - то ужас и страх, то печаль и жалость, то отвращение и ненависть, - оно будет мало-помалу согреваться и приходить в движение».

Евагрий Понтийский:​

Ненависть к демонам много содействует нам ко спасению и много пригодна в делании добродетелей, и однако же воспитывать ее у себя, как некое доброе порождение, мы не в силах, потому что ее рассеивают в нас духи сластолюбия и душу опять воззывают к содружеству и свыкновению с ними. Но Врач душ сие содружество, лучше же неудобоисцелимую гангрену, врачует оставлением, попуская нам ночью и днем терпеть от них что-либо страшное. Вследствие этого душа опять восходит к первообразной (нормальной) ненависти к ним, научаемая говорить к Господу словами Давида: «совершенною ненавистию возненавидех я: со враги быша ми» (Псал. 138, 22). Ибо тот совершенною ненавистью ненавидит врагов, кто ни делом, ни мыслью не согрешает, – что есть знак наивеличайшего и первого (какое было в Адаме) бесстрастия.

Преподобный Исидор Пелусиот:​

Уму, как царю-самодержцу, надлежит ко вратам чувств высылать страшные и отовсюду защищенные оружием помыслы, которые встречали бы врагов и преграждали им путь, а не прежде позволяли бы им войти, а потом вступали с ними в сомнительную борьбу, успех которой часто склоняется на другую сторону и доставляет победу противникам. Потому-то когда другие законодатели наказывают только за самое дело, спасительное слово угрожает наказанием и за нескромный взгляд, чтобы брань сделалась... удобной и легкой.

Преподобный Макарий Египетский:​

Мудрые, когда восстают страсти, не слушают их, а изъявляют гнев на злые пожелания и делаются врагами самими себе.

Преподобный Исидор Пелусиот:​

Страсть если найдет вас обессиленными и ослабевшими, то легко поборет; а если найдет трезвенными и разгневанными на нее, то немедленно оставит вас.

9. Молитва – ограда от злых помыслов. Не следует беседовать с помыслом​

Святые отцы наставляют, что человек, имея повреждённую грехом природу, сам, без помощи Божией не может справиться с лукавыми помыслами. Поэтому одно из важнейших орудий в мысленной брани – молитвенное обращение к Богу с покаянием и прошением милости и помощи.

При этом они учат не прекословить помыслу, не вступать с ним в рассуждение и беседу, но сразу обращаться к Богу с молитвой.

Преп. Исаак Сирин:​

"Не прекословь помыслам, всеваемым в тебя врагом, но лучше молитвою к Богу прерывай беседу с ними".

Преп. Варсануфий и Иоанн на вопрос: "Должно ли прекословить борющему нас помыслу?» - отвечают:

«Не прекословь; потому что враги сего желают и (видя прекословие) не перестанут нападать; но помолись на них Господу, повергая пред Ним немощь свою, и Он может не только отогнать, но и совершенно упразднить их».

Св. Игнатий (Брянчанинов) наставляет бороться против помыслов печали, уныния, тоски, отчаяния – молитвой к Богу, не вступая в беседу с помыслами:

"Не одобряются в этой войне многие и тонкие размышления, которые силится ум, уповающий на себя, на свою силу, на число и высоту своих познаний, противопоставить напирающим толпам иноплеменников. «Сынове Ефремли наляцающе и стреляюще луки, возвещает пророк, возвратишася в день брани» (Пс 77:9). Не устоять размышлению человеческому против густых полчищ иноплеменников! Собьют они его, переспорят, произведут в уме возмущение, в мыслях смешение — тогда на стороне их победа!

Для верного успеха в невидимой брани с князьями воздушными, с духами злобы, темными миродержителями нужно взяться за оружия, подаемые верою, подаемые буйством проповеди Христовой. «Буее Божие премудрее человек есть: и немощное Божие крепчае человек есть» (1 Кор. 1:25).

Вот оружия, которые святое буйство проповеди Христовой вручает рабу Христову для борьбы с сынами Енановыми — мрачными помыслами и ощущениями печали, являющимися душе в образе страшных исполинов, готовых стереть ее, поглотить ее:

1-е — слова «Слава Богу за все».

2-е — слова «Господи! Предаюсь Твоей святой воле! Буди со мной воля Твоя».

3-е — слова «Господи! Благодарю тебя за все, что Тебе благоугодно послать на меня».

4-е — слова «Достойное по делам моим приемлю; помяни мя, Господи, во Царствии Твоем».​

Эти краткие слова, заимствованные, как видите, из Писания, употреблялись преподобными иноками с превосходным успехом против помыслов печали. Отцы нисколько не входили в рассуждение с являвшимися помыслами; но, только что представал пред ними иноплеменник, они хватались за оружие чудное и им — прямо в лицо, в челюсти иноплеменника! Оттого они были так сильны, попрали всех врагов своих, соделались наперсниками веры, а чрез посредство веры — наперсниками благодати, мышцею благодати, совершили подвиги вышеестественные. При явлении печального помысла или тоски в сердце начинайте от всей души, от всей крепости вашей произносить одно из вышеозначенных предложений; произносите его тихо, не спешно, не горячась, со вниманием, во услышание одних вас — произносите до тех пор, доколе иноплеменник не удалится совершенно, доколе не известится сердце ваше в пришествии благодатной помощи Божией. Она является душе во вкушении утешительного, сладостного мира, мира о Господе, а не от какой другой причины. По времени иноплеменник опять начнет приближаться к вам, но вы опять за оружие… Не подивитесь странности, ничтожности, по-видимому, оружий Давида! Употребите их в дело — и увидите знамение! Эти оружия — палица, камень — наделают дела более, нежели все вкупе собранные, глубокомысленные суждения и изыскания богословов-теоретиков, сказателей букв — германских, испанских, английских, американских! Употребление этих оружий в дело постепенно переведет вас со стези разума на стезю веры, и этою стезею введет в необъятную, дивную страну духовного".


Святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет о необходимости молитвы в духовной брани:

"Отражение греховных помыслов и ощущений совершается при посредстве молитвы; оно есть делание, соединенное с молитвой, неразлучное от молитвы, постоянно нуждающееся в содействии и действии молитвы.

Очень полезно совершать молитву Иисусову гласно при усиленном нашествии помыслов и мечтаний плотского вожделения и гнева, когда от действия их разгорячится и закипит кровь, отнимутся мир и тишина у сердца.

Хочешь ли научиться отгонять скоро и с силой помыслы, насеваемые общим врагом человечества? Отгоняй их, когда ты один в келлии, гласной, внимательной молитвой, произнося слова неспешно, с умилением.

Поучение вообще, в особенности Иисусова молитва, служит превосходным оружием против греховных помыслов".

Преп. Амвросий Оптинский наставляет, что боримому помыслами надо обращаться за помощью к Богу в смирении и молитве:

Из собственного опыта видим, что человек крайне немощен и бессилен в духовной борьбе без помощи Божией. В борьбе этой, <как> говорит преподобный Марк Подвижник, мы имеем одного помощника, таинственного, в нас сокровенного со времени крещения — Христа, Который непобедим. Он будет споборствовать нам в сей борьбе, если будем не только призывать Его на помощь, но исполнять, по силе своей, Его животворные заповеди. Повергай себя в руце превеликого Его милосердия. Также непрестанно прибегай и к Заступнице нашей Владычице Приснодеве Марии, поя почасту церковную песнь: не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Владычице, Ты нам помози, на Тебе надеемся и Тобою хвалимся, Твои бо есмы раби да не постыдимся.

Когда за работою по послушанию стужают злые помыслы, оставь работу и положи 33 поклона, смиренно призывая милость и помощь Божию.

Спрашиваешь: как лучше, скорбеть ли о помыслах или не обращать на них внимания? И то и другое не твоей меры, т. е. не следует тебе бестолково скорбеть, и не можешь еще презирать помыслов, а следует тебе со смирением обращаться к Богу и молиться. Только во время молитвы должно стараться отвергать всякие помыслы и, не обращая на них внимания, продолжать молитву, если же стужение помыслов очень усилится, то опять должно просить против них Божией помощи.

Вопрос: «В книге Варсануфия Великого написано: повергни немощь свою пред Богом. Как это?» Ответ: «Когда нападут помыслы и не в силах бороться, тогда сказать: «Господи, Ты видишь немощь мою, я не в силах бороться, помоги мне!»

Человека постоянно смущают греховные помыслы, но если он не соизволяет им, то не бывает в них виновен.

Многоразличные внушения вражии считай наравне с хульными помыслами и старайся презирать их, молясь псаломским словом: «Боже, в помощь мою вонми: Господи, помощи ми потщися. Да постыдятся и посрамятся ищущии душу мою, да возвратятся вспять и постыдятся хотящии (мыслящии) ми злая» (Пс. 69, 2—3). Когда же будут враги внушать похвалу и гордостное возношение, то продолжай следующий стих, глаголя: «да возвратятся абие стыдящеся глаголющии ми: благоже, благоже» (Пс. 69, 4). Также приличное и в приличное время произноси из 39-го псалма, начинающегося так: «терпя потерпех Господа, и внят ми и услыша молитву мою» (Пс. 39, 2) и прочее по избранию до конца. Иногда же против гордых помыслов молись, как молился некто из древних отцев, глаголя: «Господи, чужда есмь всякого блага и исполнена есмь всякого зла: помилуй мя единым милосердием Твоим». И повторяй это много раз, если возможно, с земным поклонением. Главное же, старайся удержать веру и упование спасения, что Господь хощет всем спастися и в разум истины прийти. Враг же немощной только силится удалить человека от спасительного пути разными нелепыми внушениями, и устрашениями, и возможными искушениями, чтобы как-нибудь поколебать человека и отвратить от истинного пути, и хотя он иногда, аки лев рыкая, ходит иский кого поглотити, но святой апостол Петр увещевает противиться ему твердою верою и упованием на Господа, что Он не оставит нас и силен упразднить и разрушить все козни вражии, как слышим часто в тропаре мучеников, которые, имуще крепость от Господа, мучителей низложиша и сокрушиша демонов немощныя дерзости.

Преподобный Исаак Сирин​

:

Понудь себя к непрестанному труду молитвы перед Богом в сердце, носящем помысел чистый, исполненный умиления, и Бог сохранит твой ум от нечистых и скверных помыслов.

Изречения безымянных старцев:​

Боримый любодеянием подобен человеку, который идет мимо базара, ощущает запахи различных яств, вареных и жареных. Кто хочет, входит туда и ест, а кто не хочет, тот проходит мимо, мимоходом восприняв только запах. Так и ты отвергни от себя смрад скверных помыслов и, встав, помолись: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги мне и прогони борющих меня врагов». Так поступай и по отношению ко всем диавольским прилогам и мыслям. Мы не можем запретить греховным помыслам, чтобы они не приходили к нам, но можем противиться им.

Св. Игнатий (Брянчанинов):​

Ужасна буря страстей; она ужаснее всех внешних бедствий: помрачается разум, закрытый густым облаком помыслов, во время бури сердечной... Единственным средством спасения остается усиленная молитва. Подобно апостолу Петру, нужно возопить от всей души к Господу.

Авва Дорофей:​

…бывает, что и один помысл может удалить человека от Бога, как скоро человек примет его и подчинится ему. Поэтому истинно желающий спастись не должен быть беспечным до последнего издыхания. Итак, нужны многий труд и попечение, и постоянная молитва к Богу, чтобы Он покрыл и спас нас Своею благодатию, во славу святого имени Своего. Аминь.

Если будем искать, то найдём, и если будем просить Бога, то Он просветит нас; ибо в Святом Евангелии сказано: «просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам» (Мф. 7, 7). Сказано: «просите», для того чтобы мы призывали Его в молитве; а «ищите» значит, чтобы мы испытывали, каким образом приходит самая добродетель, что её приносит, что мы должны делать для приобретения её; так всегда испытывать и значит: «ищите и обрящете».

В православной аскетической практике трезвение неразрывно связано с непрестанным молитвенным деланием – с покаянным призыванием Божией помощи, обычно - с Иисусовой молитвой.

Св. Григорий Синаит наставляет:​

"Собери ум свой в сердце и оттуда мысленным воплем призывай на помощь Господа Иисуса, говоря, "Господи Иисусе Христе, помилуй мя".

Отечник:​

Брат спросил старца: "Авва, что мне делать? Меня всегда одолевают помыслы любодеяния и не дают успокоиться ни на час; от этого очень скорбит душа моя". Старец отвечал: "Наблюдай за собою, чадо! Когда бесы всевают страстные помышления в ум твой, - ты не принимай их и не беседуй с ними. Обычно бесам непрестанно приходить к нам и неупустительно стараться в чем-либо уловить нас; но они не имеют возможности принудить нас насильственно: в твоей власти принимать или не принимать их". Брат сказал на это старцу: "Что мне делать, авва! я немощен: похоть одолевает меня". Старец отвечал: "Внимай себе, чадо, и узнавай пришествие демонов. Когда они лишь начинают говорить с тобой, не отвечай им, но пади лицом на землю и молись: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги мне и помилуй меня". Брат сказал ему: "Авва, я принуждаю себя, но пребываю в нечувствии, и нет умиления в сердце моем, - я не ощущаю силы слов". Старец отвечал: "Ты только говори эти слова, и Бог поможет тебе. Как говорил авва Пимен и многие другие отцы, заклинатель не знает силы произносимых им слов, но змея слышит эти слова, и сила слов на нее действует, она повинуется и усмиряется; так и мы, хотя не знаем силы того, что произносим, но бесы отходят со страхом".

 

10. Как относиться к помыслам, приходящим во время молитвы​

Преп. Макарий Оптинский утешает свою духовную дочь, которая смущалась посторонними помыслами на молитве:

"Не удивляйся тому, что во время службы находят тебе помыслы различные: когда ты принимаешься за оружие против врагов, т. е. молитву, то и они на тебя вооружаются сильнее прилогами помыслов. Прибегай ко Господу на них молитвою и не смущайся: они исчезнут; а когда будешь смущаться, видя, что оные не оставляют тебя, то сим больше их на себя вооружаешь; а когда со смирением стоя вопиешь на них к Богу, то и успокоишься...

В случае же рассеянности мыслей на молитве не надобно смущаться, но смирять себя и окаявать, что может нас успокоивать, в чем святой Иоанн Лествичник укрепляет, научая: "старайся всегда бродящие твои мысли собрать воедино. Бог не взыскивает того, чтоб ты во время молитвы совсем никаких не мог иметь других мыслей; не отчаивайся, будучи мыслями расхищаем, но благодушествуй, созывая всегда бродящие свои помыслы: никогда бо не быти расхищаему мыслями, единому Ангелу свойственно" (Степень 4)...

Ты пишешь, что несколько дней непрестанно борют тебя разные помыслы, которые и объяснить затрудняешься ты. В особенности они смущают тебя во время пения, чтения и церковного служения. Этому удивляться нечего, и не надобно смущаться: помыслы лезут в ум твой против твоего желания, а ты, по немощи твоей, согласуешься с ними и смущаешься. Молитва есть оружие против диавола; ты на него вооружишься, и он противостаёт тебе помыслами; но ты, вместо того чтобы смущаться, кайся пред Богом и смиряйся, сколько бы раз ни случилось тебе увлечься мыслями. Когда будешь иметь залог смирения, то враг не может противостать оному. Итак, не смущайся, а кайся! Бог приемлет молитву смиренных".

Преп. Нил Сорский объясняет, как относиться к посторонним помыслам, приходящим во время молитвы:

«И подобает во время молитвы подвизаться удерживать ум глухим и немым, как сказал Нил Синайский, и иметь сердце, говорит Исихий Иерусалимский, безмолствующим от всякого помысла, хотя бы тот и вполне благим представлялся; потому что, говорит, за безстрастными помыслами страстные последуют, как опытом познано было, и вход первых причиной [для входа] вторых бывает. И поскольку сказано, что, благим помыслам последуя, лукавые входят в нас, то подобает понуждать себя молчать мыслью и в отношении помыслов, кажущихся правыми, и взирать постоянно в глубину сердечную и говорить: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»…

Если же не можешь молиться в безмолвии сердца, без помыслов, но видишь их умножающимися в уме твоем, не малодушествуй об этом, но все же продолжай молиться. Блаженный Григорий Синаит, достоверно зная, что невозможно нам страстным победить лукавые помыслы, сказал, что никто из новоначальных не удержит ум и не отгонит помыслов, если [Сам] Бог не удержит его и помыслы не прогонит. Ибо удерживать ум и отгонять помыслы — [дело] сильных. Но и они не сами по себе отгоняют их, а с Богом подвизаются в брани против них, как облеченные благодатью и всем оружием Его».

«…Если пленится [ум] лукавыми помыслами во время молитвы, — это более греховно, ибо во время молитвы подобает собирать ум к Богу, молитве внимать и от мыслей всяческих отвращаться. Если же не во время молитвы и [помышлениями] о нужных житейских потребностях, — таковое безгрешно…»

Св. Игнатий (Брянчанинов):​

Необходимо во время молитвы заключать ум в слова молитвы, отвергая без разбора всякий помысел: и явно греховный, и по наружности праведный.

11. Без покаяния и исповеди помыслов не победить

Св. Игнатий (Брянчанинов):​

Против усиленного и учащенного нападения греховных помыслов и ощущений, называемого... бранью, для новоначального нет лучшего оружия, чем исповедь.

…покаяние, как всемогущее врачевство, преподаемое всемогущим врачом – Богом, врачует человека, произволящего употребить законно это врачевство, врачует со всей удовлетворительностью от всех греховных недугов.

Грех человека уничтожается исповеданием греха, а самые корни греха истребляются борьбою с греховными помыслами и повторением исповедания, когда помыслы начнут одолевать. Бог да простит тебе прошедшее и да укрепит на будущее время. Твое искушение - ничего не значущее, - оно было крепко от того, что ты его скрывала. Перескажи его с раскаянием матери А., и когда помыслы начнут действовать, то повторяй исповедание с раскаянием. Великое счастие, когда при этой борьбе есть человек, которому можно исповедаться.

Преп. Амвросий Оптинский:​

Святой Иоанн Лествичник говорит, что не открываемые духовному отцу помыслы в дела происходят (ст. 26, отд. 21) и что, напротив, открываемые язвы в горшая не простираются, но паче врачуются. Из собственного опыта видим, что человек крайне немощен и бессилен в духовной борьбе без помощи Божией. В борьбе этой, <как> говорит преподобный Марк Подвижник, мы имеем одного помощника, таинственного, в нас сокровенного со времени крещения — Христа, Который непобедим. Он будет споборствовать нам в сей борьбе, если будем не только призывать Его на помощь, но исполнять, по силе своей, Его животворные заповеди. Повергай себя в руце превеликого Его милосердия.

Иеромонах Иов (Гумеров):​

«Покаяние, без сомнения, является основой духовной жизни. Об этом свидетельствует Евангелие. Предтеча и Креститель Господень Иоанн начал свою проповедь словами: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3, 2). Точно с таким же призывом выходит на общественное служение Господь наш Иисус Христос (см.: Мф. 4, 17). Без покаяния невозможно приблизиться к Богу и победить свои греховные наклонности. Господь дал нам великий дар – исповедь, в которой мы разрешаемся от наших грехов, ибо священник наделен от Бога властью «вязать и решить» грехи человеческие.

В исповеди кающемуся дается не только прощение грехов, но и подается благодать и помощь Божия на борьбу с грехом. Поэтому исправление своей жизни мы начинаем с исповеди. …

Итак, для вступления на путь войны против страстей нужно иметь твердую решимость, возненавидеть страсть всей душою и ополчиться на нее. Второе, что нужно сделать, – это покаяться в грехах, прибегнуть к таинству исповеди, но не просто исповедовать грехи, а принять решение бороться с ними и после исповеди не оглядываться назад, сжечь все мосты, связывающие нас с прошлой страстной греховной жизнью, и идти вперед, побеждая страсти».

Преподобный Симеон Новый Богослов:

Кто желает отсечь страсти, тот только плачем и слезами может отсечь их...

Преподобный авва Дорофей:​

Без труда и сердечного сокрушения никто не может избавиться от страстей и угодить Богу.
Что делать побеждённому в духовной брани?


Преп. Никодим Святогорец наставляет, что нам делать, когда мы бываем побеждены в невидимой брани с врагом рода человеческого:

"Когда бываешь уранен, впадши в какое-либо прегрешение, по немощи своей или по худонравию своему (разумеются грехи простительные: недолжное слово сорвалось, рассердиться пришлось, мысль худая промелькнула, желание недолжное поднималось и подобное), не малодушествуй и не мятись попусту без толку. Первое, что нужно, не останавливайся на себе, не говори:

"Как я такой потерпел это и допустил?!" Это вопль гордостного самомнения. Смирись, напротив, и воззрев ко Господу, скажи и восчувствуй: "Чего другого и ожидать было от меня, Господи, столь немощного и худонравного". И тут же возблагодари Его, что на этом только остановилось дело, исповедуя: "Если б не Твоя безмерная благость, Господи, не остановился бы я на этом, а всеконечно впал бы еще в худшее что".

Однако ж, сознаваясь так и таким себя чувствуя, поопасись допустить беспечную и поблажливую мысль, что поелику ты таков, то будто право некое имеешь делать что-либо неподобающее. Нет, несмотря на то, что ты немощен и худонравен, все неподобающее, делаемое тобой, вменяется тебе в вину. Ибо все, происходящее от тебя, произволением одаренного, произволению твоему принадлежит, и как доброе бывает тебе в одобрение, так худое в охуждение. Потому, сознав себя худым вообще, сознай вместе и виновным в том худе, в которое впал в настоящий час. Осуди себя и укори, и притом себя одного, не озирайся по сторонам, ища, на кого бы свалить вину свою. Ни люди окружающие, ни стечение обстоятельств не виноваты в грехе твоем. Виновно одно злое произволение твое. Себя и укоряй.

Однако ж не будь похож и на тех, которые говорят: "Да, я это сделал, и что ж такое?" Нет, после сознания и самоукорения, поставив себя пред лицем неумытной правды Божией, поспеши возгреть и покаянные чувства: сокрушение и болезнование о грехе не столько по причине унижения себя грехом, сколько по причине оскорбления им Бога, столько милостей тебе лично явившего, в призвании тебя к покаянию, в отпущении прежних грехов, в допущении ко благодати Таинств, в хранении тебя на добром пути и руководстве по нему.

Чем глубже сокрушение, тем лучше. Но, как бы ни было сильно сокрушение, и тени не допускай нечаяния помилования. Помилование уже совсем готово, и рукописание всех грехов разодрано на кресте. Ожидается только раскаяние и сокрушение каждого, чтоб и ему присвоить силу крестного заглаждения грехов всего мира. С сим упованием пади ниц душою и телом и вопий: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей», - и не преставай вопить, пока не восчувствуешь себя виновным-милуемым, так чтоб вина и милование слилось в одно чувство.

Эта благодать нисходит наконец на всякого кающегося. Но ему сопутствовать должна решимость, обетом скрепленная, не поблажать себе потом, а строго блюсти и охранять себя от всяких падений, не только больших, но и малых, с присовокуплением усердной молитвы о благодатной к тому помощи. После столь близкого опыта неблагонадежности своих сил и усилий, сами собой пойдут из сердца воздыхания: «Сердце чисто созижди во мне Боже и дух прав обнови во утробе моей. И Дух Твой благий да наставит меня на землю праву».

Все сие - самоосуждение, сокрушение, уповательную молитву о помиловании, воодушевительное решение блюстись впредь и молитву о благодатной к тому помощи, - должно тебе проходить внутри всякий раз, как погрешишь оком, слухом, языком, мыслию, чувством, и на мгновение одно не оставляй в сердце грех неисповеданным Господу и неочищенным пред Ним сердечным покаянием. Опять падешь, и опять тоже сделай, и хотя бы тебе многократно пришлось погрешить, столько же раз и очищай себя пред Господом. Вечером же, если есть возможность, перескажи все духовному отцу своему, а когда нельзя в тот же вечер, перескажи при случае. Такое исповедание или откровение всего духовному отцу есть самое благотворное действие в деле нашей духовной брани.

Ничто так не поражает врага-душегубца и не разоряет козни его, как такой образ действования.

…Об одном только помяну: враг усиленно старается внушить, не тотчас, как замечено прегрешение, приступать к делу внутреннего себя от него очищения, а подождать немножко, не день и не час, а немножко. Но только согласись на это, он подставит другой грех, после греха языком грех оком и еще каким чувством, а этого греха очищение поневоле уже отложишь, потому что надо прежде очистить предыдущий. И пойдет, таким образом, отлагание на целый день, и грех за грехом наполнит душу. Вечером, до коего обычно откладывается дело покаянного себя очищения, ничего не видно в душе определенного, - там шум и смятение и мрак от множества допущенных падений. Душа похожа на очи, пылью набитые, или на воду, помутившуюся от множества нападшего туда сора. Как ничего не видно, то дело покаяния совсем оставляется, но вместе с тем и душа оставляется мутною и смятенною. От этого молитва вечерняя бывает неисправна, а далее и сны нехороши. Так никогда ни на одно мгновение не отлагай внутреннего очищения, как только сознаешь за собой что неисправное.

Второе, что внушает при этом враг, есть не сказывать духовному отцу случившегося. Не слушай и наперекор ему открывай все: ибо, сколь много благ от сего открывания, столь же, или даже больше, зла от скрывания того, что бывает в нас и с нами".
12. Возделывание добрых помыслов и деятельных добродетелей. Необходимость смирения


Святые отцы учат противопоставлять лукавым помыслам добрые, светлые помыслы.

Иеромонах Иов (Гумеров) пишет об этом:​

"Очень важно не только избавляться от греховных помыслов и не допускать их в свою душу, но и заполнять ее мыслями другими – духовными, светлыми, добрыми. Ведь есть закон: природа не терпит пустоты. И духовная природа тоже. Вспомните притчу, как нечистый дух выходит из человека и, изгнанный, ходит по пустынным местам, потом возвращается и, найдя свое место незанятым, приводит семь злейших себя бесов. Свято место, как говорится, пусто не бывает.

Святитель Феофан советует поставить после изгнания злых помыслов у самого входа в душу как бы щит и не пускать их обратно: «А для сего спеши восставить в душе убеждения, противоположные тем, на котором держится смущающий помысел».

Мы уже говорили, что каждой страсти есть противоположная добродетель. Так и каждой греховной мысли можно противопоставить противолежащую, добродетельную. Например, блудной – целомудренную, чистую; гневливой – доброжелательную; помыслу осуждения – помысел оправдания, жалости к ближнему и т.д. "

Св. Феофан Затворник:

"Началась брань — храни преимущественно сердце: не давать доходить возникающим движениям до чувства, встречай их у самого входа в душу и старайся поразить здесь. А для сего спеши восставить в душе убеждения, противоположные тем, на коих держится смущающий помысел. Такие противоубеждения суть в мысленной брани не только щит, но и стрелы — защищают сердце твое и поражают врага в самое сердце. С тех пор в том и будет состоять брань, что возникший грех будет постоянно ограждаться мыслями и представлениями, защищающими его, а борющийся будет со своей стороны уничтожать сии оплоты мыслями и представлениями противоположными".

Преподобный Петр Дамаскин:​

…разумный (делатель) отвергает лукавый прилог – матерь зол, чтобы разом отсечь все происходящее от него злое, а благой прилог всегда должно быть готовым обращать в дело, чтобы тело и душа пришли в навык добродетели и освободились от страстей благодатию Христовою.

Святые отцы говорят, что в духовной брани сам человек победить не может, а победа и избавление от брани даётся лишь Самим Богом тому, кто стяжал смиренное устроение:

Преп. Макарий Оптинский:​

Чем больше видишь себя изнемогающа стужением страстей, тем больше смиряйся и прибегай к Могущему спасти тебя от потопления и бури. Борьбу невозможно отвратить, но победа является в нас силою Божиею, когда мы смиренно к Нему прибегаем.

Преп. Амвросий Оптинский наставляет, что победить в духовной брани без смирения невозможно:

Нет ли, или не кроются ли в душе твоей какие-либо затаенные немощи, ради которых враги доселе крепятся и надоедают тебе до изнеможения? Если и не можешь ничего такого отыскать, то все-таки молись со смирением Богу псаломскими словами: «грехопадения кто разумеет? От тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади рабу Твою» (Пс. 18, 13). У всех святых отцев единогласный ответ и совет в подобных случаях: во всяком искушении победа — смирение, самоукорение и терпение, разумеется, при испрашивании помощи свыше. Молись о сем и Царице Небесной, и всем угодникам Божиим, к каким ты имеешь особенную веру, чтобы помогли тебе избавиться от прелести бесовской. Прежде всего рассмотри душевное расположение, мирна ли ты со всеми, не осуждаешь ли кого.

Преп. Макарий Оптинский пишет о необходимости смирения для успеха в духовной брани:

«...Подвизайтесь против страстей. Брань не отдышна, ужасна и свирепа с ними и с невидимыми врагами. Смирение же их побеждает».

«Всем нам предлежит борьба с невидимыми духами злобы. О чем святые апостолы Петр и Павел довольно ясно в своих Посланиях пишут. Первый: «бодрствуйте, стойте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити; ему же противитеся твердо верою» (1 Пет. 5,8—9). А второй: «несть наша брань к крови и плоти...» (Еф. 6, 12). И оба они учат нас вооружаться против него верою в Господа нашего Иисуса Христа... К сим оружиям потребно и смирение. Ибо оному Сам Спаситель научил нас, говоря: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11, 29)...»

«Духовные брани необходимы; чрез них мы искуснее бываем и в побеждении нашем познаем свою немощь и уже всякое самонадеяние от себя отвергаем; но сему нельзя научиться в короткое время, но многим трудом и подвигом; ибо все скороспелое непрочно. Имей сие в виду и не малодушествуй в приключениях, но повергай мысль свою долу, имея себя под всею тварию: «смиряяй себе вознесется, а возносяйся смирится» (Лк. 18, 14)».

«В письме твоем ты упоминаешь о минутах трудной брани с ненавистником нашего спасения. Точно, трудно — без помощи Божией и когда мы вознадеемся на свой разум и силы или предадимся нерадению; но даже и самые падения всякого рода бывают попущением за возношение. Св. Иоанн Лествичник пишет: "где падение, там предварила гордость". Итак, нам должно всемерно стараться о приобретении смирения, потому что имеем брань с гордыми бесами; а смирение на них безтрудная победа... Чем же стяжем сие сокровище — смирение? Надобно поучаться в писаниях святых отцев о сей добродетели и иметь во всем самоукорение, а ближних видеть лучшими себя; ни в чем их не укорять и не осуждать, а укоризны от них принимать как посланные от Бога ко уврачеванию наших душевных болезней».

«Можно ли быть без брани, находясь в воинстве духовном? Брань невидимая и всегдашняя! К тому же враги злы, сильны, хитры и коварны; а еще более укрепляются нашею леностию и нерадением, а больше всего гордостию, чрез которую имеют смелый и дерзкий приступ... Как нельзя из рекрута вдруг или скоро сделаться генералом и, не быв на многих сражениях, быть искусным воином, так равно, а еще и более, не успевши вступить в поприще духовной брани, уже думать, что оной научилась; или желать скоро свободиться от страстей и лететь выспрь, день от дня возвышаясь. Не думай о себе, что будто бы ты уже и научилась духовной брани; нет, оная многообразна, и не надейся вскорости победить страсти: это требует многого времени, подвига, труда, смирения и помощи Божией. Но хотя бы мы имели подвиги, труды, но все без смирения и помощи Божией ничего не успеем. Смирение же не в одном только слове состоит, но залог чувства, в сердце хранящийся; человек тот <имеющий смирение>, при добродетелях, видит себя худша всех; при таком чувстве воспалится ли он на кого-либо? А как сего-то в нас нет, то и попутается смотрительно нам побеждаться немощами, чтобы познали свою немощь и смирились пред Богом и пред людьми. Но ведь это дело не одного дня или года, но многого времени потребно. Однако о сем не унывай, что не видишь в себе святыни <исправного жития>; это бы был верный знак гордости и прелести, когда бы ты утешалась мнимою своею святостию. Помни, что пред Богом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостию, и что смирение, кроме дел, прощает много согрешений; а дела без смирения безполезны. Итак, опять повторяю: не малодушествуй от частости бранен и побеждений <падений>; ибо и малодушие есть знак гордости. Читай святых отец учение, и со временем навыкнешь должному и избежишь прелести и во всем безмерия или оскудения, но царским путем да сподобит тебя Господь идти».

«Мы имеем сильную брань с духовными и злыми и невидимыми врагами; они воздвигают на нас страсти и низлагают нас оными; а когда оным сопротивляемся со смирением и призыванием в помощь Господа, — то удобно низлагаем их.

Всякому из нас предлежит брань с невидимыми врагами, запинающими нас нашими страстьми. А паче они имеют силу поборать гордых и самолюбивых, а от смиренных сами побораются».

«В недавнем времени, кажется, довольно мы с тобою говорили о всем... и о бранях духовных, кои нужно побеждать самоукорением и смирением; теперь учись этому на опыте...»

 

Преп. Макарий Оптинский излагает святоотеческое учение о том, что в борьбе с помыслами необходимо хранение чувств:

«Не иметь брани невозможно, но побеждать или побеждаться, от нас зависит. При сильных порывах надобно иметь воздержание как от пищи, так и от зрения, слышания и глаголания, и иметь умеренный сон, а притом сердце сокрушенно и смиренно. Без сего же последнего первые мало помогают. Когда побеждаешься, то знай, что наказываешься за возношение и за осуждение других. Смирись, и спасет тебя Господь!

Старец Паисий Святогорец наставлял своих духовных детей вести духовную брань, отметая недобрые помыслы и возделывая им в ответ добрые помыслы:

«…Основа всего в том, чтобы человек истолковывал все посредством доброго помысла. Только в этом случае он получает пользу….

— Геронда, добрые помыслы приходят сами собой или их нужно возделывать?

— Их нужно возделывать. Надо следить за собой, контролировать себя, когда враг приносит тебе плохие, злые помыслы, надо стараться изгонять их и заменять на помыслы хорошие, добрые. Подвизаясь подобным образом, ты возделываешь свое [внутреннее] расположение и делаешь его добрым. И тогда, взирая на твое доброе расположение, Бог умилосердится над тобой и поможет тебе, после чего худые помыслы уже не найдут в тебе места. Они будут уходить, а для тебя уже совершенно естественным будет иметь в себе помыслы добрые. Ты приобретешь привычку к доброму, в твое сердце войдет доброта, и тогда в своей внутренней храмине ты примешь [Небесного] Гостя — Христа. Однако это дело не одного–двух дней. Необходимы время и непрестанная борьба для того, чтобы душа увенчалась победным венцом. Когда это произойдет, брань прекращается уже насовсем. Ведь брань [страстей] — это исступленные проявления внутреннего разлада, которым пользуются наши враги.

Если хотите научиться работать над собой, то не исследуйте, чем занимаются другие, но включайте в работу добрые помыслы о том, что видите в них. Независимо от того, какую цель преследует человек, — включайте в работу добрые помыслы. Добрый помысл содержит в себе любовь. Он обезоруживает человека и подвигает его отнестись к тебе по-доброму.

Тот, у кого есть добрые помыслы, духовно здрав и зло претворяет в добро. … Взять, к примеру, человека, имеющего добрые помыслы. Даже если кто-то его несправедливо ударит, он скажет: "Бог попустил это, чтобы я искупил свои прежние грехи. Слава Богу!" Если же добрых помыслов у человека нет, то, даже если ты захочешь его ласково погладить, он подумает, будто ты замахиваешься, желая нанести ему удар. …

Когда некоторые говорили мне, что соблазняются, видя в Церкви много неподобающего, я отвечал им так: "Если спросить муху, есть ли здесь в окрестностях цветы, то она ответит: "[Насчет цветов] не знаю. А вот консервных банок, навоза, нечистот во-он в той канаве полным-полно". И муха начнет по порядку перечислять тебе все помойки, на которых она побывала. А если спросить пчелу: "Не видела ли ты здесь в окрестностях какие-нибудь нечистоты?", то она ответит: "Нечистоты? Нет, не видела нигде. Здесь так много благоуханных цветов!" И пчелка начнет перечислять тебе множество разных цветов — садовых и полевых. Видишь как: муха знает только о помойках, а пчелка — о том, что неподалеку растет лилия, а чуть подальше распустился гиацинт".

Как я понял, одни люди похожи на пчелу, а другие на муху. Те, кто похож на муху, в каждой ситуации выискивают что-то плохое и занимаются только этим. Ни в чем они не видят ни капли доброго. Те, кто похож на пчелу, находят доброе во всем. Человек поврежденный и мыслит поврежденно. Ко всему он относится с предубеждением, все видит шиворот-навыворот, тогда как тот, у кого добрые помыслы, — что бы ни увидел, что бы ему ни сказали — включает в работу добрый помысл.

…
— Геронда, если человек мучается помыслом, что все вокруг якобы только им одним и заняты, то как ему этот помысл прогнать?

— Этот помысл от лукавого, который стремится сделать человека больным. Надо относиться к такому помыслу с безразличием, не обращать на него внимания. Ему нельзя верить ни на грош. Например, человек мнительный, увидев, как два его знакомых тихо разговаривают между собой, думает: "А ведь это они мне косточки перемывают! Не ожидал от них такого!" А люди беседуют совсем о другом. Если дать такому помыслу волю, то постепенно он "наберет обороты" и человек дойдет до того, что станет думать, будто за ним следят, его преследуют. Даже если кто-то имеет "неопровержимые данные" о том, что окружающие заняты им одним, он должен знать, что эти "факты" подтасовал столь хитрым образом не кто иной, как сам враг, желая убедить человека [в истинности внушаемого помысла]. Какой же диавол хитрый подтасовщик!

…диавол сперва бомбит человека помыслами, а затем идет на него в атаку. Диавол не нападает на человека, если не испортит сперва его помысла. Ведь добрый помысл защищает человека, добрый помысл — это его "блиндаж".

Помысл "слева" — это чужеродное тело, и человек должен постараться его отвергнуть. У каждого из нас есть силы на эту борьбу. Никто не может оправдаться тем, что слаб и не в силах бороться. Ведь [добрый помысл] — это не кирка и не кувалда, которые [слабый] человек не может поднять, потому что у него дрожат руки. Я не вижу ничего сложного в том, чтобы видеть все в добром свете. Зачем я буду, скажем, уделять внимание чьим-то причудам? Ведь в действительности может оказаться, что человек ведет себя так не по своенравию, а нарочно, для того чтобы смириться.

…Если хочешь преуспеть, то, когда лукавый будет атаковать тебя "левыми" помыслами и тянуть к себе, с силой поворачивай штурвал в противоположную сторону, а на врага не обращай никакого внимания. Постарайся производить в себе добрые помыслы и о младших и о старших сестрах, неприметно занимающихся своим внутренним деланием. Ведь тангалашка портит твой помысл для того, чтобы задержать твой духовный рост. Если бы ты не застревала на своих помыслах, то двигалась бы вперед гигантскими духовными шагами. Вся духовная жизнь основывается на помысле. От помысла зависит преуспеяние в духовной жизни.

— Геронда, что помогает в борьбе против помыслов "слева"?

— Бодрствование [над собой] и непрестанная молитва. Бодрствуя [над собой], ты ведешь себя осторожно и включаешь в работу добрые помыслы. К примеру, видя какую-нибудь чашку, ты думаешь о Святой Чаше, о Тайной Вечере, о Христе. Если же ты над собой не бодрствуешь, твой ум может уходить к различным недуховным, а то еще и к прямо греховным предметам. Поэтому старайся не собирать [в себе] весь этот мусор помыслов — иначе потом тебе придется приложить немало усилий, чтобы их прогнать. Произноси Иисусову молитву и будь внутренне собранна. Если же твой ум куда-то уходит, снова возвращай его назад. Делай это постоянно. Не позволяй уму кружиться. Ведь, даже если твой ум постоянно находится в области не прямо греховных предметов, но вращается среди вещей нейтральных, эти нейтральные вещи, развлекая ум, тоже "нейтрализуют" его, и он расточает себя понапрасну. А кроме того, помыслы, которые рождаются от рассеянности, коварнее, чем помыслы [откровенно] злые. Ведь первые помыслы мы не замечаем и поэтому не выбрасываем их из себя.

— Геронда, когда ко мне приходит гордый помысл, я испытываю мучение.

— Ты что, удерживаешь этот помысл в себе?

— Да.

— Зачем же ты его держишь? Закрывай перед ним дверь. Удерживая такой помысл в себе, ты повреждаешься. Помысл, подобно вору, приходит к тебе — ты открываешь ему дверь, вводишь в дом, заводишь с ним беседу, а потом он тебя грабит. Разве можно заводить разговоры с вором? С ним не только избегают бесед, но и дверь запирают накрепко, чтобы он не вошел. Хорошо, даже если ты и не собеседуешь с помыслом — все равно, зачем ты позволяешь ему входить внутрь? Приведу тебе пример. Предположим, тебе приходит помысл о том, что ты можешь стать игуменьей. Я не говорю, что ты и вправду имеешь такие помыслы, но привожу это как пример. Ну так вот, пришел тебе такой помысл. Ладно. Как только он пришел, скажи себе так: "А-а! Чудесно! Ты хочешь быть игуменьей? Так вот: стань сперва игуменьей для самой себя". Сказав так, ты сразу же прекращаешь беседу [с диаволом]. Да неужто будем с диаволом лясы точить? Посмотри, ведь когда диавол пришел искусить Христа, Он сказал ему: "Иди́ за Мно́ю, сатано́" (Лк. 4, 8.). Раз Христос сказал диаволу: "А ну иди отсюда...", то уж мы-то с какой стати будем с ним разговоры вести?

— Геронда, а если я собеседую с "левым" помыслом, чтобы узнать, откуда он происходит, — это плохо?

— Плохо то, что ты собеседуешь не с помыслом, как тебе это кажется, а с тангалашкой. Собеседуя с ним, ты приятно проводишь время, однако впоследствии мучаешься. С такими ["левыми"] помыслами не разговаривай совсем. Лови [вражескую] гранату на лету, и [сразу] бросай ее [обратно] во врага — чтобы он погиб. Есть такие гранаты, которые разрываются не сразу, а спустя две-три минуты. "Левый" помысл подобен таким гранатам: если ты изгонишь его сразу, он не может тебе повредить. Но иногда, теряя бдительность, оставляя Иисусову молитву, ты не можешь обороняться. Диавол, находясь извне, посылает тебе "телеграмму". Получив эту "телеграмму", ты читаешь и перечитываешь ее, веришь тому, что в ней написано, и потом кладешь в архив. Вот эти-то "досье" и будут раскрыты тангалашкой в день суда для того, чтобы тебя обвинить.

— Геронда, а когда приражение "левого" помысла является падением?

— Вот приходит помысл, и ты его немедленно прогоняешь. Это не падение. Но вот он приходит, и ты собеседуешь с ним. Это — падение. [А может быть и так:] вот он приходит, ты его ненадолго принимаешь, а потом изгоняешь. Это половина падения, поскольку и в этом случае ты повредилась: ведь диавол осквернил твой ум. То есть в последнем случае ты все равно что говоришь пришедшему диаволу: "Добрый день, как поживаешь? Хорошо? Присаживайся, я тебя угощу. А?! Так ты диавол? Ну, тогда уходи!" Но раз ты видела, что это диавол, зачем было пускать его внутрь? А теперь ты его "угостила", и поэтому он придет вновь.

…— Геронда, а когда возникает сосложение с помыслами?

— Когда ты их сосешь, как карамельку. Постарайся не услаждаться вкусом этих помыслов, снаружи покрытых сахарной глазурью, а изнутри полных ядовитой горечи, иначе впоследствии ты будешь приходить в отчаяние. То, что через человека [просто] проходят нехорошие помыслы, — не повод для беспокойства. Ведь злые помыслы не приражаются только к ангелам и к людям, достигшим совершенства. Беспокоиться стоит в том случае, когда человек утрамбовывает, выравнивает часть своего сердца и начинает принимать на посадку "волколеты"[ Игра слов: образованное Старцем слово "волколет" (лхкьцфесп) в греческом языке созвучно слову "вертолет" (Элйкьрфесп). — Прим. пер.] [вражеских волко-воздушных сил] — то есть бесов. Если такое вдруг случится, необходима немедленная исповедь, вспашка волко-посадочной полосы и ее засадка плодоносными деревьями — чтобы сердце вновь превратилось в райский сад».

Для борьбы со страстью мало бороться с помыслами, необходимо и совершать дела добродетелей, противоположные борющей страсти. Об этом пишет св. Феофан Затворник:

«Мысленная брань с помыслами, похотьми и страстями не должна составлять исключительного, все другие отстраняющего и заменяющего средства к очищению наших скверн, несмотря на всю решительную необходимость, неизбежность и победоносную силу. С нею должно быть поставлено в непрерывной связи деятельное поборание страстей, или искоренение, погашение и истнение (сокрушение — Ред.) их посредством противоположных им дел. Причина сему та, что страстность проникала (пропитала, внедрилась — Ред.) силы наши, и проникала потому, что мы действовали страстно. Каждое дело страстное полагало в силу свою частичку страстности, и совокупностию всех дел переполнилась сила страстию, как губка водою или как платье — вонью. Следует и обратно, для выжатая сей страстности, употреблять противоположные первым дела, чтобы таким образом каждое дело, осаждаясь в силу, вытесняло из нее соответственную часть страстности и множество таких дел, часто и непрерывно делаемых, всю страсть. Такое средство, если только употребляется надлежащим образом, так сильно, что действующие по нему, после нескольких опытов, начинают уже ощущать умаление страстей, льготу и свободу и некоторый свет в душе. Мысленная брань одна изгоняет страсть из сознания, но она все еще остается живою, а только скрылась. Напротив, противоположное дело поражает сего змия во главу. Из сего не следует, однако же, чтобы при делании можно было прекращать борение мысленное. Этому должно быть неотлучно при том, иначе оно может остаться без всякого плода и даже распложать, а не умалять страстность, потому что, при деле против одной страсти, может прилипать другая, например при посте — тщеславие. Если это оставить без внимания, то, при всем усилии, не будет никакого плода от делания. Брань мысленная в связи с деятельною, поражая страсть извне и извнутрь, истребляет ее так же скоро, как скоро погибает враг, когда бывает обойден и побивается и сзади, и спереди.

13. Нельзя доверять тому, что кажется. Доверие своему помыслу – это прелесть

Святые отцы пишут, что диавол искушает человека не только явно-грешными помыслами, но и обманчиво добрыми, однако и последние лукавы и доверие им приводит к духовному заблуждению, прелести.

Св. Феофан Затворник:

«Помыслы, с которыми должно бороться, не всегда бывают худы, а нередко и добры с виду и очень часто безразличны. Касательно худых один закон — тотчас гнать; последние же должно разбирать, или рассуждать. Сюда относится всеми восхваляемая опытность различать помыслы, какие то есть исполнять и какие отвергать. Правила для сего предложить нельзя: всякий пусть учится сам из собственных своих опытов, ибо человек на человека не приходит, чтобы то есть чужое годилось для нас. Лучше так: заведен порядок дел — и ходи в нем, а все приходящее вновь, как бы благовидно оно ни казалось, гони вон. Если помысл ничего не представляет худого ни в себе, ни в последствии, то и тогда не вдруг склоняться на него, а терпеть до времени, чтобы не быть опрометчивым. Иные пять лет ждали и не исполняли помысла. Главнейший же закон — не доверять своему разуму и сердцу и всякий помысл поверять своему руководителю. Нарушение сего правила всегда было и есть причиною великих падений и прельщений.

Худой помысл искушает, а благовидный прельщает. Кто увлекается первым, тот считается согрешившим, падшим, а кто увлекается последним, тот — состоящим в прелести. Изобразить все прельщения в их началах и свойствах возможно ли? К свойству их относится преимущественно то, что человек с уверенностью считает себя таким, каков он не есть, например: воззванным вразумлять других, способным к необыкновенной жизни и прочее. Источники их — тончайшая мысль, что я значу нечто, и значу немалое... Ничтожный мнит о себе нечто. К этой-то тайнейшей гордыне прицепляется враг и опутывает человека. Впрочем, и всякий тонкий худой помысл, нами не замечаемый, держит нас в прелести; когда мы думаем, что водимся помыслом добрым и благочестивым. В этом отношении можно сказать, что минуты не проходит, когда бы мы не были в прелести, ходим, словно в призраках, опутаны ими то в том, то в другом виде. Это потому, что зло еще внутри, не испарилось, а добро на поверхности; оттого в глазах у нас точно туман от испарений».

Преп. Макарий Оптинский:​

У сопротивника нашего два средства, которыми он доводит людей до прогневания Бога: первое, ввергнуть в пороки; а второе, когда не успеет сего сделать, то в гордость, то есть во мнение о себе, что мы исполняем волю Божию, и с сим подходит весьма тонко, — не вдруг ослепляет гордостию, "но убеждает вменять, что они делают добродетель, и повергает в сердце их семя радостного мнения; от него же заченшися, воспитывается внутренний фарисей, который, день ото дня умножающеся и возрастающе, предает таковых совершенной гордыне и прелести, за которую попускается от Бога преданным быть во власть сатанинскую". Сие рассуждение одного богодухновенного мужа и великого старца молдавского (см. житие Паисия Величковского).

Преп. Амвросий Оптинский:​

...Не следует... в чем-либо исполнять волю врагов душевных, смущающих тебя всякими внушениями и предположениями, которым ты доверяешь на том основании, что это тебе кажется. Вся стужающая тебя мысленная брань или путаница происходит от этого доверия вражеским внушениям, которым ты приписываешь какое-то значение или вероятие или которые ты хочешь уловить, вместо того чтобы презирать их, призывая противу них помощь Божию. Главная же причина мысленной твоей брани — великое твое высокоумие, которое во всем проглядывает.

...Мысленными разбойниками окрадается тот, кто принимает злые внушения, смешивая с ними свою волю; внушения этих мысленных татей всегда беспорядочны и несообразны с делом, по слову Евангелия: «не входяй дверьми во двор, но прелазя инуде, той тать есть и разбойник... Тать не приходит, разве да украдет и убиет и погубит» (Ин. 10, 1, 10). Святой Авва Дорофей, объясняя козни диавола, пишет: он не столько неискусен в делании зла и знает, что человек не хочет согрешить, и потому не внушает ему какие-либо явные грехи и не говорит ему: иди сотвори блуд или пойди украдь, но находит в нас одно мнимо-благое пожелание или одно самооправдание и тем, под видом доброго, вредит. Так он благовидными внушениями извлек N. из обители и тебя смущает тем же образом, и вообще путает тебя пожеланиями своей воли.

Старец Паисий Святогорец:​

«…выбрасывай помысл одним махом… Если духовный человек доверяет своему помыслу, это начало прелести. Его ум омрачается гордостью, и он может впасть в прелесть. …

— Геронда, а разве другие [уже] не в состоянии помочь такому человеку?

— Чтобы человеку, находящемуся в таком состоянии, пошла на пользу чья-то помощь, он и сам должен себе помочь. Должен понять, что верить своему помыслу, который внушает ему, что он лучше всех, что он свят и тому подобное, — это прелесть. От такого помысла, если сам человек его удерживает, — не отобьешься даже из пушки. Чтобы этот помысл ушел, нужно смириться.

… вот если начнешь верить своему помыслу, он точно сведет тебя с ума. Не верь своему помыслу: ни когда он говорит, что ты пропащая, ни когда величает тебя святой».

 

14. Хульные помыслы​

Хульные помыслы – это прилоги бесов, хулящих святыню. Они попускаются Богом подвижнику по разным причинам - бывают от зависти диавола, от печали и уныния, от гордости и осуждения.

Старец Паисий Святогорец объясняет, откуда происходят хульные помыслы:

«Смотри, что происходит: видя тебя опечаленной, тангалашка пользуется этим и подсовывает тебе мирскую карамельку — греховный помысл. Если ты в первый раз падешь [приняв этот помысл-карамельку], то в следующий раз он расстроит тебя еще больше и у тебя не найдется сил ему сопротивляться. Поэтому никогда не нужно пребывать в состоянии печали, вместо этого лучше заняться чем-то духовным. Духовное занятие поможет тебе выйти из этого состояния.

— Геронда, я очень мучаюсь от некоторых помыслов...

— Они от лукавого. Будь мирна, и не слушай их. Ты человек впечатлительный, чуткий. Диавол, пользуясь твоей чувствительностью, внушает тебе [привычку] придавать некоторым помыслам излишнее внимание. Он "приклеивает" к ним твой ум, и ты понапрасну мучаешься. К примеру, он может принести тебе скверные помыслы о матушке-игуменье или даже обо мне. Оставляй эти помыслы без внимания. Если отнестись к хульному помыслу хоть с немногим вниманием, он может тебя измучить, может тебя сломать. Тебе необходимо немного доброго равнодушия. Хульными помыслами диавол обычно мучает благоговейных и очень чувствительных людей. Он преувеличивает их падение [в их собственных глазах] с тем, чтобы ввергнуть их в скорбь. Диавол стремится низвергнуть их в отчаяние, чтобы они покончили с собой, если это ему не удается, то стремится, по крайней мере, свести их с ума и вывести из строя. Если же диаволу не удается и это, то ему доставляет удовольствие навести на них хотя бы тоску, уныние.

…Часто хульные помыслы приходят человеку и по зависти диавола. Особенно после всенощного бдения. Бывает, что от усталости ты падаешь как мертвый и не можешь противодействовать врагу. Вот тогда-то злодей диавол и приносит тебе хульные помыслы.

…Человек может и сам дать повод для прихода такого помысла. Если хульные помыслы не вызваны чрезмерной чувствительностью, то они приходят от гордости, осуждения и тому подобного. Поэтому, если, подвизаясь, вы имеете помыслы неверия и хулы, знайте, что ваше подвижничество совершается с гордостью. Гордость омрачает ум, начинается неверие, и человек лишается покрова Божественной Благодати. Кроме того, хульные помыслы одолевают человека, который занимается догматическими вопросами, не имея для этого соответствующих предпосылок».

Святые отцы учат не беседовать с такими помыслами, не противоречить им, не пугаться их и не приписывать их себе, - но отворачиваться от них с презрением, как от вражеского прилога, не обращать на них никакого внимания.

Преп. Макарий Оптинский излагает святоотеческое учение о хульных помыслах:

"Очень жалею о твоем смущении, от врага происходящем. Ты считаешь себя такою грешницею, что и подобной нет, не понимая того, что враг борет тебя хульными помыслами, влагая в мысль твою неподобные и неизъяснимые слова его; а ты думаешь, что они от тебя происходят, а ты, напротив, не имеешь оных, но ужасаешься, скорбишь и смущаешься, тогда как они совсем не твои, а вражеские; твоего участия в них ни малейшего нет, и даже в грех вменять их не должно, а надобно быть спокойным, нимало не обращая на них внимания и ни во что вменяя; они и исчезнут. А когда ты смущаешься о сем, скорбишь и отчаиваешься, то врага это утешает и он еще более на тебя оными восстает. Ты отнюдь не считай их за грех, то и успокоишься; какая тебе нужда скорбеть за грехи врага; он и на небе хулил Господа... Но с твоей стороны вот какая вина и грех: ты думаешь о себе много, увлекаешься гордостию, зазираешь других, осуждаешь их и подобное, и мало о сем печешься, за то-то и попускается на тебя этот бич, чтобы ты смирилась и считала себя последнейшею всех, но не смущайся, ибо смущение-то и есть плод гордости. Перестань осуждать, не думай о себе много, не презирай других, то и отойдут хульные помыслы.

Святые отцы вообще хульные мысли почитают не нашими, а вражиими прилогами, и когда мы с ними не соглашаемся, но и скорбим о том, что они к нам на ум лезут, то это и есть знак нашей в оных невинности. Отнюдь не надо смущаться о том, что они приходят. Ибо если человек смущается, то враг более на него восстанет, а когда не внимает оным, ни во что вменяет и за грех не считает, тогда и помыслы исчезают. О сем ясно пишет св. Димитрий Ростовский в "Духовном врачевстве".

Но помыслы сии, хотя не суть грех, но попущением Божиим находят от врага за возношение наше, за мнение о себе или о своих исправлениях и за осуждение ближних. Когда человек, познав в этом свои грехи, смирится и не станет осуждать других, а принесет о сем покаяние, то получает от них освобождение".

Старец Паисий Святогорец наставляет, как прогнать хульный помысл:

«Песнопением. "Отве́рзу уста́ моя́..." [Начальные слова ирмоса первой песни канона Благовещению Пресвятой Богородицы] Ты что, не умеешь петь по нотам? Не расковыривай этот помысл, отнесись к нему с презрением. Человек, который стоит на молитве и собеседует с такими помыслами, подобен солдату, который отдает рапорт командиру и при этом раскручивает гранату.

— А если хульный помысл не уходит?

— Если он не уходит, знай, что где-то в тебе он облюбовал для себя местечко. Самое результативное средство — это презрение к диаволу. Ведь за хульными помыслами прячется он — учитель лукавства. Во время брани хульных помыслов лучше не бороться с ними даже молитвой Иисусовой, потому что, произнося ее, мы покажем свое беспокойство и диавол, целясь в наше слабое место, будет обстреливать нас хульными помыслами без конца. В этом случае лучше петь что-то церковное. …И пой, и причащайся — ведь эти помыслы не твои…

— А как прогнать такие помыслы?

— Если человек огорчается, что такие помыслы к нему приходят и не собеседует с ними, то, не получая пищи, они отпадают сами собой. Дерево, которое не поливают, засохнет».

Преп. Варсонофий Оптинский:

Сомнения, все равно как блудные помыслы и хулы, надо презирать, не обращать на них внимания. Презирайте их – и враг-диавол не выдержит, уйдет от вас, ибо он горд, не вынесет презрения.

Авва Исаия:

Хульные помыслы отвергай, не обращая на них внимания, и они исчезнут; они расстраивают только того, кто боится их.

Святитель Димитрий Ростовский:

"Со многими людьми бывает такое искушение от хульного духа, что, смущаемые хульными помыслами, они не знают, что им делать, и приходят в отчаяние, считая, что это их грех, и думая, что они сами виноваты в тех лютых и мерзких помыслах.

Хульный помысел есть искушение для человека богобоязненного и особенно смущает его, когда он творит молитву или делает что-либо доброе. Хульные помыслы не находят на человека, валяющегося в смертных грехах, нерадивого, не богобоязненного, ленивого и небрегущего о своем спасении. Они нападают на тех, кто живет добродетельно, в трудах покаяния и в любви Божией.

Этим хульным искушением диавол ведет человека к тому, чтобы устрашить его. Или, если он свободен от иных грехов, чтобы возмутить его совесть. Если он в покаянии, то чтобы прервать его покаяние. Если же от добродетели восходит к добродетели, то чтобы остановить и низвергнуть его. Но если диавол не успеет в этом, он стремится хотя бы оскорбить и смутить его. Однако умный пусть рассуждает.

Пусть не думает, что эти мысли принадлежат ему и от него самого происходят, но что они приносятся диаволом, который есть их начало и изобретатель. Ибо как могут исходить от нашего сердца и воли те хулы, которые мы ненавидим, и скорее желали бы себе болезни, чем таких мыслей? В этом состоит истинное удостоверение, что не от нашего произволения рождаются хулы, потому что мы их не любим и не желаем.

Всякий угнетенный хульными помыслами пусть не вменяет их себе в грех, но считает их за особое искушение, ибо чем больше кто будет вменять в грех себе хульные помыслы, тем более утешит своего врага диавола, который потому уже будет торжествовать, что чью-либо совесть смутил будто грехом. Если бы кто сидел связанный посреди богохульствующих людей, слышал их речи против Бога, Таин Христовых, Пречистой Богородицы и всех святых и хотел бы убежать от них, чтобы не слышать этих речей, но не мог, потому что связан, и не мог бы даже заткнуть ушей,- скажи мне, был бы он грешен оттого, что нехотя слышит их хульные речи? Воистину не только не имел бы никакого греха, но и великой похвалы сподобился бы от Бога, потому что, будучи связан и не имея возможности убежать, он с тяжестью в душе слушал их богохульные слова. Подобное бывает и с теми, которых диавол угнетает хульными помыслами, когда они ни убежать от них не могут, ни избавиться от них, ни отрястись от нечистого духа, ко торый бесстыдно и беспрестанно наводит на них хульные помыслы хотя они не хотят их, не любят и даже ненавидят их. Ведь не только никакого греха не будут они иметь от этих мыслей, но и большую благодать заслуживают у Бога.

Нужно молить Господа Бога, чтобы Он удалил это искушение отогнал хульного духа. А если этого не случится, то терпеть кротко и с благодарностью, помня, что не от гнева, но от благодати Божией попущено было это искушение для того, чтобы мы оказались в нем терпеливыми и несмущенными. И апостол Павел терпел нечто подобное, когда говорил о пакостнике, данном ему, о котором он троекратно молился и не получал просимого, ибо услышал: "Довольно для тебя благодати Моей" (2 Кор. 12, 9). Некто из великих старцев часто говорил про себя: "Не соизволяю, не соизволяю". И когда что-либо делал: ходил ли, или сидел, или работал, или читал, или молился, то многократно повторял эти слова. Услышав это, ученик его спросил: "Скажи мне, авва, зачем ты часто говоришь это слово?". Отец ответил: "Когда какой-либо злой помысел приходит в мой ум, и я ощущаю его, тогда говорю ему, что не принимаю его, и тотчас злой помысел убегает и пропадает без вести".

Когда страдаешь от хульного духа, как только найдут на тебя хульные помыслы и нечистые, ты легко можешь избавиться от них и отогнать их от тебя этим словом: "Не принимаю". Не принимаю, диавол, твои хуления! Твои они, а не мои мерзости; я же не только не принимаю их, но и ненавижу. Поэтому пусть никто не смущается и не отчаивается, имея наваждения от помыслов хульных, зная, что они нам более на пользу, чем на соблазн, а самим бесам на посрамление.

Если придет хульная мысль на Бога, читай: "Верую во единаго Бога" - до конца. И если возможно, сотвори несколько метаний или поклонов.

Если придет хульная мысль на Пречистые Тайны Христовы, читай: "Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистинну Христос" - до конца, и сотвори поклоны.

Если придет хульная мысль на Пречистую Богородицу, то читай какую-либо молитву к Пречистой Богородице - или "Под Твое Благоутробие", или "Богородице Дево, радуйся", или какой-либо тропарь богородичный, с поклонами, говоря: "Пресвятая Богородице, спаси мя, грешнаго".

Если придет хульная мысль на какого-либо святого, читай: "Моли Бога о мне грешном, святой (имя рек), яко аз по Бозе , к тебе прибегаю, скорому помощнику и молитвеннику о душах наших". И сотвори поклоны, говоря: "Святый (имя рек), моли Бога о мне грешном". Если придет хульная мысль на какую-либо икону, сотвори перед той иконой пятнадцать поклонов или сколько можешь, молясь тому, кто изображен на ней, и таким образом ты с Божией помощью ни во что обратишь хульные мысли".

15. Демоны не знают помышлений наших сердец


Демоны внушают нам лукавые мысли, но помышлений наших сердец не видят, они открыты только Богу. Поэтому о том, склоняемся ли мы к добродетели или греху, бесы судят лишь по нашему поведению.

Евагрий Понтийский:​

Демоны не знают наших сердец, как думают некоторые из людей. Ибо Сердцеведец один «сведый ум человеч» (Иов. 7, 20) «и создавый наедине сердца их» (Псал. 32, 15). Но то из слов, какие произносятся, то по каким-либо движениям тела, они узнают многие из движений, происходящих в сердце. Положим, что мы в разговоре обличали тех, которые нас злословили. Из этих слов демоны заключают, что мы относимся к ним нелюбовно, и берут от этого повод влагать нам злые против них помыслы, приняв которые, мы попадаем под иго демона памятозлобия, и этот непрестанно потом расплагает в нас против них помыслы мстительные. …злые демоны с любопытством наблюдают всякое наше движение и ничего не оставляют неисследованным из того, чем можно воспользоваться против нас – ни вставания, ни сидения, ни стояния, ни поступи, ни слова, ни взора, – все любопытствуют, «весь день поучаясь на нас лъстивным» (Псал. 37, 13), чтоб во время молитвы осрамить смиренный ум и блаженный его погасить свет.

Иоанн Кассиан Римлянин: ​

"Нет сомнения, что нечистые духи могут познавать качества наших мыслей, но извне, узнавая о них по чувственным признакам, т.е. из нашего расположения или слов и занятий, к которым видят нас более склонными. Но они вовсе не могут знать те мысли, которые еще не обнаружились из сокровенности души. Да и те мысли, кои они внушают, узнают не по природе самой души, т.е. не по внутреннему движению, скрывающемуся, так сказать, в мозгах, но по движениям и признакам внешнего человека; например, когда внушают чревобесие, если видят, что монах с любопытством устремляет глаза в окно или на солнце, или заботливо спрашивает о часе, то узнают, что у него родилось желание есть".

Св. Исидор Пелусиот:
​

"Диавол не знает того, что у нас в мыслях, потому что это исключительно принадлежит одной силе Божией, но по телесным движениям уловляет он думы. Увидит ли, например, что иной пытливо смотрит и насыщает глаза чуждыми красотами? Воспользовавшись его устроением, тотчас возбуждает такого человека к прелюбодеянию. Увидит ли одолеваемого чревоугодием? Тотчас живо представит ему страсти, порождаемые чревоугодием и доставляет служащее к приведению намерения своего в действие. Поощряет к разбою и неправедному приобретению".

Старец Паисий Святогорец на вопрос:

- Геронда, знает ли тангалашка, что у нас в сердце?

Отвечал:

- Еще чего! Не хватало еще, чтобы он ведал сердца людей. Сердца ведает только Бог . И только людям Божиим Он иногда для нашего блага открывает, что у нас на сердце. Тангалашка знает только лукавство и злобу, которые он сам насаждает в тех, кто ему служит. Наших добрых помыслов он не знает. Только из опыта он иногда догадывается о них, но и здесь в большинстве случаев дает маху!

16. За что попускается Богом особенно сильная духовная брань?


Преп. Макарий Оптинский пишет, что особенно сильная духовная брань попускается за гордость, осуждение, презрение ближнего:

"Ты должна познать, что брань сия попущена тебе в наказание за возношение и гордость, чтобы ты смирилась и искала помощи Божией, не надеясь на свои силы. Когда смиришь себя и будешь укорять за то, что дерзала мечтать о себе так высоко, и сочтешь себя худшею и последнейшею из всех, тогда получишь и помощь Божию, и ослабу в брани твоей...

Ты должен знать, как отцы нас научают, что сильная борьба страстей попущается за возношение наше и за мнение о себе и о своем разуме, также и за уничижение других; врачевство оным есть — смирение, всегдашнее самоукорение; все это доставляет нам мир и успокоение, ибо Господь на смиренных призирает и дает им благодать.

Жалуешься на теперешнюю свою нестерпимую брань; причиною оной зазрение твое ближних в их недостатках или пороках. Когда же видя себя побежденну какою-нибудь отрастаю, то о сем только и печешься, как бы избавиться от оной, и не смеешь судить других, находящихся также на поприще борьбы с многоразличными страстьми, которые в сей борьбе иногда падают, а иногда побеждают; венцы же уготовляются в будущем веке".

17. Правильное духовное устроение​

Старец Паисий Святогорец описывает правильное духовное устроение человека, победившего греховные помыслы:

— Геронда, понимает ли человек, который имеет святость, кто лукав [а кто нет]?

— Да, он понимает как человека лукавого, так и человека святого. Он видит совершаемое кем-то зло, но одновременно видит в творящем зло и его внутреннего человека. Он различает, что это зло — от искусителя, что оно приходит в человека извне. Своими душевными очами он видит собственные прегрешения великими, а прегрешения других — малыми. Он действительно видит их малыми, а не обманывает себя. Он может понимать, что совершаемое кем-то — это преступление, но — в добром смысле этого слова — оправдывать лукавство злого человека. Он не презирает таких людей, не считает их низшими себя. Он даже может считать таких людей лучшими себя и сознательно — по многим причинам — терпеть совершаемое ими зло. К примеру, видя злобу преступника, такой человек думает, что этому преступнику никто не помог, и поэтому тот опустился до того, что стал совершать злодеяния. А еще он понимает, что и сам мог бы оказаться на месте этого несчастного, если бы Бог оставил его без Своей помощи. [Относясь ко злу] подобным образом, такой человек приемлет многую Благодать. А с человеком лукавым происходит обратное. Видя святость праведника, он не знает его добрых помыслов — подобно тому как не знает их и сам диавол.

Тот, кто совершает [над собой] тонкое делание, оправдывает других и не оправдывает себя. И чем больше он продвигается вперед в отношении духовном, тем большую приобретает свободу и тем больше любит Бога и людей. Тогда он не может понять, что значит злоба, поскольку постоянно имеет о других добрые помыслы; его мысли постоянно чисты, и на все он смотрит духовно, свято. Даже падения ближних идут на пользу такому человеку. Он использует их как надежный тормоз для себя самого, чтобы быть внимательным и не потерпеть крушения.

Св. Феофан Затворник:​

Следствием брани бывает чистота ума от помыслов, сердца — от страстей, воли — от склонностей. Когда она образуется, человек поступает в бесстрастие. Его внутреннее становится чистым зеркалом, отражающим духовные предметы.

Преп. Макарий Оптинский:​

...Земля, которая заросла тернием и разными дурными травами, может ли принести какой-либо плод? А когда потрудятся, вспашут или взроют получше, вычистят корни дурные, тогда бывает удобна к принятию хороших семян и плод приносит; когда же и опять вырастают дурные травы, их не перестают истреблять. Так и земля сердца нашего, запущенная от нашего нерадения, произрастает терния и волчцы страстей: если будем исторгать их помалу, то они истребятся, и земля сердца нашего может принимать семена добродетелей и приносить плод — исполнение заповедей Божиих, которые повелевают не только терпеть обиды и молиться за оскорбляющих, но даже и врагов любить.

 

Евхаристия


Евхаристия​

(буквально "благодарение") — величайшее христианское таинство, в котором хлеб и вино прелагаются Духом Святым в истинное Тело и истинную Кровь Господа Иисуса Христа, а затем верующие приобщаются их для теснейшего соединения со Христом и жизни вечной.

Это таинство имеет название Евхаристия; Вечеря Господня; Трапеза Господня; Таинство Тела и Крови Христовых. Тело и Кровь Христовы в этом таинстве называются Хлебом небесным и Чашей жизни, или Чашей спасения; святыми Тайнами; бескровной Жертвой.

Таинство святого Причащения установил Сам Господь наш Иисус Христос во время последней Тайной Вечери, накануне Своих страданий и смерти (Мф. 26, 26-28; Мк. 14, 22-24; Лук. 22, 19-24; 1 Кор. 11, 23-25).

Приобщив учеников, Господь заповедал: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22, 19). Эта жертва должна совершаться доколе Он придет (1 Кор. 11:26), как наставляет ап. Павел, т.е. до второго пришествия Господня.

В таинстве Евхаристии, - в то самое время, когда священнослужитель, призывая Святого Духа на предложенные дары, - хлеб и вино действительно прелагаются (пресуществляются) в Тело и Кровь наитием Святого Духа, как сказал Спаситель: «Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие» (Иоан. 6:55). После этого момента, хотя наши глаза видят хлеб и вино на св. трапезе, но в самом существе, невидимо для чувственных очей, это - истинное Тело и истинная Кровь Господа Иисуса Христа, только под "видами" хлеба и вина.

Такое учение о святом таинстве Причащения содержится у всех святых Отцов, начиная от самых древнейших.

Хотя хлеб и вино претворяются в таинстве собственно в Тело и Кровь Господа, но Он есть в этом таинстве всем существом Своим, т.е. Своей душой и самым Божеством Своим, которое нераздельно с его человечеством.

Хотя, далее, Тело и Кровь Господа раздробляются в таинстве Причащения и разделяются, однако мы веруем, что в каждой части - и в малейшей частице - св. Таин принимается причащающимися весь Христос по Своему существу, т.е. с душою и божеством, как совершенный Бог и совершенный Человек.

Так как Богочеловеку Христу подобает единое нераздельное Божеское поклонение и по Божеству и по человечеству, вследствие нераздельного их соединения, то и святым тайнам Евхаристии надлежит воздавать ту же честь и поклонение, какими мы обязаны Самому Господу Иисусу Христу.

Евхаристическая жертва не есть повторение крестной жертвы Спасителя, а есть принесение жертвенных Тела и Крови, однажды вознесенных нашим Искупителем на крест. Эти жертвы нераздельны: это одно и то же благодатное дерево жизни, насажденное Богом на Голгофе, Но они и различаются: приносимая в Евхаристии жертва называется бескровной и бесстрастной, так как она совершается по воскресении Спасителя, Который воскресши из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти (Римл. 6, 9); она приносится без страдания, без пролития крови, без смерти, хотя и совершается в воспоминание страданий и смерти Божественного Агнца.

Евхаристия есть также жертва умилостивительная за всех членов Церкви. От начала христианства бескровная жертва была приносима о памяти и оставлении грехов как живущих, так и умерших.

Божественная Евхаристия — основание литургической жизни Церкви Христовой Православной, и она же является основанием и духовной жизни каждого православного человека. Невозможно быть членом Церкви, не причащаясь Крови и Тела Христова.

Наша духовная жизнь неотделима от Евхаристии, ибо Евхаристия — вернейший путь ко спасению. Причащаться Тела и Крови Господних есть существенная, необходимая, спасительная и утешительная обязанность каждого христианина. Это видно из слов Спасителя: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53-54).

Евхаристия делает нас причастниками Воскресения Христова и наследниками жизни вечной.

Спасительные плоды или действия таинства Евхаристии, при достойном приобщении, следующие:

Оно теснейшим образом соединяет нас с Господом: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6, 56).

Оно питает наши душу и тело и способствует нашему укреплению, возвышению, возрастанию в жизни духовной: «Ядущий Меня жить будет Мною» (Ин. 6, 57).

Оно служит для нас залогом будущего воскресения и вечно-блаженной жизни: «Ядущий хлеб сей жив будет вовек» (Ин. 6, 58).

Св. Игнатий Антиохийский называет Тело и Кровь Христовы «лекарством бессмертия, противоядием, чтобы не умереть».

Святитель Филарет, митрополит Московский писал о благодатном действии Евхаристии:

«По многоразличной силе Божественной Пищи и Пития, по многоразличной премудрости, благости Божественного Питателя, ощутительный плод вкушения Трапезы Господней является верующим то неизреченною радостию в сердце, то сладкою тишиною в душе, то светлостию в уме, то глубоким миром в совести, то утишением обуревавших искушений, то прекращением страданий душевных и телесных, а иногда и совершенным исцелением, то живейшим ощущением любви ко Господу или умножением ревности и силы к духовным подвигам и добродетелям. Но каковы бы ни были наши собственные в сей Тайне опыты, то скажу со Святым Златоустом: «Да будет истиннее и помысла, и зрения нашего слово Господа нашего». После того как Он сказал: Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем; ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь имать живот вечный (Ин. 6, 56, 54), — как дерзнем мы, хотя и недостойные причастники Его Плоти и Крови, как дерзнем отрицать то, что Он в нас, и мы в Нем, и что мы в Нем «имеем живот вечный», если только сами не удалимся от Него, если только сами не повергнем себя снова в смерть греховную?»


Глубоко раскрывают спасительное значение этого великого таинства составленные святыми отцами молитвы Последования ко Святому Причащению и благодарственные молитвы, читая которые, каждый христианин просит:

"Во оставление да будет ми прегрешений Пречистое Тело Твое, и Божественная Кровь, Духа же Святаго общение, и в жизнь вечную, Человеколюбче, и страстей и скорбей отчуждение.
Душею и телом да освящуся, Владыко, да просвещуся, да спасуся, да буду дом Твой Причащением священных Таин, живущаго Тя имея в себе со Отцем и Духом, Благодетелю Многомилостиве".
(Канон Последования ко Святому Причащению)

"Но да будет ми угль пресвятаго Твоего Тела, и честныя Твоея Крове, во освящение и просвещение и здравие смиренней моей души и телу, во облегчение тяжестей многих моих согрешений, в соблюдение от всякаго диавольскаго действа, во отгнание и возбранение злаго моего и лукаваго обычая, во умерщвление страстей, в снабдение заповедей Твоих, в приложение Божественныя Твоея благодати, и Твоего Царствия присвоение".
(Молитва 2-я, св. Иоанна Златоустого)

"Владыко Господи Иисусе Христе, Боже наш… сподоби мя неосужденно причаститися Божественных, и преславных, и пречистых, и животворящих Твоих Таин, не в тяжесть, ни в муку, ни в приложение грехов, но во очищение, и освящение, и обручение будущаго Живота и царствия, в стену и помощь, и в возражение сопротивных, во истребление многих моих согрешений".
(Молитва 4-я, святого Иоанна Дамаскина)


Должно, однако, помнить, что эти спасительные плоды Евхаристия приносит только для тех, кто приступает к ним с верой и покаянием; недостойное же вкушение Тела и Крови Христовых принесет тем большее осуждение: «Кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1 Кор.11, 29-30).

К таинству Святого Причащения христиане должны подготовлять себя говением, которое состоит в посте, молитве, примирении со всеми, а затем - исповедью, т. е. очищением своей совести в таинстве покаяния.

Таинство Причащения совершается во время литургии.
​

Первые христиане причащались каждый воскресный день, но теперь не все имеют такую чистоту жизни, чтобы так часто причащаться. В 19-20 веках св. Церковь заповедовала причащаться каждый пост и никак не реже одного раза в год. В настоящее время Церковь предоставляет решать вопрос о частоте Причащения священникам, духовникам. Именно с духовным отцом и надо согласовать, как часто причащаться, как долго и как строго говеть перед этим.

 

Елеосвящение​

Елеосвящение - таинство, в котором, при помазании больного освященным елеем (маслом), призывается на больного благодать Божия для исцеления его от телесных и душевных болезней.

Таинство елеосвящения еще называется соборованием, потому что для совершения его собирается несколько священников, хотя по нужде может совершить его и один священник.

Помазание маслом больных употребляли апостолы, как читаем у евангелиста Марка 6, 13: многих больных мазали маслом и исцеляли.

Наиболее ясное свидетельство о таинстве елеосвящения находится у апостола Иакова (5, 14-15):

"Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему" (Иак. 5, 14-15).

Апостол говорит здесь не об особом "даре" исцелений; он предписывает определенную форму священнодействия, которое должно войти в обычай Церкви: совершение его пресвитерами Церкви, молитву, помазание; соединяет с ним, как следствие его, облегчение телесной болезни и отпущение грехов.
Святые, апостолы ничего не проповедовали сами от себя, но учили только тому, что заповедал им Господь и внушил им Дух Святый. Они называли себя не установителями таин Божиих, а только строителями таин и слугами Христовыми. Апостол Павел говорит: "возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа" (Гал. 1, 11-12). Следовательно, и елеосвящение, заповедуемое св. апостолом Иаковом, имеет Божественное установление.

Это таинство совершается над болящими, способными сознательно его принимать и участвовать в молитве о себе. Оно может совершаться и над детьми. Местом этого таинства может быть храм или помещение где находится больной. Елеосвящение обычно предваряется исповедью и завершается таинством причащения.

Основными моментами видимой стороны таинства елеосвящения являются:

1) семикратное помазание освященным елеем частей тела больного (чела, ноздрей, щек, уст, груди и рук). Каждое из семи помазаний предваряется чтением Апостола, Евангелия, краткой ектеньей и молитвой об исцелении больного и прощении его грехов;

2) молитва веры, произносимая священником при помазании болящего;

3) возложение на главу больного Евангелия письменами вниз;

4) разрешительная молитва от грехов.


Невидимое действие благодати Божией, подаваемой в таинстве елеосвящения, состоит в том, что

1) больной получает исцеление и подкрепление к перенесению болезней;

2) ему прощаются забытые и неосознаваемые грехи.

Совершаемое в этом таинстве исцеление человека не ограничивается восстановлением его физического здоровья, но и способствует изменению его мироощущения и отношения к болезням и страданиям. Цель и содержание соборования не только в обретении здоровья, но и в приобщении к праведности и миру и радости во Святом Духе (См.: Рим. 14; 17).

 

Епитимия
​

Епитимия (от греч. эпитимион - наказание по закону) - добровольное исполнение кающимся по назначению духовника в качестве нравственно-исправительной меры дел благочестия (молитвы, милостыни, усиленного поста и др.).

Епитимия – это не наказание, а духовное лекарство, средство борьбы с укоренившимися благодаря долгому навыку страстями. Она назначается для помощи кающемуся в борьбе с грехом, искоренения навыка греха, для уврачевания ран, оставленных грехом в душе. Она помогает согрешившему обрести силы для истинного покаяния и духовно возродиться.

Возможные виды епитимий: поклоны во время чтения домашнего молитвенного правила, молитва Иисусова, духовное чтение (акафисты, жития святых), пост, милостыня - кому что нужнее. Епитимия всегда должна быть ограничена точным сроком и исполняться по твердому распорядку, например, чтение акафиста вместе с вечерним правилом в течение 40 дней.

К епитимье нужно относиться как к воле Божьей, высказанной через священника, принимая ее к обязательному исполнению.

Если кающийся по тем или иным причинам не может исполнить епитимью, то он должен обратиться за благословением, как поступать в этом случае, к тому священнику, который ее наложил.

Если грех совершался против ближнего, то необходимое условие, которое должно быть соблюдено перед выполнением епитимьи - это примирение с тем, кого обидел кающийся.

Над человеком, исполнившим данную ему епитимью, священником, наложившим ее, должна быть прочитана особая разрешительная молитва, называемая молитвой над разрешаемым от запрещения.

Епитимия назначается по усмотрению священника в зависимости от тяжести грехов, от физического и духовного возраста и от меры раскаяния. Как нельзя телесные болезни лечить одним и тем же лекарством, так и духовные прещения имеют разнообразный характер.

"Как нет одного врачевания для телесных недугов, так нет и для душевных", — говорит Исаак Сирин.

На человека возлагаются такие обязательства, исполнение которых было бы ему по силам и исправляло его. Святые отцы говорили, что совершенный грех врачуется как бы противоположным воздействием.

Например, св. Иоанн Златоуст учит:​

"Покаянием я называю не то, чтобы только отстать от прежних худых дел, но еще более то, чтобы делать добрые дела. «Сотворите, — говорит Иоанн, Предтеча Христов, — плоды достойные покаяния» (Лк. 3, 8). Как же нам сотворить их? Поступая напротив. Например, ты похищал чужое? — Вперед давай и свое. Долгое время любодействовал? — Теперь воздерживайся от общения со своею женою в известные дни и привыкай к воздержанию. Оскорблял и даже бил кого? — Вперед благословляй обижающих тебя и благодетельствуй биющим. Ибо для исцеления нашего не довольно только вынуть из тела стрелу, но еще нужно приложить лекарство к ране".

Поэтому добрые дела, назначаемые в качестве епитимьи, обычно противоположны совершённому греху. Например, сребролюбцу назначаются дела милосердия, ослабевающему в вере - коленопреклоненные молитвы, человеку невоздержанному назначается пост сверх положенного для всех; рассеянному и увлекающемуся мирскими удовольствиями - более частое хождение в храм, чтение Священного Писания, усиленная домашняя молитва и тому подобное.

Св. Феофан Затворник пишет о целительном действии епитимии:

"Чем показывается, что прощены кому-либо грехи? Тем, что он возненавидел грех... Как узда для коня, так и совершаемая епитимия для души человека. Она не дает ей снова приниматься за порочные дела, от которых кающийся еще только очищается. Епитимия приучает его к трудам и терпению и помогает видеть, до конца ли он возненавидел грех".

Епитимия бывает единственным средством для исцеления болезней души, без которого она может погибнуть.

Кипрский старец Герман Ставровунийский учил:

"Как врач не должен отшучиваться в беседе с больным, скрывая от него всю серьезность недуга, но прописывать необходимые пилюли, так должен поступать и духовный отец. Невозможно привести человека ко спасению, оправдывая в его сознании некоторые прегрешения, которые иной раз являются смертельными".

В Древнем патерике есть рассказ о монахе, который сделал страшный грех и его духовный отец дал ему небольшое наказание. Монах этот скоро умер и во сне явился своему духовному отцу: "Что ты наделал. Ты погубил меня, я в аду". Этот священник пришел на службу, лег у порога и сказал: "Пусть каждый наступит мне на грудь. Я убил человека".

Учение православной церкви о епитимье существенно отличается от учения о ней католической церкви, по которому епитимья - это не нравственно-исправительная мера, а именно наказание или возмездие за грех.

Православная Церковь, напротив, с древних времён видела в епитимье не что иное, как одно из врачебных средств. У св. Василия Великого для епитимии почти и нет никакого иного названия, как только врачевание; вся цель епитимии в том, чтобы согрешивших "извлещи из сети лукавого" (Василий Великого Правило 85) и чтобы "грех всячески низпровергати и истребляти" (Василия Великого Правило 29).

Св. Василий Великий назначает для кающегося весьма продолжительные епитимии, но срок епитимий, по его взгляду, не есть что-либо самодовлеющее, а всецело определяется пользой кающегося. Епитимия должна простираться только до тех пор, пока она нужна для душевной пользы согрешившего человека, врачевание надо измерять не временем, но образом покаяния:

Аще кто бы то ни был из падших в вышеписанные грехи, исповедавшись, сделается ревностным в исправлении, то приявший от человеколюбия Божия власть разрешати и связывати не будет достоин осуждения, когда, видя крайне усердное исповедание согрешившего, соделается милостивее и сократить епитимию (Василия Великого Правило 74).

Все сие пишем ради того, да испытуются плоды покаяния. Ибо мы не по одному времени судим о сем, но взираем на образ покаяния (Василия Великого Правило 84).

Врачевание измеряти не временем, но образом покаяния (Правило 2).

В этих словах кратко и вполне ясно выражен взгляд св. Василия Великого на сущность покаяния и епитимии: покаяние и епитимия имеют одну высокую цель - совершенствование христианской личности. Совершенно таков же взгляд на сущность покаяния и значение епитимии, выраженный в послании св. Григория Нисского.

Св. Григорий пишет: ​

«Как в телесном врачевании цель врачебного искусства есть едина - возвращенье здравия болящему, а образ врачевания различен, ибо по различию недугов в каждой болезни прилагается приличный способ врачевания; так и в душевных болезнях, по множеству и разнообразию страстей, необходимым делается многообразное целебное попечение, которое соответственно недугу производит врачевание».

Церковь заботится только о пользе своих членов, которые могут иногда болеть. Грех св. Григорий Нисский и называет болезнью (Правило 6), которую нужно врачевать покаянием, соответствующим греху.

Время покаянной епитимии само по себе и для св. Григория Нисского не имеет никакого значения. "Во всяком роде преступления прежде всего смотрети должно, каково расположение врачуемого, и ко уврачеванию почитати достаточным не время (ибо какое врачевание может быти от времени?), но произволение того, который врачует себя покаянием " (Григория Нисского Правило 8).

Эти именно взгляды "со услаждением" приняли отцы Седьмого Вселенского собора, которые определили правилам св. Василия Великого и Григория Нисского "пребыть на веки несокрушимы и непоколеблемы" (Седьмого собора Правило 1). Отцы Первого Вселенского собора 12-м правилом постановили: "надлежит приимати в разсуждение расположение и образ покаяния». Шестой Вселенский собор, канонизовавший покаянные правила Василия Великого и Григория Нисского, как бы в подтверждение их, выразил и свой взгляд на покаяние:

Приявшие от Бога власти решити и вязати должны рассматривати качество греха и готовность согрешившего ко обращению, и тако употребляти приличное недугу врачевание, дабы, не соблюдая меры в том и другом, не утратити спасения недугующего... У Бога и у приявшего пастырское водительство все попечение о том, дабы овцу заблудшую возвратити и уязвленную змием уврачевати.

Не должно ниже гнати по стремнинам отчаяния, ниже опускати бразды к расслаблению жизни и к небрежению; но должно непременно которым либо образом или посредством суровых и вяжущих, или посредством более мягких и легких врачебных средств противодействовати недугу и к заживлению раны подвизатися, и плоды покаяния испытывати, и мудро управляти человеком, призываемом к горнему просвещению. (Правило 102).

Точно такой же взгляд на покаяние найдем мы и у других святых отцов.

В древних иноческих уставах, например, в уставе Тавеннисиотского общежития, епитимия и покаяние рассматриваются как меры исправления и врачевания.

Преп. Иоанн Лествичник говорит:

"Каждая из страстей упраздняется одною какою-нибудь противной ей добродетелью".

Игумен Нектарий (Морозов):​

«Господь ищет не удовлетворения в юридическом смысле, а другого — сердца сокрушенного и смиренного, сердца, от греха отвращающегося. Епитимья — это деятельное выражение нашего покаяния. Если человек совершил грех, особенно если это грех тяжкий — требуется нечто, что помогло бы ему самому этот грех прочувствовать и осознать. Виждь смирение мое и труд мой и остави вся грехи моя — это слова из 24-го Псалма. Человек смиряется и трудится, а Господь посылает ему Свою благодать.
Если человеку не дает епитимью священник, ему дает ее Господь. Только человек это не всегда замечает. Очень важно и заметить вовремя, и правильно отнестись. Это могут быть болезнь, невзгоды, неурядицы. Если человек понимает, что это ниспослано ему во исцеление его грехов и страстей, тогда такая епитимья, наложенная Самим Богом, бывает спасительна».

 

Жертвенник​

Жертвенник — место, исключительно предназначенное для принесения Богу жертв.

В Ветхом Завете​

Хотя жертвоприношения существовали и до потопа, но слово жертвенник в 1-й раз употреблено в Библии в повествовании о выходе Ноя из ковчега (Быт 8:20). Жертвенники имели различную форму и в первое время устраивались очень просто и несложно. По всей вероятности, они состояли в то время из квадратной кучи неотесанных камней или из простой земляной насыпи. Жертвенник, на котором Иаков принес Богу жертву в Вефиле, возливши на оный елей, был простой камень, служивший ему изголовьем во время ночи (Быт 28:18). Жертвенники сооружались в воспоминание наиболее замечательных событий. По повелению Божию Моисей устроил два жертвенника, один для всесожжении, другой для фимиама. Жертвенник всесожжении стоял у входа в скинию (Исх 40:29). Кадильный жертвенник стоял в переднем отделении скинии или во Святом, пред завесою, отделявшею Святое от святая святых (Исх 30:6, 40:5). Во время земной жизни Спасителя и апостолов жертвенник всесожжения стоял в средней части храма. Был также и алтарь кадильный, упоминаемый в Новом Завете.

В Новом Завете​

В Христианской Церкви место ветхозаветного жертвенника заступает алтарь, соответствующий Святому Святых Церкви ветхозаветной. Это - то священное место, на котором приносится Господу единственная, новозаветная, бескровная и таинственная жертва.

Налево от престола, в северной части алтаря, стоит другой небольшой стол, украшенный также, как и престол, со всех сторон одеждою. Этот стол называется жертвенником. На нем приготовляются дары для таинства причащения.

На жертвеннике находятся священные сосуды со всеми принадлежностями к ним, а именно:

1. Св. Чаша, или потир, в который перед Литургией вливается вино с водою, прелагаемое потом, за Литургией, в кровь Христову.

2. Дискос - небольшое круглое блюдо на подставке. На нем полагается хлеб для освящения на Божественной Литургии, для преложения его в тело Христово. Дискос знаменует собою одновременно и ясли и гроб Спасителя.

3. Звездица, состоящая из двух металлических небольших дуг, соединенных посредине винтом так, чтобы их можно было или вместе сложить или раздвинуть крестообразно. Она ставится на дискосе для того, чтобы покров не прикасался к вынутым из просфор частицам. Звездица знаменует собою звезду, явившуюся при рождении Спасителя.

4. Копие - нож, похожий на копье, для вынимания агнца и частиц из просфор. Оно знаменует то копие, которым воин пронзил ребра Христу Спасителю на Кресте.

5. Лжица - ложечка, употребляемая для причащения верующих.

6. Губка или плат - для вытирания сосудов.

Малые покровы, которыми покрываются отдельно чаша и дискос, так и называются покровцами. Большой же покров, покрывающий и чашу и дискос вместе, называется воздухом, знаменуя собою то воздушное пространство, в котором явилась звезда, приведшая волхвов к яслям Спасителя. Все же вместе покровы изображают пелены, которыми Иисус Христос был повит при рождении, а равно и Его погребальные пелены (плащаницу).

Ко всем этим священным предметам никому нельзя прикасаться, кроме епископов, священников и диаконов.

На жертвеннике еще находятся ковш, в котором подается, вначале проскомидии, вино с водою для вливания в святую чашу; потом, перед причастием, в нем подается теплота (горячая вода), и в нем же выносится запивка после причастия.

 

Заговенье​

Заговенье (заговины) - последний день перед началом многодневного поста, когда в последний раз можно есть скоромную пищу (мясо, молоко, яйца, животные жиры и др.).

Заговенье бывает перед одним из четырёх главных православных постов.

Перед Великим постом бывает два заговения: сначала на мясо в мясопустное воскресение, перед сырной седмицей (масленицей); затем на все другие скоромные продукты в прощёное воскресение.

Заговение на Петров пост бывает в первое воскресение после Троицы (неделя первая по Пятидесятнице), на Успенский пост - 31 июля ст. ст. (13 августа н. ст.), на Рождественский пост - 14 ноября ст. ст. (27 ноября н. ст.).

Однако, если эти даты выпадают на среду или пятницу, являющиеся постными днями, заговенье переносится на предыдущие сутки. В Типиконе термину заговенье соответствует термин мясопуст, (в сырную неделю - сыропуст).

 

Записка церковная​

Церковная записка, подаваемая "О здравии" или "О упокоении", - это сравнительно недавнее явление.

В тех семьях, где с уважением относятся к традициям православного благочестия, имеется помянник, особая книжечка, в которую записывают имена живых и умерших и которая подается во время богослужения для поминовения. Книжки помянников и сейчас можно приобрести в храмах или магазинах православной книги.

Помянник - это запись на память потомству о живших на земле предках, что делает помянник книгой, важной для каждого христианина и заставляет относиться к ней с уважением. Помянники хранят в чистоте и опрятности, около домашних икон.

Церковная записка, в сущности, - разовый помянник и требует к себе такого же уважения.

Помянники и записки как по своему внешнему виду, так и по употреблению, могут быть названы богослужебными книжками: ведь на них изображают святой крест, они вносятся в алтарь, читаются во время Божественной литургии перед святым Престолом.

В чем преимущество молитв о наших родных и близких в храме​

Домашняя молитва, как правило, не имеет такой благодатной силы как молитва общая, совокупная, то есть молитва Церкви.

Церковная молитва - эта та молитва, о которой Господь сказал: "Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Мф. 18, 19-20).

В храме для совместной молитвы собираются верующие. В храме таинственно пребывает Сам Бог. Храм - дом Бога.

Церковная молитва имеет особенную силу еще и потому, что она возносится священником, специально поставленным для того, чтобы совершать священнодействия, возносить за людей молитвы и жертвы Богу.

"Я вас избрал и поставил вас, - говорит Спаситель Своим Апостолам, - чтобы... чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам" (Ин. 15, 16).

Данные от Господа апостолам права и возложенные на них обязанности и полномочия они передали поставленным ими преемникам: епископам и пресвитерам, завещав им и власть, и право, и непременный долг прежде всего... "совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков" (1 Тим. 2,1).

Потому святой апостол Иаков и говорит христианам: "Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним" (Иак. 5, 14).

Кого нужно и можно поминать в записках​

В записках, подаваемых для поминания, пишут имена только тех, кто крещен в Православной Церкви.

Первая записка, подаваемая нами, - "О здравии".

Понятие "здравие" включает не только здоровье, физическое состояние человека, но и его духовное состояние.

В эту записку следует записать всех, кому мы желаем здравия, спасения и благоденствия.
Слово Божие учит, что каждому необходимо молиться не только за себя, но и за других: "молитесь друг за друга" (Иак. 5, 16). На этой общей молитве друг за друга и строится Церковь.

Вторая записка, подаваемая нами, - "О упокоении". В ней мы пишем имена усопших сродников, знакомых, учителей, благожелателей, всех, кто нам дорог.

Умершие, хотя и отошли от нас, хотя и пребывают плотью в земле, а душой у Господа, не исчезли, продолжают жить невидимой для нас духовной жизнью пред очами Божиими, так как Сам Господь говорит в Святом Евангелии: "Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы" (Лк. 20, 38).


Как совершается в Церкви поминовение живых и усопших на проскомидии

Как же совершается в храме возношение Жертвы по нашим запискам?

Приготовление к Ней начинается во время проскомидии.

Проскомидия - это часть литургии, во время которой приготовляют хлеб и вино для таинства.
В переводе с греческого это слово означает "принесение" - древние христиане сами приносили в храм хлеб, вино, необходимые для литургии.

Проскомидия, символизирующая рождество Иисуса Христа, совершается в алтаре скрытно для верующих, находящихся в храме, - так же, как скрытно, неведомо для мира произошло рождение Спасителя.

Для проскомидии употребляется пять особых просфор.

Из первой просфоры после особых молитв священник вырезает середину в форме куба - этой части просфоры придано название Агнец. Эта просфора, "агничная", полагается на дискос, круглое блюдо на подставке, символизирующее ясли, в которых родился Спаситель. Агничная просфора и служит собственно для Причащения.

Из второй просфоры, "богородичной", священник вынимает часть в честь Божией Матери. Эта частица укладывается на дискосе по левую сторону от Агнца.

Из третьей просфоры, "девятичинной", вынимаются девять частиц - в честь святых: Иоанна Крестителя, пророков, апостолов, святителей, мучеников и преподобных, бессребреников, Иоакима и Анны и того святителя, имени которого совершается литургия. Эти вынутые частицы полагаются по правую сторону от Агнца, по три частицы в ряд.

После этого священнослужитель приступает к четвертой просфоре, из которой вынимают частицы о живых - о Патриархе, епископах, пресвитерах и диаконах. Из пятой просфоры вынимают частицы об усопших - Патриархах, создателях храмов, епископах, священниках.
На дискос укладываются и эти вынутые частицы - сначала за живых, ниже - за усопших
Затем священником вынимаются частицы из просфор, поданных верующими.

В это время и читаются поминания - записки, книжки-помянники, которые поданы нами в свечной ящик на проскомидию.

После прочтения каждого имени, указанного в записке, священнослужитель вынимает частицу просфоры, говоря: "Помяни, Господи, (указывается написанное нами имя)".

Эти вынутые по нашим запискам частицы также кладутся на дискос вместе с частицами, вынутыми из богослужебных просфор.

Это - первое, невидимое молящимися поминовение тех, чьи имена написаны в поданных нами записках.

Итак, частицы, вынутые по нашим запискам, лежат на дискосе, рядом с частицами, вынутыми из особых богослужебных просфор.

Это - великое, святое место! Частицы, лежащие в этом порядке на дискосе, символизируют всю Церковь Христову.

"На проскомидии образно представляется собранной около Агнца, вземлющего грехи мира, вся Церковь небесная и земная... Какая тесная связь находится между Господом и святыми Его, между Ним и благочестно живущими на земле и умершими в вере и благочестии: помни, какая тесная связь между нами и святыми и умершими во Христе, и всех возлюби, как членов Господа и своих членов - пишет святой праведный Иоанн Кронштадтский о частицах, вынутых из просфор и возложенных на дискос. - В какой близости друг к другу находятся и небожители и землежители, и Божия Матерь и все святые, и все мы, православные христиане, когда совершается божественная, всемирная, пренебесная, всеобщительная Литургия! Боже мой! Какое прерадостное, животворное общение!"

Многие считают, что частицы, приносимые о живых и умерших, являются очистительной жертвой наших грехов.

Это - заблуждение. От греха можно очиститься только покаянием, исправлением жизни, милостью, добрыми делами.

Для чего же приносятся частицы, вынутые из поданных нами просфор? Для того, чтобы посредством их верующие, имена которых написаны в наших записках, получили благодать, освящение и отпущение грехов от приносимой на Престоле очистительной жертвы.

Частица, вынутая из нашей просфоры, возлежа возле пречистого Тела Господня, будучи внесена в потир, напоена Божественной кровью, вся исполняется святыни и духовных дарований и ниспосылает их тому, о имени которого возносится. После того, как все причастники приобщатся Святых Тайн, диакон влагает в потир возлежащие на дискосе частицы о святых, о живых и мертвых.

Это делается для того, чтобы живые и мертвые, чьи имена указаны в записках, омывшись самой Пречистой кровью Божия Сына, получили оставление грехов и жизнь вечную.

Об этом говорят и слова, произносимые при этом священником: "Омый, Господи, грехи поминавшихся зде, Кровию Твоею Честною".

Вот почему необходимо совершать поминовение живых и усопших именно в Церкви, на литургии - ведь именно здесь происходит очищение Кровию Христовой совершаемых нами ежедневно грехов.

Жертва, принесенная Господом нашим Иисусом Христом на Голгофе и ежедневно во время литургии приносимая на святом Престоле, является полной и совершенно исчерпывающей платой за наш долг Богу - и только она, подобно огню, может попалить в человеке все его прегрешения.

Что такое заказная записка

​

В некоторых храмах кроме обычных записок о здравии и о упокоении принимают заказные записки.

Заказная обедня о здравии с молебном отличается от обычного поминовения о здравии тем, что в дополнение к изъятию частицы из просфоры (что происходит при обычном поминовении) диакон гласно читает имена поминающихся на ектеньи, а затем эти имена повторяет священник перед престолом.

Если вы подали заказную записку, то имена, написанные в записках, произносятся на молении вскоре после чтения Евангелия.

Во время ектений диакон произносит имена тех, кто указан в заказной записке, и призывает на них благословение Божие, а священник читает молитвы.

Затем священник произносит молитву перед Престолом, громко называя имена из записок.
Обычай чтения записок с именами во время сугубой ектений идет еще с древних, апостольских времен - "диакон поминает диптихи, сиречь помянник усопших". Диптихи - это две таблички, сделанные из бумаги или пергамента, сложенные как скрижали Моисея. На одной из них писались для чтения во время священнодействия имена живых, на другой - усопших.

Но и на этом не оканчивается поминовение по заказной записке - после окончания литургии о них возносится молитва на молебне.

То же происходит и на заказной обедне о упокоении с панихидой - и здесь, после изъятия частиц с называнием имен усопших, диакон гласно произносит на ектений их имена, затем имена повторяет перед алтарем священнослужитель, а затем усопшие поминаются на панихиде, которая происходит после окончания литургии.

Сорокоусты - это моление, которое совершается Церковью ежедневно на литургии в течение сорока дней. Каждый день в течение этого срока происходит изъятие частиц из просфоры.

"Сорокоусты, - пишет св. Симеон Солунский, - совершаются в воспоминание вознесения Господня, случившегося в сороковой день после воскресения, - и с той целью, чтобы и он (умерший), восстав из гроба, вознесся в сретение (то есть навстречу - ред.) Судии, был восхищен на облацех, и так был всегда с Господом".

Сорокоусты заказываются не только о упокоении, но и о здравии, особенно о тяжелобольных.

Молебен - это особое Богослужение, при котором просят Господа, Богородицу, святых о ниспослании милости или благодарят Бога за получение благ. В храме молебны совершаются перед литургией и после нее, а также после утрени и вечерни.

Общественные молебны совершаются в дни храмовых праздников, на Новый год, перед началом учения отроков, при стихийных бедствиях, в нашествии иноплеменников, при эпидемиях, в бездождие и т. д.

Другие молебны принадлежат к частному Богослужению и совершаются по просьбам и нуждам отдельных верующих. Часто во время этих молебнов происходит малое освящение воды.

Можно заказать поминовение живых или усопших на месяц, на полугодие, на год.
В некоторых храмах и монастырях принимаются записки на вечное поминовение.

Памятка
для желающего подать записку о живых и усопших



Церковная записка​

Если вы хотите, чтобы поданная вами поминальная записка было прочитана внимательно и неспешно, помните правила:

1. Пишите четким, понятным почерком, лучше - печатными буквами, стараясь упоминать в одной записке не более 10 имен.

2. Изобразите на ней Святой Крест и озаглавьте ее - "о здравии" или "о упокоении".

3. Имена пишите в родительном падеже (они должны отвечать на вопрос "кого"?).

4. Ставьте полную форму имени, даже если поминаете детей (например, не Сережи, а Сергия).

5. Узнайте церковное написание светских имен (например, не Полины, а Аполлинарии; не Артема, а Артемия; не Егора, а Георгия).

6. Первыми указываются имена архиереев и иереев, причем указывается их сан - например, полностью или в понятном сокращении (например, иерея Петра, архиеп. Никона).

7. Ребенок до 7 лет называется младенцем, от 7 до 15 лет - отроком (отроковицей).

8. Не надо указывать фамилии, отчества, титулы, профессии поминаемых и их степени родства по отношению к вам.

9. Допускается включение в записку слов "воина", "монаха", "монахини", "болящего", "путешествующего", "заключенного".

10. Наоборот, не надо писать "заблудшего", "страждущего", "озлобленного", "учащегося", "скорбящего", "девицы", "вдовицы", "беременной".

11. В заупокойных записках отметьте "новопреставленного" (усопшего в течение 40 дней по кончине), "приснопамятных" (усопших, имеющих в этот день памятные даты), "убиенных".

12. За тех, кого Церковь прославила в лике святых (например, блаженную Ксению), молиться уже не нужно.

В записках, подаваемых для поминания, пишут имена только тех, кто крещен в Православной Церкви.

Записки надо подавать до начала литургии. Лучше всего записки о поминании подать вечером или рано утром, до начала службы.

На литургии можно подать записки:​

На проскомидию - первую часть литургии, когда за каждое имя, указанное в записке, из особых просфор вынимаются частицы, которые впоследствии опускаются в Кровь Христову с молитвой о прощении грехов поминаемых; на ектению - поминовение во всеуслышание. Его обычно совершает диакон. По окончании литургии эти записки во многих храмах поминаются вторично, на требах.

Также можно подать записку на молебен или панихиду.

Записка на молебен начинается с указания, какому святому возносится молебен. Затем перечисляются имена тех, о ком будет возноситься молебное пение.

Когда будете подавать записку на молебен, скажите служителю, заказываете ли вы водосвятный молебен - в этом случае совершается малое освящение воды, которая потом раздается верующим, - или же обычный, без водосвятия.

 

Зло
​

«Отчуждение от Бога, есть зло. …зло действительное, именно, грех, которого конец - погибель» - св. Василий Великий.

«Зло же есть не что иное, как утрата и добровольная лишенность того, что Богом даровано разумному естеству…Собственно злом называется происходящее против закона Создателя.

…зло не есть что-либо иное, как лишение добра, подобно тому, как и тьма есть лишение света, ибо благо есть духовный свет; равным образом и зло есть духовная тьма.

…зло не есть какая-либо сущность и не свойство сущности, но …своевольное уклонение от естественного к противоестественному, что (именно) и есть грех» - преп. Иоанн Дамаскин.

 

1. Что правильно называть злом?​

«Злом называются в обычном нашем словоупотреблении явления двух родов. Часто понимаем под этим словом вообще все то, что вызывает бедствия и причиняет страдания. В другом же смысле, более точном и прямом, злом называются отрицательные явления нравственного порядка, зависящие от дурного направления воли и от нарушения Божеских законов»
(Прот. Михаил Помазанский).

Собственно под злом правильно понимать не страдания, нужду и лишения, но грехи, оскверняющие душу. Бог не хочет зла. Больше того, Бог запрещает зло. Бог наказывает зло. Зло или грех есть противоречие Божией воле. А страдания и лишения, которые испытывает человек, посылаются Богом для его спасения и не являются злом в собственном смысле, что и объясняют святые отцы:

Преп. Иоанн Дамаскин:​

«слово «зло» берется двояко и имеет два значения: иногда оно обозначает злое по природе, что противно добродетели и воле Божией; а иногда злое и тягостное (только лишь) для нашего чувства, т.е. скорби и напасти; они, будучи тягостными, только кажутся злыми; на самом же деле – добры, ибо для понимающих они служат виновниками обращения и спасения. О них-то Писание говорит, что они бывают от Бога».

Св. Василий Великий пишет о том, что такое собственно зло, а что злом не является:

«Поэтому иное зло только в нашем ощущении, а иное зло в собственной своей природе. Зло само в себе зависит от нас, таковы: неправда, распутство, неразумие, робость, зависть, убийства, отравы, лживые дела, и все однородные с сими страсти, которые, оскверняя душу, созданную по образу Сотворшего, обыкновенно помрачают ее красоту. Еще злом называем что для нас трудно и болезненно для ощущения: телесную болезнь, телесные раны, недостаток необходимого, бесславие, ущерб имения, потерю родных. Между тем каждое из сих бедствий мудрый и благий Владыка посылает нам к нашей же пользе. …А голод, засухи, дожди суть общие какие-то язвы для целых городов и народов, которыми наказывается зло, преступившее меру. Посему, как врач, хотя производит в теле труды и страдания, однако же благодетелен, потому что борется с болезнию, а не с больным, так благ и Бог, Который частными наказаниями устрояет спасение целого.

[природные бедствия]…бывают для того, чтоб уцеломудрить оставшихся; потому что Бог всенародные пороки уцеломудривает всенародными казнями. Посему в собственном смысле зло, то есть грех,- это зло, наиболее достойное сего наименования, зависит от нашего произволения; потому что в нашей воле - или удержаться от порока, или быть порочным. А из прочих зол иные как подвиги бывают нужны к показанию мужества, например, Иову - лишение детей, истребление всего богатства в одно мгновение времени и поражение гнойными струпами; а иные посылаются, как врачевство от грехов, например, Давиду - домашний позор служит наказанием за беззаконное вожделение.

…Итак, наученный сему Богом, получив понятие о раздельных видах зла, зная, что такое - зло действительное, именно, грех, которого конец - погибель, и что такое - зло мнимое, зло по болезненности для ощущения, но имеющее силу добра, как, например, злострадания, насылаемые к обузданию греха, которых плоды - вечное спасение душ, - перестань огорчаться распоряжениями Божия домостроительства, и вообще не почитай Бога виновным в существовании зла…»

2. Причины возникновения зла​

а) Бог не виновник зла

Священное Писание говорит, что Бог – благ, Он - Истина и Свет. И всё, что Он сотворил, - хорошо (см. Быт. 1).

"И вот благовестие, которое мы слышали от Него и возвещаем вам: Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы".
(1 Ин. 1, 5)

"Никто не благ, как только один Бог".
(Мф. 19, 17)

Епископ Александр (Милеант):​

«Священное писание очень отчетливо отвечает на ряд принципиальных вопросов, связанных со злом в мире и страданиями человека: зло и страдания не от Бога. Бог, будучи бесконечно добр, все создал для блага и счастья человека. “И увидел Бог, все, что Он создал, и вот, хорошо весьма,” — читаем в заключении библейского повествования о сотворении мира (Быт. 1, 31). Бог создал человека чистым, добрым и наделил его высокими духовными качествами, уподобив его Себе. Назначение человека состояло в развитии в себе добрых качеств, так что чем больше он достигал близости к Богу, тем больше он приобщался к блаженству Божественной жизни.
Но человек не устоял на высоте своего призвания».

Как и Священное Писание, святые отцы учат, что Бог не творил зла. Бог свят, благ, и всё, что Он творит, исполнено добра и блага.

Св. Василий Великий:​

«утвердим в душах своих следующее положение: от Благого не бывает никакого зла.
… как действительно лишенный ума и смысла, безумен тот, кто говорит: несть Бог. Но близок к нему и нимало не уступает ему в бессмыслии и тот, кто говорит, что Бог - виновник зла. Я полагаю, что грех их равно тяжек: потому что оба равным образом отрицают Бога благого, один говоря, что Бога нет, а другой утверждая, что Он не благ. Ибо, если Бог - виновник зла, то, очевидно, не благ. А поэтому и в том и другом случае отрицается Бог».

b) Начало зла положил дьявол
Начало зла положил один из совершеннейших ангелов, сотворенный Богом добрым и для добра, он первым пал во зло, выйдя из послушания всеблагой воле Бога и, став диаволом, влияет на происхождение греха в человеке.

Прот. Михаил Помазанский:​

По свидетельству слова Божия, начало греха идет от диавола. "Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил" (1 Ин. 3, 8). Слово "диавол" значит "клеветник", из сопоставления указаний Священного Писания видим, что он один из разумных духов, ангелов, уклонившихся на путь зла. Обладая, как все разумные существа, свободой, данной ему для совершенствования в добре, он "в истине не устоял" и отпал от Бога. Спаситель сказал о нем: "он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи" (Ин. 8, 44). Он повлек за собой падение других ангелов. В посланиях апостола Иуды и апостола Петра читаем об ангелах, "не сохранивших своего начального достоинства, но покинувших свое жилище" (Иуд. 1, 6; 2 Пет. 2, 4).

Что было причиной грехопадения в мире ангельском? Из того же Божественного Откровения заключаем, что причиной была гордыня. "Ибо начало греха — гордость", говорит сын Сирахов (Сир. 10, 15).. Апостол Павел, предостерегая апостола Тимофея от поставления в епископа из новообращенных, прибавляет: "чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом" (1 Тим. 3, 6)».

Пр. Иоанн Дамаскин пишет о причинах его падения: ​

Из ангельских сил начальник надземного мира, которому Бог поручил хранение земли, не был создан злым по естеству, но был благ и создан для блага и не имел в себе от Создателя ни малейшего следа зла. Но он не вынес озарения и чести, которую даровал ему Создатель, а по свободному произволению обратился от естественного к противоестественному и возгордился против Бога, Творца своего, пожелал восстать против Него и первым, отступив от блага, впал во зло. Творец создал его светом и благом, но он по свободной воле сделался тьмою. Им отторгнуто, ему последовало и с ним ниспало бесчисленное множество подчиненных ему ангелов. Таким образом, они, имея одинаковое с ангелами естество, сделались злыми по произволению, самовольно уклонившись от блага к злу.

Св. Василий Великий в беседе о том, что «Бог— не виновник зла», говорит: ​

"Откуда диавол, если зло не от Бога?" Что скажем на сие? То, что и на сей вопрос достаточно нам того же рассуждения, какое представлено о лукавстве в человеке. Ибо почему лукав человек? По собственному своему произволению. Почему зол диавол? По той же причине, потому что и он имел свободную жизнь, и ему дана была власть или пребывать с Богом, или удалиться от Благого. Гавриил - Ангел и всегда предстоит Богу. Сатана - ангел и совершенно ниспал из собственного своего чина. И первого соблюло в горних произволение, и последнего низринула свобода воли. И первый мог стать отступником, и последний мог не отпасть. Но одного спасла ненасытимая любовь к Богу, а другого сделало отверженным удаление от Бога. И это, отчуждение от Бога, есть зло.
… необходимо же омрачение тому, кто отвращает взор к тени. Так и диавол лукав, имея лукавство от произволения, а не природа его противоположна добру».

Св. Григорий Нисский:​

Разумному естеству была дарована свобода и соединена с силой, изобретающей вожделенное, чтобы имела место произвольность. Добро не было чем-то вынужденным, но вменялось в заслугу свободной воле. И поскольку это свободное движение позволяет осуществлять свою волю, нашелся некто (Денница - высший ангел), во зло употребивший свободу и, по выражению апостола, сделавшийся "изобретательным на зло" (Рим. 1, 30). Он-то, поскольку и сам сотворен Богом, нам брат, а поскольку самовластно отказался от причастности к добру, открыл вход злу и, став отцом лжи, поставил себя в ряду наших врагов во всем, в чем только наша свобода желает добра. Поэтому и для прочих возник повод к утрате благ, что и случилось потом с природой человеческой.

с) Злоупотребление свободной волей
Таком образом, святые отцы пишут, что внутренняя причина возникновения зла - это злоупотребление свободной волей сотворёнными существами, их лукавое произволение.

Преп. Иоанн Дамаскин:​

«Бог все, что Он творит, творит добрым; каждый же по собственному произволению бывает или добрым, или злым.

По природе все подчинено и послушно Создателю. Поэтому, когда какая-либо из тварей добровольно воспротивится и сделается непослушной Сотворившему ее, то она становится сама в себе злом. Отсюда зло не есть какая-либо сущность и не свойство сущности, но нечто случайное, т.е. своевольное уклонение от естественного к противоестественному, что (именно) и есть грех.

Итак, откуда же грех? Он есть изобретение свободной воли дьявола. Следовательно, дьявол – зол. В том виде, в каком он произошел, он не зол, а добр, ибо Творцом он был создан ангелом светлым и блистательным и как разумный – свободным; но он добровольно отступил от естественной добродетели и очутился во мраке зла, удалившись от Бога, Который – один только есть благ, животворящ и источник света; ибо все доброе через Него делается добрым, и поскольку удаляется от Него волею, а не местом, постольку оказывается во зле [Василий Великий]».

Так же и первые люди, соблазнённые диаволом, собственным произволением выбрали следование не воле Божией, - но воле дьявола.

Преп. Иоанн Дамаскин пишет о том, что Адам мог не грешить, если бы захотел:​

«Он создал его по природе безгрешным и по воле свободным. Я говорю: «безгрешным» — не потому, что он не был восприимчив ко греху — ибо только Божество не доступно греху, — но потому, что возможность греха заключалась не в его природе, а скорее в его свободной воле. Это значит, что, при содействии божественной благодати, он имел возможность пребывать и преуспевать в добре, а равно и, в силу своей свободы, при попущении Божием, оставить добро и оказаться во зле, ибо то, что делается по принуждению, не есть добродетель».

Святые отцы учат, что и до грехопадения Адам различал добро и зло и потому его грех не был обусловлен незнанием. Иначе и сам грех непослушания воле Божией не мог быть ему вменен. До грехопадения человек стремился к добру, не колеблясь в выборе между добром и злом, но это не означает, что он пребывал в состоянии неведения.

Св. Иоанн Златоуст говорит: ​

"Рассуди о свободе воли и преизбытке мудрости его (т. е. Адама) и не говори, будто он не знал, что добро и что зло".

Преп. Макарий Египетский отмечает: ​

"Человек был владыкою всего, начиная от неба и до дольнего, умел различать страсти, чужд был демонам, чист от греха или от порока, Божиим был подобием".

Св. Феофан Затворник пишет, что свобода была дарована ангелам и людям для благих дел, а тварь злоупотребила свободой:

«Грех имеет место только в существах разумных — бестелесных и соединенных с телом. Как особенное преимущество Господь даровал им свободу. Но вблизи сего преимущества на одну черту и бездна. Свобода не связана: можем обращаться к Богу и можем отвращаться от Него. Но сия возможность есть в свободе не для того, чтобы тварь отвращалась от Творца, но потому что составляет природу свободы. Цель и назначение свободы — непринужденное служение Богу, Творцу своему, чтобы тварь, свободно служа Богу и исполняя волю Его, тем больших сподоблялась благ, становилась пространнейшим вместилищем блаженства. Очевидно, что тварь, уклоняющаяся от воли Божией, злоупотребляет свободою. Это говорится с тем, чтобы показать, что она злоупотребляет сама, не по какой-нибудь необходимости или року, а самовольно, имея то есть полную возможность и исполнить волю Божию в то мгновение, когда не исполняет ее. В сем смысле в «Православном Исповедании» говорится, что грех есть необузданная воля че-ловека и диавола. Никто не принуждал диавола восстать против Бога: он это сделал сам собою. Прародителей наших хотя соблазнял сатана, но не связывал свободы, а только обольщал; потому и они, когда преступили заповедь, согрешили свободно, сами собою. И ныне, пусть восстает на нас многообразная похоть, воюют мир и диавол; но все самый грех есть наше вольное дело, непринужденное, плод необузданной воли».

Епископ Александр (Милеант) объясняет, в чём заключается порочность направления воли, которую избрал первый человек:

«Порочность греха первого человека состояла не только в нарушении определенной заповеди, но и в том, что человек принципиально отвернулся от Бога и встал на путь, по которому раньше него пошел его искуситель. Человек отвернулся от своего небесного Отца, чтобы служить себе лично, делать не то, что содействует благу, а то, что приятно лично ему. Отсюда-то, от порочного направления воли, ведут свое начало все бедствия и страдания человечества. Болезни, скорби и физическая смерть — это следствия нравственного зла. С помрачением души в человеке нарушился баланс между его духовной и физической природой: его нравственное чутье потускнело, а благородные устремления стали подавляться капризными и беспорядочными плотскими желаниями».

Святитель Феофан Затворник подробно рассматривает вопрос об источниках зла:​

"Извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимства, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство" (Мк. 7, 21-22). Тут перечислены ходячие грехи, но и все другие, большие и малые, исходят из сердца, и вид, в каком они исходят, есть помышление злое. Первое семя зла - приходит на мысль сделать то и то. Отчего и как приходит? Часть этих помыслов можно объяснить известными законами сочетаний и сцеплений идей и образов, но только часть. Другая значительнейшая часть происходит от непроизвольного раздражения страстей. Когда страсть живет в сердце, то не может не потребовать удовлетворения. Это требование обнаруживается позывом на то и другое; с позывом же соединен предмет тот или другой. Отсюда мысль: "а, вот что надо сделать!" Тут происходит то же, что, например, при голоде: почувствовавший голод чувствует позыв на пищу; с позывом приходит на мысль и самая пища; отсюда решение - достать то или это и съесть. Третья, может быть, еще большая часть исходит от нечистых сил. Ими переполнен воздух, и они стаями шныряют около людей, и всякий по роду своему рассеивает вокруг себя воздействие на людей, с которыми соприкасается. Злое летит от них, как искры от раскаленного железа. Где готовность принять ее, там искра внедряется, а с нею и мысль о злом деле. Этим, а не чем-либо другим можно объяснить неизвестно почему зарождающиеся злые помышления среди занятий, решительно не сродных с ними. Но эта разность причин не делает различия в том, как поступать со злыми помышлениями. Закон один: пришло злое помышление - отбрось, и делу конец. Не отбросишь в первую минуту, во вторую труднее будет, в третью еще труднее; а тут и не заметишь, как родится сочувствие, желание, и решение, и средства явятся... Вот грех и под руками. Первое противление злым помышлениям - трезвение и бодрствование с молитвою".

Некоторые укоряют Бога в том, что Он не создал человека таким, чтобы он не мог грешить. По сути такая постановка вопроса заключает в себе протест против дарованной нам Творцом свободной воли.

Св. Василий Великий так отвечал на такой вопрос: ​

«Но говорят: "Почему в самом устройстве не дано нам безгрешности, так что нельзя было бы согрешить, хотя бы и хотели?" … Богу угодно не вынужденное, но совершаемое по добродетели. Добродетель же происходит от произволения, а не от необходимости; а произволение зависит от того, что в нас; и что в нас, то свободно. Посему, кто порицает Творца, что не устроил нас по естеству безгрешными, тот не иное что делает, как предпочитает природе разумной неразумную, природе, одаренной произволением и самодеятельностию, - неподвижную и не имеющую никаких стремлений».

Те, кто высказывает подобное недовольство нашей свободой, не понимают, что наша свобода воли - это образ Божий, без свободы невозможно существование личности, со всеми её проявлениями, такими, как любовь, творчество, стремление к благу, справедливости, совершенству. Без свободы живая личность исчезла бы, превратилась бы в автомат, в запрограммированного робота.

Св. Кирилл Иерусалимский говорит: ​

«если бы по природе, а не по свободе делал ты добро: то к чему приготовил Бог венцы неизъяснимые? Кротка овца, но она никогда за кротость свою не увенчается: потому что кротость ее происходит не от свободы, а от природы".


3. Смысл существования зла
«Смысл существования зла состоит в том, что Бог также и зло направляет к добру. Но Бог допускает зло не ради добра. Богу такая дорогая плата не нужна.

Зла Бог не хочет ни при каких обстоятельствах. Но так как зло проникло в мир по вине творения, то Бог в Своем мировом плане заставляет также и зло служить добру.

Вот пример: сыновья Иакова продали своего брата Иосифа в рабство. Они сделали злое дело. Но Бог превратил зло в добро.

Иосиф возвысился в Египте и получил возможность спасти от голода свою семью, из которой должен был произойти Мессия.

Когда, спустя несколько лет, Иосиф увидел своих братьев, он им сказал: "Вы замыслили зло против меня, но Бог обратил его к добру!!!"

Языческие императоры Рима преследовали молодую христианскую Церковь. Десятки тысяч мучеников пролили тогда свою кровь за Христа. И кровь мучеников стала семенем для миллионов новых христиан.

Ярость преследователей, грех ненависти и убийства были направлены Богом и здесь к построению Церкви. Они думали и совершали злое, Бог же оправдал все их дела к добру.
Вся история человечества, вплоть до событий наших дней, показывает истину этих слов.

Величайшие катастрофы народов были в то же время величайшими триумфами религии, обращением людей к Богу».
(Прот. Серафим Слободской)

Св. Иоанн Тобольский на вопрос «Почему Бог попускает грех?» отвечает:

«… ни диавол и никто из людей один другому не может нанести никакого зла без попущения Божия …в Боге видим и могущество Его не допустить, пресечь исполнение злого намерения, и вместе с тем волю, попускающую совершиться тому или другому из зол. При этом рождается вопрос: зачем благоволит Бог попускать совершение греха, или какая побудительная причина у Бога к попущению людей на грех?

Безконечная благость Божия никогда бы не попустила быть на земле таким злым беззакониям, если бы отсюда она не производила величайших благ и сделанное по злобе не обращала бы во спасение.

Бог попустил умножиться братней зависти против неповиннаго Иосифа, но попустил для какого благодеяния? не для спасения ли от голодной смерти не только его родителей, братьев и родственников, но и всего Египта? Попустил Бог нечестивому Саулу всячески озлоблять кроткаго, незлобиваго Давида, но не для пользы ли самого Давида и всего царства Еврейскаго? Да, для величайшей пользы не только их, но и всего рода человеческаго, чрез потомка Давидова, Христа Спасителя нашего. ...чрез попущение Божие завистливые первосвященники, фарисеи и старейшины еврейские, по зависти, предали на распятие Единороднаго Сына Божия, Иисуса Христа, и это попущение обратилось во спасение всего рода человеческаго. Таким образом, от каждого попущения происходят и открываются нам величайшие богатства славы Божьей и Его благодеяний каждому человеку и всему роду человеческому. Отсюда открываются нам благость Божья и милосердие Его, щедроты, всемогущество и величество, предвидение и промысел Его».

4. Скорби – не зло, но спасительное лекарство
Искушения, скорби и болезни, которые мы воспринимаем как зло для себя, Бог попускает для нашего блага. Всеведущий Господь и без испытаний знает самые сокровенные уголки нашего сердца, но мы не видим их. Искушение Бог допускает для того, чтобы мы сами увидели свои недостатки и слабости, увидев их, начали с ними бороться, закалили свою волю в духовной борьбе, победили в себе грех и очистили таким образом свою душу для Царствия Небесного.

Святые отцы учат, что без искушений спасение для человека невозможно.

Преп. Антоний Великий говорит:​

Никто без искушений не может войти в царствие небесное; не будь искушений, никто бы и не спасся.

Преподобный Исаак Сирин объясняет, почему нам для спасения необходимы скорби и искушения:

"Блажен человек, который познает немощь свою, потому что ведение сие делается для него основанием, корнем и началом всякой благостыни. Как скоро дознает кто и действительно ощутит немощь свою, воздвигает душу свою из расслабления, омрачающего ведение, и запасается осторожностию. Но никто не может ощутить немощь свою, если не будет попущено на него хотя малого искушения тем, что утомляет или тело, или душу. Тогда, сравнив свою немощь с Божиею помощию, тотчас познает ее величие".

Поэтому христиане всегда считали что тот, кто живёт правильно, неизбежно подвергается скорбям:

«...когда бываем боримы, то это значит, что мы противоборствуем», пишет преп. Иоанн Лествичник - и напротив, если у христианина не было искушений, это всегда заставляло его внимательно вглядеться в то, как он живёт, искать, что неверно в его духовной жизни.

Преподобный Марк Подвижник прямо пишет, что если у кого-то нет скорбей, то это тревожный знак:

«Если кто явно согрешая и не каясь, не подвергается никаким скорбям до самого исхода, то знай, что суд над ним будет без милости… Желающий избавиться от будущих горестей должен охотно переносить настоящее. Ибо таким образом, мысленно изменяя одно в другое, он через малые скорби избежит великих мучений.

Когда вследствие обиды раздражается твоя утроба и сердце, не печалься, что промыслительно пришло в движение скрывавшееся внутри тебя зло. Но с радостью низлагай возникшие помыслы, зная, что вместе с тем, как они истребляются при своем появлении, истребляется вместе с ними и зло, лежащее под ними и приводящее их в движение. Если же помыслам позволяют коснеть и часто появляться, то и зло обычно усиливается».

Святые отцы единогласно учат о том, что скорби надо переносить с терпением и благодарением, и тогда христианин пожнёт обильные плоды: прощение грехов, милость и помощь Божию, духовное возрождение и возрастание, очищение сердца.

Преп. Серафим Саровский: ​

Тело есть раб души, а душа — царица. Потому часто бывает, что по милосердию Божию наше тело изнуряется болезнями. Из-за болезней же страсти слабеют, и человек приходит в себя… Кто переносит болезнь с терпением и благодарностью, тому вменяется она в подвиг, или даже более его.

Св. Василий Великий:​

«Еще злом называем что для нас трудно и болезненно для ощущения: телесную болезнь, телесные раны, недостаток необходимого, бесславие, ущерб имения, потерю родных. Между тем каждое из сих бедствий мудрый и благий Владыка посылает нам к нашей же пользе. Богатство отнимает у тех, которые употребляют его худо, и тем сокрушает орудие их неправды. Болезнь насылает тем, кому полезнее иметь связанные члены, нежели беспрепятственно устремляться на грех. Смерть насылается на тех, которые достигли предела жизни, какой от начала положен в праведном суде Бога, издалека предусмотревшего, что полезно для каждого из нас.

… А голод, засухи, дожди суть общие какие-то язвы для целых городов и народов, которыми наказывается зло, преступившее меру. Посему, как врач, хотя производит в теле труды и страдания, однако же благодетелен, потому что борется с болезнию, а не с больным, так благ и Бог, Который частными наказаниями устрояет спасение целого. …

Поэтому болезни в городах и народах, сухость в воздухе, бесплодие земли и бедствия, встречающиеся с каждым в жизни, пресекают возрастание греха. И всякое зло такого рода посылается от Бога, чтобы предотвратить порождение истинных зол. Ибо и телесные страдания, и внешние бедствия измышлены к обузданию греха. Итак, Бог истребляет зло, а не от Бога зло. И врач истребляет болезнь, а не влагает ее в тело. Разрушения же городов, землетрясения, наводнения, гибель воинств, кораблекрушения, всякое истребление многих людей, случающееся от земли или моря, или воздуха, или огня, или какой бы то ни было причины, бывают для того, чтоб уцеломудрить оставшихся; потому что Бог всенародные пороки уцеломудривает всенародными казнями».

Св. Григорий Богослов:​

Злом называем мы и то, что для нас тягостно и неприятно, как, например, болезнь и язвы телесные, недостаток в необходимом, бесславие, потерю имения, лишение родных, что благой Господь посылает для нашей пользы. Богатство отнимает Он у тех, кто плохо им пользуется, подвергаясь другим порокам. Болезни посылает тем, для кого полезнее иметь узы, чем беспрепятственно стремиться к греху. Смерть приходит, когда кончится срок жизни, от начала назначенный каждому по праведному суду Бога, Который предвидит, что для каждого полезно. Голод, засуха и чрезмерные дожди - это общие бедствия для городов и народов, наказывающие за чрезмерное развращение. Как врач благодетельствует несмотря на то, что причиняет боль телу, потому что борется с болезнью, а не с больным, так и Бог благ, когда частными наказаниями устраивает спасение в целом.

Прот. Михаил Помазанский:​

«… само слово Божие говорит нам, что тяжелые страдания и болезни не могут быть признаны явлениями совершенно закономерными и нормальными и представляют собой сдвиг с нормы. Страдания в роде человеческом начались с появлением нравственного зла и явились следствием вошедшего в нашу жизнь греха. Об этом свидетельствуют первые страницы Библии: "умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей" — слова, обращенные к Еве после грехопадения; "проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей" — слова, сказанные Адаму (Быт. 3, 16-19). Страдания даны людям как средство наказания, вразумления и исправления людей; страдания и сама смерть, по выражению св. Василия Великого, "пресекают возрастание греха"».

Преподобный Макарий Оптинский:​

Болезнь невольно заставляет помнить о будущей жизни и не увлекаться прелестями мира, да и ум после болезни бывает чище и прозрачнее, она же заменяет и недостаток дел наших.

Мы не знаем судеб Божиих, Он все творит на пользу; мы привязаны к здешним благам, а Он хощет даровать нам будущее благо здешними краткими болезнями.

Любвеобильный Отец наш все творит на пользу нашу: иногда телесными болезнями врачует душевные недуги, а иногда посылает болезни для испытания нашего терпения и для вящей награды душевными дарованиями, здесь или в будущем веке, и многие есть причины, кои мы постигнуть не можем.

Ты сама не знаешь, что у Бога просишь, – чтобы избавил от болезни; ты проси того, что Его святой воле угодно и тебе полезно. Терпение болезни с благодарением выше других исправлений пред Богом: ими и грехи очищаются, и от страстей избавляются.

Преподобный Амвросий Оптинский:

Болезни и неприятные случаи посылаются нам к пользе нашей душевной, и, прежде всего, к смирению нашему, и к тому, чтобы вели жизнь свою осмотрительнее и рассудительнее.

Господь лучше нас знает, что для нас полезнее, а потому-то и посылает кому здоровье, а кому и нездоровье. За все же слава и благодарение Милосердному Господу, Который не по беззакониям нашим творит с нами и не по грехам нашим воздает нам; но если и наказывает нас, то с пощадением.

…Болезнь жены вашей, может быть, произошла по вашей же вине: или не почитали вы праздников в супружеских отношениях, или не соблюдали супружеской верности, за что и наказываетесь болезнями жены…

Преподобный Антоний Оптинский:​

Болезни телесныя посылаются человеку от Бога не всегда за грех в наказание, но иногда и по благоволению для освобождения или для предохранения нас от недугов душевных, которые не в пример опаснее телесных.

К сему если посмотреть на человека здороваго, и посмотреть на человека, долговременно страждущаго, и рассмотреть состояние души одного и другаго, то кого из них назвать блаженным или окаянным, – здороваго или страждущаго?