Эпоха Сергия

Игорь · 9 июн 2012

Поездка по местам, связанным с жизнью Преподобного Сергия Радонежского, заставила задуматься и об эпохе, в которой он жил.Вспомнить его современника-Тамерлана ,здуматься обо всем хитросплетении кармических нитей...
И поэтому предлагаю коллективно задуматься о том, что нам известно ПРАВДОПОДОБНОГО о той эпохе, вся история которой вероятно была подкорректирована в угоду царствующему дому.Но главное-разобраться в отношениях подвижника и власти, святого-и церкви, для которой он не хотел быть Святым.
Много есть вопросов, и по ходу размышления они будут всплывать.
Предлагаю начать с исследования нашего вятского историка Е. Харина http://samlib.ru/h/harin_e_a/kulik.shtml

Огонь у Порога · 10 июн 2012

Я бы рекомендовал начать с не большой книжечки — «Знамя Преподобного Сергия Радонежского» Елены Рерих.
Там и эпоха и Прекрасный Сергий... и нет искажений... и Самое Важное и Главное именно для нас и именно ныне-сейчас...
:aiki-do: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do:
Если у тебя нет, могу выложить прямо здесь, по частям...

Игорь · 11 июн 2012

Огонь у Порога сказал(а):

Я бы рекомендовал начать с не большой книжечки — «Знамя Преподобного Сергия Радонежского» Елены Рерих.
Там и эпоха и Прекрасный Сергий... и нет искажений... и Самое Важное и Главное именно для нас и именно ныне-сейчас...
:aiki-do: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do:
Если у тебя нет, могу выложить прямо здесь, по частям...

Нажмите, чтобы раскрыть...

Есть книга Е.И. "Преподобный Сергий Радонежский", сейчас ее перечитываю.Но об эпохе там рассказано в свете бытовавших в начале столетия концепций, и выходить за них не имело смысла, книга рассчитана на широкий круг читателя.Там ведь нет даже того, что рассказано о Сергии в Криптограммах Востока.
Если "Знамя...." отличается от этой книги-то не плохо бы выложить для сравнения хотя бы начало.

Огонь у Порога · 12 июн 2012

«Знамя Преподобного Сергия Радонежского.» Елена Рерих

ЗНАМЯ
ПРЕПОДОБНОГО
СЕРГИЯ
РАДОНЕЖСКОГО

Много прекрасных страниц написано лучшими людьми о Благодатном Воспитателе и Заступнике Земли Русской, Преподобном Сергии. Немало и устных преданий хранится еще в памяти народной, особенно среди странников безымянных; немало и пророчеств и видений, связанных с этим Светоносцем, так же как и легенд, возникших со времени расхищения и надругания над великой Святынею Русской.
И решили мы отобрать эти жемчужины, чтобы напомнить сердцу русскому о том Сокровенном и Неисчерпаемом Сокровище, которым оно владеет.
Знали люди русские, что там, где ведут их Заветы и Знамя Преподобного, там и события отмечены будут победою — так оно и было. Но когда в сердце их затуманился Лик Владыки Пресветлого, события грозные обрушились на Землю Русскую — горькую чашу испил русский народ!
Люди Земли Русской! Обратимся же снова к Его светлым и суровым Заветам, сплотим сердца наши вокруг Преславного Водителя я Заступника нашего, подымем Знамя Видения Его дивного и, восхитившись духом, устремимся к новому подвигу, к новому строительству Страны Светлой!
Отче Сергий, Дивный, с Тобою идем, с Тобою победим.
БЛАГОДАТНЫЙ ВОСПИТАТЕЛЬ РУССКОГО НАРОДНОГО ДУХА
РЕЧЬ ПРОФЕССОРА, АКАДЕМИКА В. О. КЛЮЧЕВСКОГО,
ПРОИЗНЕСЕННАЯ В ТОРЖЕСТВЕННОМ СОБРАНИИ МОСКОВСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ 26 СЕНТЯБРЯ 1892 г. В ПАМЯТЬ ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ
Когда вместе с разнообразной, набожно крестящейся народной волной вступаешь в ворота Сергиевой Лавры, иногда думаешь: почему в этой обители нет и не было особого наблюдателя, подобного древнерусскому летописцу, который спокойным неизменным взглядом наблюдал и ровной бесстрастной рукой записывал, «еже содеяся в Русской земле», и делал это одинаково из года в год, из века в век, как будто это был один и тот же человек, не умиравший целые столетия. Такой бессменный и неумирающий наблюдатель рассказал бы, какие люди приходили в течение 500 лет поклониться гробу Преподобного Сергия и с какими помыслами и чувствами возвращались отсюда во все концы Русской земли. Между прочим он объяснил бы нам, как это случилось, что состав общества, непрерывною волной притекавшего ко гробу Преподобного, в течение пяти веков оставался неизменным. Еще при жизни Преподобного, как рассказывает его жизнеописатель-современник, многое множество приходило к нему из различных стран и городов и в числе приходивших были и иноки, и князья, и вельможи, и простое люди, «на селе живущие». И в наши дни люди всех классов русского общества притекают ко гробу Преподобного со своими думами, мольбами и упованиями: государственные деятели приходят в трудные переломы народной жизни, простые люди — в печальные и радостные минуты своего частного существования. И этот приток не изменялся в течение веков, несмотря на неоднократные и глубокие перемены в строе и настроении русского общества: старые понятия иссякали, новые пробивались или наплывали, а чувства и верования, которые влекли сюда людей со всех концов Русской земли, бьют до сих пор тем же свежим ключом, как били в XIV в. Если бы возможно было воспроизвести писанием все, что соединилось с памятью Преподобного, что в эти 500 лет было молчаливо передумано и перечувствовано пред его гробом миллионами умов а сердец, это описание было бы полной глубокого содержания историей нашей всенародной политической и нравственной жизни.
Впрочем, если Преп. Сергий доселе остается для приходящих к нему тем же, чем был для них при своей жизни, то и теперь на их лицах можно прочитать то же, что прочитал бы монастырский наблюдатель на лицах своих современников 400 или 500 лет назад. Достаточно взглянуть на первые встречные лица из многого множества, в эти дни здесь теснящегося, чтобы понять, во имя чего поднялись со своих мест эти десятки тысяч, а сотни других мысленно следовали за ними. Да и каждый из нас в своей собственной душе найдет то же общее чувство, стоя у гробницы Преподобного. У этого чувства уже нет истории, как для того, кто покоится в этой гробнице, давно остановилось движение времени. Это чувство вот уж пять столетий одинаково загорается в душе молящегося у этой гробницы, как солнечный луч в продолжение тысячелетий одинаково светится в капле чистой воды. Спросите любого из этих простых людей, с посохом и котомкой пришедших сюда издалека: когда жил Преподобный Сергий и что сделал для Руси XIV века, чем он был для своего времени? И редкий из них даст вам удовлетворительный ответ; но на вопрос, что он есть для них, далеких потомков людей XIV века, и зачем они теперь пришли к нему, каждый ответит твердо и вразумительно.
Есть имена, которые носили исторические люди, жившие в известное время, делавшие исторически известное жизненное дело, но имена, которые уже утратили хронологическое значение, выступили из границ времени, когда жили их носители. Это потому, что дело, сделанное таким человеком, по своему значению так далеко выходило за пределы своего века, своим действием так глубоко захватило жизнь дальнейших поколений, что с лица, его сделавшего, в сознании этих поколений постепенно спадало все временное и местное, и оно из исторического деятеля превратилось в народную идею, а самое дело его из исторического факта стало практической заповедью, заветом, тем, что мы привыкли называть идеалом. Такие люди становятся для грядущих поколений не просто великими покойниками, а вечными их спутниками, даже путеводителями, в целые века благоговейно твердят их дорогие имена не столько для того, чтобы благодарно почитать их память, сколько для того, чтобы самим не забыть правила, ими завещанного. Таково имя Преподобного Сергия: это не только назидательная, отрадная страница нашей истории, но и светлая черта нашего нравственного народного содержания.
Какой подвиг так освятил это имя? Надобно припомнить время, когда подвизался Преподобный. Он родился, когда вымирали последние старики, увидевшие свет около времени татарского разгрома Русской земли, и когда уже трудно было найти людей, которые бы этот разгром помнили. Но во всех русских нервах еще до боли живо было впечатление ужаса, произведенного этим всенародным бедствием и постоянно подновлявшегося многократными местными нашествиями татар. Это было одно из тех народных бедствий, которые приносят не только материальное, но и нравственное разорение, надолго повергая народ в мертвенное оцепенение. Люди беспомощно опускали руки, умы теряли всякую бодрость и упругость и безнадежно отдавались своему прискорбному положению, не находя и не ища никакого выхода. Что еще хуже, ужасом отцов, переживавших бурю, заражались дети, родившиеся после нее. Мать пугала неспокойного ребенка лихим татарином; услышав это злое слово, взрослые растерянно бросались бежать, сами не зная куда. Внешняя случайная беда грозила превратиться во внутренний хронический недуг; панический ужас одного поколения мог развиться в народную робость, в черту национального характера, и в истории человечества могла бы прибавиться лишняя темная страница, повествующая о том, как нападение азиатского монгола повело к падению великого европейского народа. Могла ли, однако, прибавиться такая страница? Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу.
Русские люди, сражавшиеся и уцелевшие в бою на Сити, сошли в могилу со своими сверстниками, безнадежно оглядываясь вокруг, не займется ли где заря освобождения? За ними последовали их дети, тревожно наблюдавшие, как многочисленные русские князья холопствовали перед татарами и дрались друг с другом. Но подросли внуки, сверстники Ивана Калиты, и стали присматриваться и прислушиваться к необычным делам в Русской земле. В то время, как все русские окраины страдали от внешних врагов, маленькое срединное Московское княжество оставалось безопасным, и со всех краев Русской земли потянулись туда бояре и простые люди. В то же время московские князьки, братья Юрий и этот самый Иван Калита, смело, без оглядки и раздумья, пуская против врагов все доступные средства, ставя в игру все, что могли поставить, вступили в борьбу со страшными и сильнейшими князьями за первенство, за старшее Владимирское княжение, и при содействии самой Орды отбили его у соперников. Тогда же устроилось так, что и русский митрополит, живший во Владимире, стал жить в Москве, придав этому городку значение церковной столицы Русской земли. И как только случилось все это, все почувствовали, что татарские опустошения прекратились и наступила давно не испытанная тишина в Русской земле. По смерти Калиты Русь долго вспоминала его княжение, когда ей впервые, в сто лет рабства, удалось вздохнуть свободно, и любила украшать память этого князя благодарной легендой.
Так к половине XIV в. подросло поколение, выросшее под впечатлением этой тишины, начавшее отвыкать от страха ордынского, от нервной дрожи отцов при мысли о татарине. Недаром представителю этого поколения, сыну великого князя Ивана Калиты, Симеону, современники дали прозвание Гордого. Это поколение и почувствовало ободрение, что скоро забрезжит свет. В это именно время, в начале сороковых годов XIV в., совершились три знаменательные события: из московского Богоявленского монастыря вызван был на церковно-административное поприще скрывавшийся там скромный 40-летний инок Алексий; тогда же один 20-летний искатель пустыни, будущий Преподобный Сергий, в дремучем лесу — вот на этом самом месте — поставил маленькую деревянную келью с такой же церковью, а в Устюге у бедного соборного причетника родился сын, будущий просветитель Пермской земли св. Стефан. Ни одного из этих имен нельзя произнести, не вспомнив двух остальных. Эта присноблаженная троица ярким созвездием блещет в нашем XIV в., делая его зарей политического и нравственного возрождения Русской земли. Тесная дружба и взаимное уважение соединяли их друг с другом. Митрополит Алексий навещал Сергия в его обители и советовался с ним, желал иметь его своим преемником. Припомним задушевный рассказ в житии Преподобного Сергия о проезде св. Стефана Пермского мимо Сергиева монастыря, когда оба друга на расстоянии 10 с лишком верст обменялись братскими поклонами.
Все три св. мужа, подвизаясь каждый на своем поприще, делали одно общее дело, которое простиралось далеко за пределы церковной жизни и широко захватывало политическое положение всего народа. Это дело — укрепление Русского государства, над созиданием которого по-своему трудились московские князья XIV в. Это дело было исполнением завета, данного русской церковной иерархии величайшим святителем древней Руси митрополитом Петром. Еще в мрачное время татарского ига, когда ниоткуда не проступал луч надежды, он, по преданию, пророчески благословлял бедный тогда городок Москву как будущую церковную и государственную столицу Русской земли.
Духовными силами трех наших св. мужей XIV в., воспринявших этот завет святителя, Русская земля и пришла поработать над предвозвещенной судьбой этого города. Ни один из них не был коренным москвичом. Но в их лице сошлись для общего блага три основные части Русской земли: Алексий, сын черниговского боярина-переселенца, представлял старый киевский юг, Стефан — новый финско-русский север, а Сергий, сын ростовского боярина-переселенца, — великорусскую средину. Они приложили к делу могущественные духовные силы. Это были образованнейшие русские люди своего века; о них древние жизнеописатели замечают, что один «всю грамоту добре умея», другой «всякое писание ветхого и нового завета пройде», третий даже «книги греческие из-выче добре». Потому ведь и удалось московским князьям так успешно собрать в своих руках материальные, политические силы русского народа, что им дружно содействовали добровольно соединившиеся духовные его силы.
Но в общем деле каждый из трех деятелей делал свою особую часть. Они не составляли общего плана действий, не распределяли между собой призваний и подвигов и не могли этого сделать, потому что были люди разных поколений. Они хотели работать над самими собой, делать дело собственного душевного спасения. Деятельность каждого текла своим особым руслом, но текла в одну сторону с двумя другими, направляемая таинственными историческими силами, в видимой работе которых верующий ум прозревает миродержавную десницу Провидения. Личный долг каждого своим путем вел всех троих к одной общей цели. Происходя из родовитого боярства, искони привыкшего делить с князьями труды обороны и управления страной, митрополит Алексий шел боевым политическим путем, был преемственно главным советником трех великих князей московских, руководил их боярской думой, ездил в орду ублажать ханов, отмаливая их от злых замыслов против Руси, воинствовал с недругами Москвы всеми средствами своего сана, карал церковным отлучением русских князей, непослушных московскому государю, поддерживая его первенство, с неослабной энергией отстаивая значение Москвы как единственного церковного средоточия всей политически разбитой Русской земли. Уроженец г. Устюга, в краю которого новгородская и ростовская колонизации, сливаясь и вовлекая в свой поток туземную Чудь, создавали из нее новую Русь, св. Стефан пошел с христианской проповедью в Пермскую землю продолжать это дело обрусения и просвещения заволжских инородцев. Так церковная иерархия благословила своим почином две народные цели, достижение которых послужило основанием самостоятельного политического существования нашего народа: это — сосредоточение династически раздробленной государственной власти в московском княжеском доме и приобщение восточно-европейских и азиатских инородцев к Русской Церкви и народности посредством христианской проповеди.
Но чтобы сбросить варварское иго, построить прочное независимое государство и ввести инородцев в ограду христианской Церкви, для этого самому русскому обществу должно было стать в уровень столь высоких задач, приподнять и укрепить свои нравственные силы, приниженные вековым порабощением и унынием. Этому третьему делу, нравственному воспитанию народа, и посвятил свою жизнь Преподобный Сергий. То была внутренняя миссия, долженствовавшая служить подготовкой и обеспечением успехов миссии внешней, начатой пермским просветителем; Преподобный Сергий и вышел на свое дело значительно раньше св. Стефана. Разумеется, он мог применять к делу средства нравственной дисциплины, ему доступные и понятные тому веку, а в числе таких средств самым сильным был живой пример, наглядное осуществление нравственного правила. Он начал с самого себя и продолжительным уединением, исполненным трудов и лишений среди дремучего леса, приготовился быть руководителем других пустынножителей. Жизнеописатель, сам живший в братстве, воспитанном Сергием, живыми чертами описывает, как оно воспитывалось, о какой постепенностью и любовью к человеку, с каким терпением и знанием души человеческой. Мы все читали и перечитывали эти страницы древнего жития, повествующие о том, как Сергий, начав править собиравшейся к нему братией, был для нее поваром, пекарем, мельником, дровоколом, портным, плотником, каким угодно трудником, служил ей, как раб купленный, по выражению жития, ни на один час не складывал рук для отдыха; как потом, став настоятелем обители и продолжая ту же черную хозяйственную работу, он принимал искавших у него пострижения, не спускал глаз с каждого новичка, возводя его со степени на степень иноческого искуса, указывал дело всякому по силам, ночью дозором ходил мимо келий, легким стуком в дверь или окно напоминал празднословившим, что у монаха есть лучшие способы проводить досужее время, а поутру осторожными намеками, не обличая прямо, не заставляя краснеть, «тихой и кроткой речью» вызывал в них раскаяние без досады. Читая эти рассказы, видишь пред собою практическую школу благонравия, в которой сверх религиозно-иноческого воспитания главными житейскими науками были уменье отдавать всего себя на общее дело, навык к усиленному труду и привычка к строгому порядку в занятиях, помыслах и чувствах. Наставник вел ежедневную дробную терпеливую работу над каждым отдельным братом, над отдельными особенностями каждого брата, приспособляя их к целям всего братства. По последующей самостоятельной деятельности учеников Преподобного Сергия видно, что под его воспитательным руководством лица не обезличивались, личные свойства не стирались, каждый оставался сам собой и, становясь на свое место, входил в состав сложного и стройного целого, как в мозаической иконе различные по величине и цвету камешки укладываются под рукой мастера в гармоническое выразительное изображение. Наблюдение и любовь к людям дали умение тихо и кротко настраивать душу человека и извлекать из нее, как из хорошего инструмента, лучшие ее чувства, — то умение, перед которым не устоял самый упрямый русский человек XIV века кн. Олег Иванович рязанский, когда по просьбе великого князя московского Дмитрия Ивановича, как рассказывает летописец, «старец чудный» отговорил «суровейшего» рязанца от войны с Москвой, умилив его тихими и кроткими речами и благоуветливыми глаголами.
Так воспитывалось дружное братство, производившее, по современным свидетельствам, глубокое назидательное впечатление на мирян. Мир приходил к монастырю с пытливым взглядом, каким он привык смотреть на монашество, и если его не встречали здесь словами прииди и виждь, то потому, что такой зазыв был противен Сергиевой дисциплине. Мир смотрел на чин жизни в монастыре Преподобного Сергия, и то, что он видел, — быт и обстановка пустынного братства — поучали его самым простым правилам, которыми крепко людское христианское общежитие. В монастыре все было бедно и скудно, или, как выразился разочарованно один мужичок, пришедший в обитель Преподобного Сергия повидать прославленного, величественного игумена, — «все худостно, все нищетно, все сиротинско»; в самой ограде монастыря первобытный лес шумел над кельями и осенью обсыпал их кровли палыми листьями и иглами; вокруг церкви торчали свежие пни и валялись неубранные стволы срубленных деревьев; в деревянной церковке за недостатком свеч пахло лучиной; в обиходе братии столько же недостатков, сколько заплат на сермяжной ряске игумена; чего ни хватись, всего нет, по выражению жизнеописателя; случалось, вся братия по целым дням сидела чуть не без куска хлеба. Но все дружны между собою и приветливы к пришельцам, во всем следы порядка и размышления, каждый делает свое дело, каждый работает с молитвой и все молятся после работы; во всех чуялся скрытый огонь, который без искры и вспышек обнаруживался живительной теплотой, обдававшей всякого, кто вступал в эту атмосферу труда, мысли и молитвы. Мир видел все это и уходил ободренный и освеженный, подобно тому, как мутная волна, прибивая к прибрежной скале, отлагает от себя примесь, захваченную в Неопрятном месте, и бежит далее светлой и прозрачной струей. Надобно припомнить людей XIV века, их быт и обстановку, запас их умственных и нравственных средств, чтобы понять впечатление этого зрелища на набожных наблюдателей. Нам, страдающим избытком нравственных возбуждений и недостатком нравственной восприимчивости, трудно уже воспроизвести слагавшееся из этих наблюдений настроение нравственной сосредоточенности и общественного братства, какое разносили по своим углам из этой пустыни побывавшие в ней люди XIV века. Таких людей была капля в море православного русского населения. Но ведь и в тесто немного нужно вещества, вызывающего в нем живительное брожение. Нравственное влияние действует не механически, а органически. На это указал Сам Христос, сказав: Царство Божие подобно закваске. Украдкой западая в массы, это влияние вызывало брожение и незаметно изменяло направление умов, перестраивало весь нравственный строй души русского человека XIV в. От вековых бедствий этот человек так оскудел нравственно, что не мог не замечать в своей жизни недостатка этих первых основ христианского общежития, но еще не настолько очерствел от этой скудности, чтобы не чувствовать потребности в них.
Пробуждение этой потребности и было началом нравственного, а потом и политического возрождения Русского народа. Пятьдесят лет делал свое тихое дело Преподобный Сергий в Радонежской пустыне; целые полвека приходившие к нему люди вместе с водой из его источника черпали в его пустыне утешение и ободрение и, воротясь в свой круг, по каплям делились им с другими. Никто тогда не считал гостей пустынника и тех, кого они делали причастниками приносимой им благодатной росы, — никто не думал считать этого, как человек, пробуждающийся с ощущением здоровья, не думает о своем пульсе. Но к концу жизни Сергия едва ли вырывался из какой-либо православной груди на Руси скорбный вздох, который бы не облегчался молитвенным призывом имени св. старца. Этими каплями нравственного влияния выращены были два факта, которые легли среди других основ нашего государственного и общественного здания и которые оба связаны с именем Преподобного Сергия. Один из этих фактов — великое событие, совершившееся при жизни Сергия, а другой — целый сложный и продолжительный исторический процесс, только начавшийся при его жизни.
Событие состояло в том, что народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарские полчища в открытой степи и там навалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысячными костями. Как могло это случиться? Откуда взялись, как воспитывались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Глаз исторического знания уже не в состоянии разглядеть хода этой подготовки великих бойцов 1380 года; знаем только, что Преподобный Сергий благословил на этот подвиг главного вождя русского ополчения, сказав: «иди на безбожников смело, без колебания, и победишь» — и этот молодой вождь был человек поколения, возмужавшего на глазах Преподобного Сергия и вместе с князем Дмитрием Донским бившегося на Куликовом поле.
Чувство нравственной бодрости, духовной крепости, которое Преп. Сергий вдохнул в русское общество, еще живее и полнее воспринималось русским монашеством. В жизни русских монастырей со времени Сергия начался замечательный перелом; заметно оживилось стремление к иночеству. В бедственный первый век ига это стремление было очень слабо: в сто лет 1240 — 1340 гг. возникло всего каких-нибудь десятка три новых монастырей. Зато в следующее столетие 1340 — 1440 гг., когда Русь начала отдыхать от внешних бедствий и приходить в себя, из куликовского поколения и его ближайших потомков вышли основатели до 150 новых монастырей. Таким образом, древнерусское монашество было точным показателем нравственного состояния всего мирского общества: стремление покидать мир усиливалось не оттого, что в миру скоплялись бедствия, а по мере того, как в нем возвышались нравственные силы. Это значит, что русское монашество было отречением от мира во имя идеалов, ему непосильных, а не отрицанием мира во имя начал, ему враждебных. Впрочем, исторические факты здесь говорят не более того, что подсказывает сама идея православного иночества. Эта связь русского монастыря с миром обнаружилась и в другом признаке перелома, в перемене самого направления монастырской жизни со времени Преп. Сергия. До половины XIV века почти все монастыри на Руси возникали в городах или под их стенами; с этого времени решительный численный перевес получают монастыри, возникавшие вдали от городов, в лесной глухой пустыне, ждавшей топора и сохи. Так к основной цели монашества, в борьбе с недостатками духовной природы человека, присоединилась новая борьба с неудобствами внешней природы; лучше сказать, эта вторая цель стала новым средством достижения первой.
Преподобный Сергий со своею обителью и своими учениками был образцом и начинателем в этом оживлении монастырской жизни, «начальником и учителем всем монастырем, иже в Руси», как называет его летописец. Колонии Сергиевской обители, монастыри, основанные учениками Преподобного или учениками его учеников, считались десятками, составляли почти четвертую часть всего числа новых монастырей во втором веке татарского ига, и почти все эти колонии были пустынные монастыри подобно своей митрополии. Но, убегая от соблазнов мира, основатели этих монастырей служили его насущным нуждам. До половины XIV в. масса русского населения, сбитая врагами в междуречье Оки и верхней Волги, робко жалась здесь по немногим расчищенным среди леса и болот полосам удобной земли. Татары и Литва запирали выход из этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь на север и северо-восток за Волгу, но то был глухой непроходимый край, кое-где занятый дикарями финнами; русскому крестьянину с семьей и бедными пожитками страшно было пуститься в эти бездорожные дебри. «Много было тогда некрещеных людей за Волгой», т. е. мало крещеных, говорит старая летопись одного заволжского монастыря о временах до Сергия. Монах-пустынник и пошел туда смелым разведчиком. Огромное большинство новых монастырей с половины XIV до конца XV в. возникло среди лесов костромского, ярославского и вологодского Заволжья: этот волжско-двинский водораздел стал северной Фиваидой православного Востока. Старинные памятники истории Русской Церкви рассказывают, сколько силы духа проявлено было русским монашеством в этом мирном завоевании финского Заволжья для христианской Церкви и русской народности. Многочисленные лесные монастыри становились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации: монастырь служил для переселенца-хлебопашца и хозяйственным руководителем, и ссудной кассой, и приходской церковью, и наконец приютом под старость. Вокруг монастырей оседало бродящее население, как корнями деревьев сцепляется зыбучая песчаная почва. Ради спасения души монах бежал из мира в заволжский лес, а мирянин цеплялся за него и с его помощью заводил в этом лесу новый русский мир. Так создавалась верхне-волжская Великороссия дружными усилиями монаха и крестьянина, воспитанных духом, какой вдохнул в русское общество Преподобный Сергий.
Напутствуемые благословением старца, шли борцы, одни на юг за Оку на татар, другие на север за Волгу на борьбу с лесом и болотом.
Время давно свеяло эти дела с народной памяти, как оно уже глубоко заметало вековой пылью кости куликовских бойцов. Но память святого пустынножителя доселе царит в народном сознании, как гроб с его нетлеющими останками невредимо стоит на поверхности земли. Чем дорога народу эта память, что она говорит ему, его уму и сердцу? Современным, засохшим в абстракциях и схемах языком трудно изобразить живые, глубоко сокрытые движения верующей народной души. В эту душу глубоко запало какое-то сильное и светлое впечатление, произведенное когда-то одним человеком и произведенное неуловимыми, бесшумными, нравственными средствами, про которые не знаешь и что рассказать, как не находишь слов для передачи иного светлого и ободряющего, хотя молчаливого взгляда. Виновник впечатления давно ушел, исчезла и обстановка его деятельности, оставив скудные остатки в монастырской ризнице да источник, изведенный его молитвою, а впечатление все живет, переливаясь свежей струей из поколения в поколение, и ни народные бедствия, ни нравственные переломы в обществе доселе не могли сгладить его. Первое смутное ощущение нравственного мужества, первый проблеск духовного пробуждения — вот в чем состояло зто впечатление. Примером своей жизни, высотой своего духа Преподобный Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в свое будущее. Он вышел из нас, был плоть от плоти нашей и кость от костей наших, а поднялся на такую высоту, о которой мы и не чаяли, чтобы она кому-нибудь из наших была доступна. Так думали тогда все на Руси, и это мнение разделял православный Восток, подобно тому цареградскому епископу, который, по рассказу Сергиева жизнеописателя, приехав в Москву и слыша всюду толки о великом русском подвижнике, с удивлением восклицал: «Как можетъ в сих странах таков светильник явитися?» Преподобный Сергий своей жизнью, самой возможностью такой жизни дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нем еще не все доброе погасло и замерло; своим появлением среди соотечественников, сидевших во тьме и с е н и с м е р т н о й, он открыл им глаза на самих себя, помог им заглянуть в свой собственный внутренний мрак и разглядеть там еще тлевшие искры того же огня, которым горел озаривший их светоч. Русские люди XIV в. признали это действие чудом, потому что оживить и привести в движение нравственное чувство народа, поднять его дух выше его привычного уровня — такое проявление духовного влияния всегда признавалось чудесным, творческим актом; таково оно и есть по своему существу и происхождению, потому что его источник — вера. Человек, раз вдохнувший в общество такую веру, давший ему живо ощутить в себе присутствие нравственных сил, которых оно в себе не чаяло, становится для него носителем чудодейственной искры, способной зажечь и вызвать к действию эти силы всегда, когда они понадобятся, когда окажутся недостаточными наличные обиходные средства народной жизни. Впечатление людей XIV в. становилось верованием поколений, за ними следовавших. Отцы передавали воспринятое ими одушевление детям, а они возводили его к тому же источнику, из которого впервые почерпнули его современники. Так духовное влияние Преподобного Сергия пережило его земное бытие и перелилось в его имя, которое из исторического воспоминания сделалось вечно деятельным нравственным двигателем и вошло в состав духовного богатства народа. Это имя сохранило силу непосредственного личного впечатления, какие производил Преподобный на современников; эта сила длилась и тогда, когда стало тускнеть историческое воспоминание» заменяясь церковной памятью, которая превращала это впечатление в привычное, поднимающее дух настроение. Так теплота ощущается долго после того, как погаснет ее источник. Этим настроением народ жил целые века; оно помогало ему устроить свою внутреннюю жизнь, сплотить и упрочить государственный порядок. При имени Преподобного Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной. Это возрождение и это правило — самые драгоценные вклады Преподобного Сергия, не архивные или теоретические, а положенные в живую душу народа, в его нравственное содержание. Нравственное богатство народа наглядно исчисляется памятниками деяний на общее благо, памятями деятелей, внесших наибольшее количество добра в свое общество. С этими памятниками и памятями срастается нравственное чувство народа; они — его питательная почва; в них его корни; оторвите его от них — оно завянет, как скошенная трава. Они питают не народное самомнение, а мысль об ответственности потомков перед великими предками, ибо нравственное чувство есть чувство долга. Творя память Преподобного Сергия, мы проверяем самих себя, пересматриваем свой нравственный запас, завещанный нам великими строителями нашего нравственного порядка, обновляем его, пополняя произведенные в нем траты. Ворота Лавры Преподобного Сергия затворятся и лампады погаснут над его гробницей только тогда, когда мы растратим этот запас без остатка, не пополняя его.
ИЗ СЛОВА АКАДЕМИКА Н. К. РЕРИХА НА ОСВЯЩЕНИЕ
ЧАСОВНИ СВ. ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ, СООРУЖЕННОЙ СИБИРСКИМ ОТДЕЛОМ ОБЩЕСТВА ДРУЗЕЙ МУЗЕЯ РЕРИХА В РАДОНЕГЕ, ЧУРАЕВКА, шт. КОННЕКТИКУТ
Святой Сергий — Строитель Русской Духовной Культуры.
Каждое упоминание этого священного имени повелительно зовет всех нас к непрестанному светлому труду, к самотверженному созиданию и делает из Святого Сергия поистине Преподобного для всех веков и народов. Повторяю, для всех веков и народов, ибо культура духа стоит над всеми границами. И нет такой религии, и нет такого учения, носитель которого не преклонился бы перед образом Преподобного, когда вы расскажете ему о трудах Его.
Ориген заповедал: «Глазами сердца смотри». Не есть ли это также и заповедь Самого Преподобного, который в пламенной Чаше вознес заповедь сострадания и любви.
Преподобный Исаак Сирин сказал: «Когда мы в покое — демоны веселятся, а когда в трудах — Ангелы радуются». Этими соангельскими трудами положил Преп. Сергий краеугольный, нестираемый камень русской духовной культуры, внеся его в сокровищницу мирового почитания...
Случайно ли, что на всех путях сужденных вырастают священные знамена Преподобного? Дивно и чудно видеть, как даже в наше смятенное, отягощенное мраком время всюду разносятся светочи храмов и часовен во Имя Преподобного. В Париже — Сергиева Обитель, в Лондоне — Сергиева группа учащихся. В Южной Америке — Имя Святого Сергия. Под Нью-Йорком мы имеем радость освятить часовню Св. Сергия. В Нью-Йорке, в доме Музея — комната-часовня Преподобного. По Азии раскинуты зачатки часовен и храмов во Имя этого непобедимого Водителя ко Благу. Огромное количество книг, статей и листовок посвящены Преподобному. Всюду благовестит это непобедимое Имя.
Больше того, когда вам приходится встречать людей близких в духе, рано или поздно, но безошибочно вы узнаете от них, что у кого в сердце, у кого и в образе носится это священное Имя, так объединяющее, так зовущее от дня вчерашнего перейти к светлому завтра.
Обратите внимание. Преподобный в жизни своей не терялся в искании, но устремленно восходил и строил. Можно сказать, что далеко за пределами Богоискателя он был Богоносцем...
Преподобный приобщался от пламенной Чаши. Преподобному сослужил Пламенный. В этой благодатной пламенности, в этом благом огне творящем дошел до нас облик Святого Сергия. И пламенны были видения Ему Владычицы!
Познающий Пламень Сердца навсегда связан с Обликом Преподобного. Это великое познание, редко сходящая благодать навсегда соединила Имя Преподобного с представлением о всезнании. «Преподобный знает», — так запомнил народ. «Преподобный знает, когда спасти», «Преподобный знает, когда явиться», «Преподобный знает, когда помочь», «Преподобный знает, чье сердце доступно благодати», «Преподобный знает, где нет неверия и предательства», «Преподобный знает, где искрений дар».
Во всех встречах о имени Преподобного приходим к тому же понятию о непреложенности знаний Его, о мудрости подвига Его. В этом схождении на понятии знания, культуры мы найдем спасение общее. Чем же иначе заменим мы разрушительное отрицание, неверие, легкомыслие, предательство вольное и невольное!
В осознании прекрасной благодати только и мыслимо схождение. Человечество устало от разрушений и смятений, выдувающих пламень сердца. Чудесно является перед нами великое Имя Водителя, с которым неразрывно связаны знание и строительство, сострадание и неутомимая твердость. Да поможет нам Преподобный стать посильными пособниками Ему в Его неутомимых великих трудах, и зримых и незримых, и сказанных и несказанных! Несказанных во всей своей невыразимости условным языком человеческим, но, по счастью, кроме языка словесного, человечеству дан и язык сердца.
В этом языке пламенном, в огне сердца, сойдемся мы и, забыв темноту дня вчерашнего, устремимся совместно к Свету.
Свет один, так же как и тьма одна, и при внесении Света тьма рассеивается.
Да поможет нам Преподобный приобщиться к великому единому Свету.
1931 г.
ПРЕПОДОБНЫЙ СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ
ОЧЕРК Н. ЯРОВСКОЙ
Прости мне, великая Лавра Сергиева, если мысль моя с особенным желанием устремляется в древнюю пустыню Сергиеву. Чту и в красующихся ныне храмах твоих дела Святых, обиталища Святыни, свидетелей пра-отеческого благочестия; люблю чин твоих Богослужений, и ныне с непосредственным благословением Преподобного Сергия совершаемых; с уважением взираю на твои столпо-стены, не поколебавшиеся и тогда, когда поколебалась было Россия; знаю, что и Лавра Сергиева и пустыня Сергиева есть одна и та же, и тем же богата сокровищем, то есть Божиею Благодатию, которая обитала в Преподобном Сергии, в его пустыне, и еще обитает в Нем и в Его мощах, в Его Лавре; но при всем том желал бы и узреть пустыню, которая обрела и стяжала сокровище, наследованное потом Лаврою.
Кто покажет мне малый деревянный храм, на котором в первый раз наречено здесь имя Пресвятой Троицы? Вошел бы я в него на всенощное бдение, когда в нем с треском и дымом горящая лучина светит чтению и пению, но сердца молящихся горят тише и яснее свечи, и пламень их достигает до неба, и Ангелы их восходят и нисходят в пламени их жертвы духовной.
Отворите мне дверь тесной келии, чтобы я мог вздохнуть ее воздухом, который трепетал от гласа молитв и воздыханий Преподобного Сергия, который орошен дождем слез его, в котором впечатлено столько глаголов Духовных, пророчественных, чудодейственных. Дайте мне облобызать Праг ее сеней, который истерт ногами Святых и через который однажды переступили стопы Царицы Небесной... Ведь это все здесь: только закрыто временем, или заключено в сих величественных зданиях, как высокой цены сокровище в великолепном ковчеге...» Таковы слова, произнесенные Митрополитом Московским Филаретом, бывшим сорок лет настоятелем Сергиевой Лавры.
Да, «это все здесь» и Преподобный Сергий неотступно бодрствует над своей Обителью и над любимою им Россиею.
По древнему преданию, главным образом из сообщений Епифания, ученика Преподобного Сергия, первого его жизнеописателя, мы знаем, что Великий Светильник Земли Русской родился в 1314 году в семье именитых бояр ростовских Кирилла и Марии и был наречен во ев. крещении Варфоломеем. Вотчина родителей Сергия находилась в четырех верстах от Ростова Великого, по дороге в Ярославль. Несмотря на то, что родители его были «бояре знатные» и Кирилл, отец его, был любимым боярином князей ростовских и часто сопровождал их в их путешествия в Орду, жили они просто, люди были тихие и глубоко религиозные. Тот же жизнеописатель подчеркивает, что они были особенно «страннолюбивы», помогали и охотно принимали у себя странников. И, несомненно, эти-то странники, часто являющиеся выразителями начала ищущего, и особенно их зазывные рассказы, столь противоречащие обыденности, глубоко западали в душу впечатлительного отрока Варфоломея и от ранних лет наметили его судьбу.
Семи лет Варфоломей, вместе с братьями, старшим Стефаном и младшим Петром, был отдан учиться грамоте в церковную школу, но грамота плохо давалась ему. Учитель наказывал его, родители огорчались и усовещали, сам же он со слезами молился, но дело вперед не двигалось, хотя он напрягал все силы к уразумению учения. И вот случилось чудо, о котором говорят все жизнеописания Преподобного.
Однажды отец послал Варфоломея разыскать коней в поле. Мальчик во время поисков своих вышел на поляну и увидел под дубом «старца-схимника, погруженного как бы в молитвенное созерцание». Варфоломей приблизился и молча стал в ожидании, когда старец заметит его. И вот старец обратился ласково к отроку, спросив: «Что тебе надо, чадо, от меня?» и Варфоломей, земно поклонившись, с глубоким душевным волнением, сквозь слезы, поведал ему свое горе и просил старца молиться, чтобы Бог помог ему одолеть грамоту. И под тем же дубом старец стал на молитву, и рядом с ним Варфоломей. Окончив, чудный старец вынул из-за пазухи ковчежец и взял из него частицу просфоры, благословил и велел ему съесть, сказав: «Сие дается тебе в знамение Благодатии Божьей и уразумения Святого Писания, не скорби более, чадо мое, о грамоте, ибо отныне даст тебе Господь разума учении». Сказав это, старец хотел удалиться, но благодарный Варфоломей молил его посетить дом его родителей. С честью приняли странника благочестивые Кирилл и Мария. За трапезой родители Варфоломея рассказали многие знамения, сопровождавшие рождение сына их, и старец пояснил им, что сыну «надлежит сделаться обителью Пресвятой Троицы, дабы многих привести вслед себе к уразумению Божественных Заповедей». После этих пророческих слов чудный Старец удалился.
С этого времени в Варфоломее как бы проснулось предчувствие предстоящего ему подвига, и он всею душой пристрастился к богослужению и изучению священных книг. Оставив сверстников с их развлечениями, он весь ушел в свой нарождавшийся духовный мир.
Рассказы странников, чтения жития Святых, примеры, которым уже от ранних лет пытался он подражать, ибо, по словам жизнеописателя, он соблюдал не только умеренность во всем, но даже подвергал себя всякого рода лишениям, чем причинял немало забот и опасений своим родителям, — все это слагало характер будущего великого Подвижника и воспитателя народного духа.
Итак, за годы отрочества и ранней юности в нем неуклонно накоплялось стремление и назрело решение уйти из мира, в мир Высший, мир общения с Силами Светлыми. Уже к порогу юности ясно наметился в нем будущий отшельник и инок. Не потому ли, что живая связь с Силами Высшими от младенчества пребывала в сердце его? Откуда знамения? Откуда Старец дивный? Возможно, что и сама жизнь того времени, со всеми ее насилиями, жестокостью лишь укрепляла его мысли на уходе, на подвиге. Возможно, что не просто мысли о спасении своей души поглощали его. Возможно, что тайный голос устремлял его на подвиг поднятия духа народа и спасение Земли Русской? Ведь не мог он забыть пророчества чудного Старца!
Около 1330 года отец его потерял почти все свое состояние в силу многих причин, но главным образом от очередного страшного набега татарской рати, истребившей почти весь Ростов огнем и мечом; об этом набеге упоминает и Епифаний. Кроме того, по причислению Ростовского княжества к Московскому, воеводы великокняжеские во время своих объездов за сбором пошлины в полуразоренный Ростов отличались крайней алчностью и жестокостью. Будучи разорен до крайности, Кирилл решил покинуть родной город и со всею семьей перешел в Радонеж (в 12 верстах от нынешней Лавры), удел, оставленный Иваном Калитою сыну своему Андрею. В то время владельцы, желая заселить дикий и лесистый край, старались привлечь к себе население других областей и давали пришедшим большие льготы, так поступал и Андрей. Кирилл получил в Радонеже поместье, сам служить уже не мог по старости, его замещал сын Стефан, женившийся еще в Ростове; женился и младший сын Кирилла Петр, один Варфоломей продолжал прежнюю жизнь, жизнь инока в миру. И, несмотря на свое все возрастающее стремление к отшельничеству, к суровому подвигу, он уступил просьбе родителей и остался с ними «покоить их старость». Епифаний особенно подчеркивает его отношение к родителям, указывая, что он оставался сыном послушным, и факты жизни подтверждают это. Он твердо и неуклонно шел намеченным путем и при всех обстоятельствах оставался верным себе, но был чужд всякому насилию; эта черта сказывалась в нем особенно ярко от ранней юности и она же помогла ему вместить и послушание воле родительской.
Но силы Высшие, бодрствовавшие над избранником своим, просто и без насилия привели его к назначенному. Родители не долго задержали юного подвижника. Скоро сами удалились в Хотьковский монастырь, и очень скоро там умерли, как раз ко времени, когда Варфоломей вышел из юношества и окрепший организм его мог уже выдержать суровости пустынного жития. Варфоломей мог осуществить заветное желание свое.
Оставив имущество брату своему Петру, отправился он к брату Стефану, который к этому времени овдовел и тоже принял монашество, и убедил его вместе отправиться на трудный подвиг, на «взыскание места пустынного», этим было им положено начало нового, необычного подвига.
Братья выбрали возвышенное место в дремучем лесу, носившее название «Маковец», находившееся в 30 верстах от Радонежа, недалеко от речки Кончуры. Здесь впоследствии возник славный Троицкий монастырь. Место это поражало своей красотою и, как летопись утверждает: «глаголет же древний, видяху на том месте прежде свет, и инии огнь, а инии благоухание слышаху». Тут братья поселились и поставили два сруба, один для церкви, другой для жилья. Митрополит Феогност, к которому они отправились пешком в Москву, благословил их и послал священника освятить церковь. Церковь освятили во имя Святой и Живоначальной Троицы. Так было. положено начало выполнению пророчества таинственного Схимника.
Но Стефан не долго выдержал тяготу пустынного жития и ушел в Московский Богоявленский монастырь. Варфоломей остался один. Вначале изредка заходил для совершения богослужения старец Митрофан, который затем и постриг его в иноческий чин с именем Сергий.
Затем начались дни, месяцы и годы полного одиночества, погружения в жуткое безмолвие пустыни, и кто может сказать про все борения и все возвышения духа его? Кто перечтет все испытания страхом, пустынною жутью, голодом, подчас и унынием и, главным образом, борьбу с невидимыми темными силами? Эта борьба с темными силами отмечена„ во всех учениях под разными наименованиями, и ни один из вступивших на путь духовного совершенствования не может избежать ее. И, конечно, человек восходящий чувствует гораздо глубже этот натиск. Он должен единою мощью духа отражать натиск темных сил, сильных уловками своими. Борьба эта является как бы преддверием приближения к Миру Огненному. Все подвижники прошли через ступени этой борьбы. Приступая к подвижничеству духовному, никто не может пребывать в непрестанном восхищении духа, ибо не выдержала бы плоть его, особенно же в первые годы, потому за высоким подъемом неминуемо следует уныние и даже острая тоска. Но на падения эти нужно смотреть как на самозащиту и подготовление к следующему, еще большему возношению. Лишь при неуклонном стремлении, при строжайшей дисциплине духа с годами, устанавливается внутреннее равновесие, и каждый подвижник находит свою меру постоянного горения, иначе говоря, устанавливается непрестанный ток общения с Силами Высшими.
К этой борьбе с темными искушениями, к этому закалу, необходимому для Высшего Общения, в полной мере приобщился и Сергий. Даже таким избранным приходится обуздывать свою природу в борьбе с темными силами, которые тем сильнее нападают, чем ярче горит в подвижнике сила, противоположная им. Несомненно, это было труднейшее время, требовавшее громадного напряжения духовных и телесных сил. Он не имел учителя в своей духовной жизни. Иерей Митрофан, постригший его, вряд ли мог ознакомить его с чуждым ему самому подвигом. Возможно, что до некоторой степени он руководствовался «Наставлением Пустынникам», составленным св. Василием, но вернее предположить, что он сам находил свой путь," и мужественно и бестрепетно отражал все нападения, все страшные видения единою мощью молитвы сердца.
«Представим себе, — пишет Рогович в своем очерке «Сергий Радонежский», — обстановку такого ночного одиночества в глухую зимнюю пору; в малой келий полутемно и отовсюду дует пронизывающим зимним холодом, ветер свищет и стонет в трубе и ударяет порывами в окна и стены, издали подвывают волки, подбирающиеся к человеческому жилью, а в окна, из мрака ночи, словно заглядывают какие-то искаженные, страшные, злобные лица; из воя ветра порою выделяются дикие раскаты хохота, угрожающие голоса; кругом мрак и сознание полного одиночества, а молодой инок стоит перед святыми иконами в напряженной молитве, такое умиление души побеждает и страх, и усталость, и ощущение холода. После короткого сна трудный рабочий день, и так однообразно вереницею тянутся короткие зимние дни и бесконечные ночи».
Епифаний передает, как Преподобный сам рассказывал своим ученикам о минувших его видениях. Как однажды он в «церквице» своей стоял на всенощном бдении, и вот раздался треск и стена церковная расступилась и через расселину вошел сам сатана, а с ним «полчища бесовские» в остроконечных шапках и с угрозами как бы устремились на него. Они гнали, наступали на него и грозили ему, но он молился и продолжал начатое им бдение, повторяя: «Да воскреснет Бог и да расточатся враги Его». И бесы так же внезапно исчезли, как и появились.
В другой раз Сергий был в келий своей, и вот раздался сильный шум от несущихся сил бесовских, и наполнилась келья его змеями, а полчища бесовские окружили хижину его, и слышен был крик: «Отыди, отыди скорее от места cero! Что хочешь обрести здесь... или не боишься умереть здесь от голода? Вот и звери плотоядные рыщут вокруг тебя, алчущие растерзать тебя, беги немедленно!» Но Сергий и на этот раз остался тверд и мужественно отражал их молитвою. Внезапно проявившийся необычный свет рассеял полчища темных.
Видимо, он более всего подвергался искушению «страхованиями», другие искушения чужды были его чистоте душевной. Но как мы видим, и с этими «страхованиями» он скоро совладал ясностью духа и великою верою в Силы Высшие, хранившие его, об этом свидетельствует вскоре начавшийся появляться вслед за натиском темных необычайный свет, который и рассеивал полчища бесовские.
Но и в эту пору жутких испытаний и закалений духа были у Сергия и светлые явления, не все они были записаны, но сохранилось предание об одном, весьма характерном и связанном уже с Богоматерью. «Так, однажды Сергий хотел прочесть о житии Богородицы, но порыв ветра потушил лампаду. Тогда Сергий настолько воспылал духом, что книга просияла Светом Небесным, и он мог прочесть и без лампады».
Совладал он и со страхом перед дикими зверьми. Так, по Никоновской летописи, у него был лесной друг. Однажды Сергий увидел у порога келий своей огромного медведя, ослабевшего от голода. Пожалел его и принес ив келий краюшку хлеба. Мохнатый пришелец мирно съел и потом часто стал навещать его. Сергий делился с ним скудным запасом своим, и медведь стал ручным, так закалялся Дух Преподобного к предстоящему ему подвигу Воспитателя духа народного и Строителя Земли Русской. «Какие тайны подвигов скрыла непроходимая чаща соснового бора, вкарабкавшегося по тому холму, на котором поселился чудный отшельник? — вопрошает в своем очерке В. Никаноров. — Сколько было невыразимой красоты в этой жизни, все содержание которой можно обнять одним словом «Бог»... Ни одна живая душа не пробиралась еще в таинственное уединение. Никого не было между пламенеющим духом, рвавшимся к Богу, и взирающим на славный подвиг... Словно костер незагасимый зажегся тогда в дремучем лесу, на этом месте Сергиевом».
Самая высшая из молитв — это непрестанное удивление Творцу — больше всего наполняла душу Преподобного Сергия. Но была у него еще одна молитва.
«Бог и Родина» — вот то, что двигало жизнью и судьбою Преподобного Сергия... и эта любовь дала ему возможность так совершенно, до конца, исполнить заповедь Господню о любви к людям.
По-видимому, не долго пробыл Сергий в полном одиночестве, ибо тот же Епифаний повествует; «пребывшу ему в пустыни единому единствовавшу или две лете или боле, или меньши неведь. Бог весть». Слухи о его подвижническом житии скоро разнеслись по окрестности, и стали навещать его люди, прося назидания и совета во всех делах своих; и никого не отпускал юный подвижник без утешения, без слова ободрения и вразумления.
Наконец, пришли к нему и желавшие подражать ему в подвиге жизни и просили принять их в число учеников его. Сергий проницательно разбирался в их побуждении и душевном складе. Никогда не отказывал искренно искавшим подвига, лишь предупреждал их о трудности пустынного жития и о страхах, оборевавших новичков; он говорил им: «Приемлю вас, но да будет известно каждому из вас, что если пришли работать Богу и хотите здесь со мною безмолствовать, то уготовайте себе претерпеть беды и печали, и нужды, и недостаток; ибо многими скорбями подобает нам внити в Царствие Небесное... Но не бойся же, мало стадо, я верю, веруйте и вы, что Господь не предаст вас до конца искушенными быть против ваших сил. Ныне печалью исполнены будем, а завтра печаль наша радостью будет и преизбудет, и никто не может взять радости нашей. Дерзайте, дерзайте, люди Божий!» Замечательно, как часто мы встречаем в его словах, обращенных к ученикам и приходящим к нему, слово «радость». Оно звучит и в наставлении к труду, и в молитве, исполненной радости духа, и в радости несения подвига. Не этот ли призыв к радости, не эта ли радость, полагаемая им в основание всякого действия, и привлекала к нему столько сердец и впоследствии сделала его Обитель средоточием духовной культуры, опорою и прибежищем во все тяжкие минуты Земли Русской? На первых порах пустынножители не руководствовались никакими правилами или уставами, но имели перед собою лишь живой пример истинного подвижничества в лице своего основоположника. Когда собралось к Сергию до двенадцати учеников и было построено двенадцать отдельных келий, то вокруг всего застроенного пространства поставили высокий деревянный тын с вратами для безопасности от диких зверей, и тихо потекла жизнь отшельников в новоустроенной Обители.
Из первых учеников Преподобного известны — Сильвестр (Обнорский), Дионисий, Мефодий (Песнощекий), Симеон Экклесиарх и Исаакий Мольчальник, Макарий, Андроник, Феодор, Михей и другие. Как сказано, образцом всевозможного труженичества и подвигов для вновь прибывших был сам Преподобный, носил воду с двумя водоносами для братии, молол ручными жерновами, пек просфоры, варил квас, катал церковные свечи, кроил и и шил одежду, обувь и работал на братию, по выражению Епифания, «как раб купленный». Летом и зимою ходил в той же одежде, ни мороз его не брал, ни зной, и, несмотря на скудную пищу, был очень крепок, «имел силу против двух человек», и ростом был высок. Был и на службах первым. В промежутках между службами была введена им молитва в келиях, работа в огородах, шитье одежды, переписывание книг и даже иконописание. Для совершения литургии в дни праздничные приглашали из ближайшего села священника.
Приходя в церковь к полунощнице и расходясь по келиям после вечерни, братии земно кланялись друг другу и обменивались целованием, заповеданным Апостолами. По уходе братии в келии, в Обители воцарялась тишина, нарушаемая разве воем диких зверей, нередко приближавшихся ночью к самой ограде Обители, или же тихим пением псалмов бодрствующего брата.
В келиях своих иноки большую часть времени проводили в чтении священного писания и в молитве, прекращая всякое сношение с братией, следуя примеру самого Преподобного. Таковы были основные порядки в новоучрежденной Обители, исключавшей всякое нарушение законов нравственной чистоты жизни человека.
...
Нажмите, чтобы раскрыть...

:ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do:
С Днём России... Да Будет Воля Твоя Прекрасный Сергие...

Игорь · 13 июн 2012

Попробуем принять официальную точку зрения, которой придерживалась в своей работе и Елена Ивановна, приводя известные по жизнеописанию факты.Сергий спрашивает у князя Дмитрия, все ли тот сделал для предотвращения войны.Тот отвечает, что все.А что, собственно говоря, он сделал? Посылал посольства, собирал дань, пытался откупиться?
Теперь, предположим, что злодей Мамай действительно захотел разорить Русь, как во времена Батыя.Тогда Дмитрй сделал все, чтобы ему в этом помочь.Собрал свое преимущественно пешее войско, сильное в крепостях и лесах,и повел по вражеской территории(на виду у противника) в степь на растоптание татарской коннице, оставив беззащитным свое княжество. Пешее войско НЕ МОЖЕТ навязать в степи сражение коннице, это очевидно.Он что , предполагал гоняться по степи за Мамаем? И злодей Мамай , узнав о том, что Дмитрий увел свое войско на юг, мог преспокойно повернуть коней на север и разорить Москву, даже не вступая в сражение с Дмитрием (зачем) или послать на разорение часть своего несметного войска. Вместо этого он, не дождавшись близкой помощи от Литвы, решает принять навязанное ему сражение в неудобном для него месте.Но если он никакой стратег и политик, как он мог захватить власть в Золотой Орде??? Дальше, после разгрома Мамая –Дмитрий не воспользовался результатами победы-не пограбил ни степь, ни Рязань, не освободился от дани и зависимости- в чем тогда смысл победы? И справедливо историки 15-16 столетий не придавали этому сражению никакого значения.Лишь после воцарения новой династии потребовалась героическая история.
Мне видится роль Сергия в другом.Именно в противостоянии с властью, принявшей вместе с дружиной Ислам или по крайней мере пользовавшейся двоеверием,он возрождает духовные основы ведической веры и соединяет их с Православием.Он создает по всей северной Руси монастыри-островки силы духа и приоритета Духовности над материальным ,ставшие через века основой нового народа и его религиозно-нравственным фундаментом. А задачу обезопасить это зарождающееся построение от угрозы физического уничтожения сильным восточным соседом решил другой его современник-Тимур Тамерлан, сокрушивший в 1394 году навсегда могущество Золотой Орды своим победоносным походом.Неудачное падение с коня и хромота, вероятно, заставили его с большим вниманием относиться к мудрым советам-в любом случае направление ударов его несокрушимого войска не могло быть случайным. И образ его так же нуждается в очищении от пыли истории…

Огонь у Порога · 13 июн 2012

«Да воскреснет Бог и да расточатся враги Его»...«Лик, в сердце внедренный, становится ближе близкого»...

Игорь сказал(а):

Попробуем принять официальную точку зрения, которой придерживалась в своей работе и Елена Ивановна, приводя известные по жизнеописанию факты. Сергий спрашивает у князя Дмитрия, все ли тот сделал для предотвращения войны. Тот отвечает, что все. А что, собственно говоря, он сделал? Посылал посольства, собирал дань, пытался откупиться?
Теперь, предположим, что злодей Мамай действительно захотел разорить Русь, как во времена Батыя.Тогда Дмитрй сделал все, чтобы ему в этом помочь. Собрал свое преимущественно пешее войско, сильное в крепостях и лесах,и повел по вражеской территории(на виду у противника) в степь на растоптание татарской коннице, оставив беззащитным свое княжество...
Нажмите, чтобы раскрыть...

Вопрос мой будет — для чего? — понять ты хочешь действия иные???

Кого ты хочешь оправдать??? Кого понять и Что принять?

И как ты можешь говорить что у Елены Рерих была ТРАДИЦИОННАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ...???

У Владычицы была точка зрения и есть — очень близкая к ВЛАДЫКЕ, значит к ИСТИНЕ...??? ...

И если в каких-то моментах точка зрения общества или историков (жизнеописателей) совпала с точкой зрения Прекрасной Елены... — то это Великое Благо и Великая Правда... и Победа..., которая именно тебя сейчас (когда надо держаться за Величайших Владыку и Владычицу) — начало беспокоить???

Лишь Сергий (Варфоломей) по устремлению да ПРЕОДОЛЕНИЯМ — РАБОТЫ НАД СОБОЮ... здесь могут привлекать...

Над «страхованиями» (страхами) и усмирениями... и Мысли чистотою... и Великой концентрацией своей в молитве на Господе (Иисусе и Отце)

«Да воскреснет Бог и да расточатся враги Его».
Нажмите, чтобы раскрыть...

Игорь, в чем усматриваешь вопросы? над окружающими людьми и эпохой... над действиями людей окружающих Прекрасного Сергия???
Хочешь понять и переосмыслить своё прошлое... да оно у нас у всех — ужасное !!!

Мы все предатели и отступники (многократные)... Мы все убийцы и воры (тысячекратные)...

Да они все (как и мы) вместе взятые НЕ СТОЯТ И ПЯТИ МИНУТ ВНИМАНИЯ твоего, по сравнению с Преподобным Божественным Варфоломеем (Сергием) !!!

Да разве нам судить о поведении каждого в то время??? Разве мы хоть на 100-ю долю можем что-либо из той сложной ЭПОХИ понять??
Ты в Дмитрии сомневаешься???
Да... Как смог так и сделал.... Кого смог того и собрал...
Сергий бился в Битве — на Огненном и Тончайшем Плане — и потому БИТВА БЫЛА ВЫИГРАНА...

Дмитрий с людьми и войском — слабое отражение Битвы Истинной — на плотном плане... Той, что СЕРГИЙ-ВЛАДЫКА уже СОТВОРИЛ...

СЕРГИЙ со Светлым Воинством — Одержал Победу на сатаною и станом тьмы...
...
:aiki-do: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do:
Нет сил за Сергия держаться... А ТЫ ВСЁ ЖЕ ДЕРЖИСЬ...
Мысль как у многих скачет — «по Сеньке шапку» подыскивая постоянно... (скатываясь вниз)
А ты её (мысль высшую свою) — лишь в ЭТО РУСЛО (как необъезженного молодого жеребца) — загоняй...
...
Как трудно всем бывает нам ВОЗЛЕ ВЫСОКОГО ДЕРЖАТЬСЯ... (как постоянно на гору восходить)...
...
и я вот тоже вместо того чтобы за Сергия держаться — к вам прихожу... — ВЕДЬ ЭТО ТОЖЕ ПОСЛАБЛЕНИЕ МОЁ...

Вернёмся... к Сергию (хотел сказать друзья), но лучше не привязываться нам...

Лишь с Сергием и со Владычицей ...
Лишь с НИМИ или лучше уж ни с кем... идти...

Иначе — не удержимся... в Пути... (он в Беспредельность, но вот Перед тобой... дотронешься рукой...)

И пожелание моё — чтоб все твоё или его или кого-то, но не Сергия — ПЕРЕРОДИЛОСЬ БЫ В ОДНО — Мысль Почитания и Воли Исполненья и Имени Прекрасного Веленья...

Да Будет Воля, Господи, Твоя...
Да Святится Имя Прекрасное Твое...
Да Приидет Царствие Твое......

Да будет Воля Твоя — Прекрасный Сергие...
:aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za:

248. (Май 23). Итак, Лик, в сердце внедренный, становится ближе близкого,
ибо становится между духом и телом,
между духом и астралом, между духом и чувством и мыслью.

Сердце — вечное достояние духа, оно бьется всегда, в нем Лик пребывает,
(ЛИК)* отделяющий дух от всего, что временно его облекает и служит ему одеяньем. § 248, том 5, Грани...
Нажмите, чтобы раскрыть...

:aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za:

Elentirmo · 13 июн 2012

ОуП, уймитесь! Маханием иконостасом вы можете случайно кого-то покалечить.

Игорь · 13 июн 2012

Огонь у Порога сказал(а):

Игорь, в чем усматриваешь вопросы? над окружающими людьми и эпохой... над действиями людей окружающих Прекрасного Сергия???
Хочешь понять и переосмыслить своё прошлое... да оно у нас у всех — ужасное !!!

Нажмите, чтобы раскрыть...

Пытаюсь докопаться.Есть вопросы, а они есть, и нужно искать ответы на них и истину.
В той далекой эпохе заложена матрица становления и развития нашего народа и нашей страны.Это эпоха выбора, последствия которого еще будут проявляться.
Я лишь пригласил всех желающих к совместному размышлению...

Migrant · 13 июн 2012

Игорь сказал(а):

Пытаюсь докопаться.Есть вопросы, а они есть, и нужно искать ответы на них и истину.
В той далекой эпохе заложена матрица становления и развития нашего народа и нашей страны.Это эпоха выбора, последствия которого еще будут проявляться.
Я лишь пригласил всех желающих к совместному размышлению...
Нажмите, чтобы раскрыть...

Мне пока интересно слушать твои размышления. Может потом и подключусь, ты пока разогрей тему.

Игорь · 13 июн 2012

Migrant сказал(а):

Игорь сказал(а):

Пытаюсь докопаться.Есть вопросы, а они есть, и нужно искать ответы на них и истину.
В той далекой эпохе заложена матрица становления и развития нашего народа и нашей страны.Это эпоха выбора, последствия которого еще будут проявляться.
Я лишь пригласил всех желающих к совместному размышлению...
Нажмите, чтобы раскрыть...

Мне пока интересно слушать твои размышления. Может потом и подключусь, ты пока разогрей тему.
Нажмите, чтобы раскрыть...

Вто рассказы о Тамерлане http://www.radimir777.ru/publ/prokljati ... a/1-1-0-70
http://murzim.ru/istorija/vsemirnaya-is ... timur.html
,немного мистических совпадений(и их критический анализ).
Вообще же еще в 2005 г в журнале "Вокруг света" читал о нем статью, где говорилось, кроме прочего, и о том,что археологам не удалось найти подтверждений массовых убийств, приписываемых его войскам.

Migrant · 13 июн 2012

Игорь сказал(а):

...Вообще же еще в 2005 г в журнале "Вокруг света" читал о нем статью, где говорилось, кроме прочего, и о том,что археологам не удалось найти подтверждений массовых убийств, приписываемых его войскам.
Нажмите, чтобы раскрыть...

Боялись... А у страха глаза врастопырку.

Игорь · 13 июн 2012

Migrant сказал(а):

Игорь сказал(а):

...Вообще же еще в 2005 г в журнале "Вокруг света" читал о нем статью, где говорилось, кроме прочего, и о том,что археологам не удалось найти подтверждений массовых убийств, приписываемых его войскам.
Нажмите, чтобы раскрыть...

Боялись... А у страха глаза врастопырку.
Нажмите, чтобы раскрыть...

Кстати, и Хафиз был их современником...

Огонь у Порога · 14 июн 2012

Игорь, напомню слова Сергия:

«Приемлю вас, но да будет известно каждому из вас, что
если пришли работать Богу и хотите здесь со мною безмолствовать,

то уготовайте себе претерпеть беды и печали, и нужды, и недостаток;
ибо многими скорбями подобает нам внити в Царствие Небесное...

Но не бойся же, мало стадо, я верю, веруйте и вы,
что Господь не предаст вас до конца искушенными быть против ваших сил.

Ныне печалью исполнены будем, а завтра печаль наша радостью будет и преизбудет,
и никто не может взять радости нашей.

Дерзайте, дерзайте, люди Божии!» ПРЕПОДОБНЫЙ СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ, ОЧЕРК Н. ЯРОВСКОЙ (Елена Рерих)... или из моего поста от 12.06.2012, 4-й абзац с конца
Нажмите, чтобы раскрыть...

:ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za: :aiki-do: :ro_za:

Игорь · 14 июн 2012

Легенда о встрече Тамерлана и Хафиза
Последние годы жизни Хафиза пришлись на время правления Шаха Мансура Музаффарида (1387-1393). Год его восшествия на престол совпал с первым нашествием монгольских войск под предводительством Тимура (правил в 1370—1405 гг.) на Шираз, а во время второго последний представитель этой династии был убит на поле сражения. Предание гласит, что во время своего пребывания в Ширазе грозный тиран и завоеватель потребовал Хафиза к себе, посчитав начальные строки одной из знаменитейших его газелей оскорблением своей персоны. Вот как повествует об этом автор известной «Антологии поэтов» Доулатшах Самарканди (XV в.): «Рассказывают, что в те времена, когда Тимур завоевал Фарс и убил Шаха Мансура, Ходжа Хафиз был еще жив. Тимур послал кого-то из своих приближенных с требованием привести его. Когда тот явился, Тимур сказал ему: «Я завоевал полмира своим блистающим мечом, я разрушил тысячи селений и областей, чтобы украсить Самарканд и Бухару, престольные города моего отечества, а ты, ничтожный человечишко, готов их продать за родинку какой-то ширазской тюрчанки, ведь сказано у тебя: «Когда ширазскую тюрчанку своим кумиром изберу, за родинку ее вручу я ей Самарканд и Бухару». Хафиз поклонился ему до земли и молвил: «О, повелитель мира! Взгляни, до чего меня довела моя расточительность» (Хафиз явился на аудиенцию в рубище дервиша. — М.Р.). Его Величеству понравился остроумный ответ, он выразил свое одобрение и, сменив гнев на милость, обласкал поэта».

Такова легенда, а на самом деле во время второго нападения Тимура на Шираз встреча состояться не могла, поскольку Хафиз умер за четыре года до этого события, в 1389 году.

Migrant · 14 июн 2012

Игорь сказал(а):

«Когда ширазскую тюрчанку своим кумиром изберу, за родинку ее вручу я ей Самарканд и Бухару». Хафиз поклонился ему до земли и молвил: «О, повелитель мира! Взгляни, до чего меня довела моя расточительность» (Хафиз явился на аудиенцию в рубище дервиша. — М.Р.). Его Величеству понравился остроумный ответ, он выразил свое одобрение и, сменив гнев на милость, обласкал поэта».

Такова легенда, а на самом деле во время второго нападения Тимура на Шираз встреча состояться не могла, поскольку Хафиз умер за четыре года до этого события, в 1389 году.[/color]
Нажмите, чтобы раскрыть...

М-м-м, как красиво-то! Да-а-а...

Игорь · 15 июн 2012

Взамен утерянных или подправленных воспоминаний современников всплывают откровения нового времени:
Выдержки о Сергии из книг Уситинова:

Рождение Манвантары

136. Тамплиеры после разгрома ордена в Европе были вынуждены появиться в Прибалтике и России, по пути своего следования закладывая новые города. Достаточно известно, что Москва с 1307 по 1340 год обрела статус удельного княжества лишь благодаря приезду туда рыцарей Ордена Божьей Матери Иерусалимской. Подобно Москве, окрестные деревни стали городами, включая Суздаль, Владимир, Коломну, Бронницы, Звенигород, Тулу и многие другие поселения. Импульс развития Руси, помимо золота, мог дать и Камень или его часть, заложенная в основание места, где в Царицыно стоял замок тамплиеров. Возвышение Москвы при Юрии Долгоруком определенно несло на себе элемент высшего покровительства. И все это явилось предпосылкой для появления на Руси Преподобного Сергия.

Пламень Судьбы

21. Один из самых загадочных древних народов был облечен тайной миссией, которую он исполнял долгие периоды времени. Белоглазая чудь как народ, населяющий древнюю область Гиперборейского материка, остатками которого являются Алтай, Россия и вся Сибирская платформа, имела задачу охранения для будущих потомков Священного Камня, посланного на Землю.

У чуди небесной был распространен культ Чинтамани. Целые области были отданы для построения храмов и городов в честь Великого Посланца Небес. Да и сам титул Великого Путника был озвучен и утвержден благодаря ему. Этим титулом был наречен как Владыка Христос, так и Преподобный Сергий, который пешком исходил всю землю русскую. Через Киев, Новгород, Валаам и Соловки, а также Вологду и Кострому проходил он, закладывая крепости-монастыри для поклонения духа.

Так же мало известен факт, что сам Преподобный был одним из потомков двенадцати волхвов древлеправославной веры, принявших христианскую доктрину любви из рук самого Апостола Андрея. Помимо этого, место, избранное Преподобным для пустынножительства, было освящено древними жрецами Солнца. Место «Белые Боги» как мощнейший центр истечения сердечной энергии планеты еще в дохристианские времена было известно. И новый импульс разрушенным и преображенным святыням дало мощное, чистое и возвышенное явление Преподобного.

Он оказался тем, к кому в очередной раз пришел Великий Камень, который Он положил в основание Храма Пресвятой Троицы, заложенного на месте, где стояла Его келья. Все видения и явления духовные, включая приход Светоносной и Пресвятой Божьей Матери, происходили именно там, где сейчас стоит древний Троицкий Собор.

Пять веков прошло, а река человеческого почитания не иссякает к мощам Преподобного Владыки Сергия. Все получают помощь сердечную. Исправляются судьбы и меняются целые направления жизненные от той искорки, которая возжигает дух. Костер Радости продолжает гореть в стране Солнца.

Пламень Судьбы

19. ...Преподобный Сергий, общаясь с Огненными Существами, все же оставался в теле физическом, нимало от этого не страдая, подготовившись к этому неустанным трудом, умеренностью в пище и, конечно же, нескончаемым молитвенным подвигом. Нагружая плоть работой, уста его постоянно повторяли обращение к Пресвятой Божьей Матери, из сердца исторгая вдохновенные и чистые чувства любви огненной.

Ира · 15 июн 2012

Посещал кто Сергиеву Лавру? Какие впечатления?
В разных храмах разные энергии...

Sagittari · 15 июн 2012

В Лавре - одни из самых мощных и позитивных ощущений. Я ж Сергей, для меня это место и всё связанное с Сергием пропитано особым смыслом... на грани молчания.

Огонь у Порога · 15 июн 2012

В год два три раза посещаю... В этом году был 30 мая... Именно в Троицком Соборе находится рака Прекрасного Сергия... Смотри фотки в теме «Интересные Праздники» с 11 страницы viewtopic.php?f=127&t=3068&start=150
Там много фоток и на 12-й странице...

Место самое Святое и Самое Сокровенное в России... Сердце России...

А ощущения каждый раз разные (но высокие и необыкновенные)...

В этот раз захотелось просто на камушках посидеть возле святого источника (на фотках там беседка и столб гранитный)...
Было ощущение Великого Спокойствия и Космической Тишины...

Подумалось о внутреннем Равновесии, которому надо у Прекрасного Сергия поучиться...
:ro_za: :ro_za: :ro_za: :aiki-do: :aiki-do: :aiki-do:

Игорь · 21 июн 2012

Вспомним, что по вспышкам заболеваний можно судить и об уклонениях человечества от пути духовного развития:
Самое значимое событие той эпохи все-таки заключалось в распространении чумы.
БОЖИЙ ГНЕВ

К середине XIV века вдоль всего азиатского материка пролегли оживленные торговые пути. В начале 1320-х годов эпидемия возникла в Центральной Азии, откуда распространилась на восток, до крайних пределов Китая. Уже в те времена Китай был самой многолюдной державой на планете, и чума пожирала область за областью с небывалой быстротой. Вымирали целые губернии, не оставалось даже очевидцев, чтобы рассказать о числе погибших. Опустошив Центральную Азию, чума вместе с купеческими караванами начала свое продвижение на запад. В 1346 году она достигла Каспия и побережья Черного моря. Из Каффы (ныне Феодосии) галеры с экзотическими товарами прибыли в Истанбул - и привезли чуму. Корабельные крысы заражали команду, но сами доживали лишь до ближайшего порта, где их блохи переселялись на обитателей складов и причалов. Население мусульманского мира, впервые заразившись чумой в 1348 году, страдало от ее периодических вспышек до конца XIX века!

В Западную Европу чума пришла через порт Смирну на острове Сицилия. Тем летом погибали целые экипажи судов, приходивших с Востока. И озабоченные гибелью людей, купцы не замечали, что везде валяются тысячи дохлых крыс. Далее неучтенный таможней «импорт» шел через приморские города, такие как Марсель и Генуя, после чего зараза быстро продвигась вглубь материка. Последующие пять лет были настолько гибельными, что вошли в историю как годы Черной Смерти.

Жертвы чумы страдали от мучительных язв в паху и подмышками - так называемых бубонов. Большинств умирало за 5 дней. Иногда с кровотоком инфекция проникала в легкие - тогда человек умирал за 3 дня. Жители городов гибли в таком множестве, что никто уже не пытался копать могилы или готовить гробы. Специальные команды добровольцев-смертников собирали трупы и складывали их штабелями в так называемые «чумные рвы».

Самое страшное заключалось в том, что невозможно было определить источник бедствия. В поисках козлов отпущения взгляды поначалу обратились на евреев - их заподозрили в том, что они отравляют источники воды. Но евреи страдали от таинственной напасти не менее, чем их погромщики. Сожгли на скорую руку нескольких обвиненных в колдовстве женщин, но и это не помогло. Церковь видела в чуме божью кару за грехи человечества и пророчила скорое наступление Страшного Суда. Консилиум докторов Парижского университета объявил, что болезнь вызывается неблагоприятным положением планет. Народная молва гласила, что заболевание переносится «зловредными испарениями», поэтому люди собирали букеты цветов и передвигались по улицам, спрятав в них лицо. Считалось, что аромат отгоняет заразу. Средневековый врач носил глухой балахон с капюшоном и маску с клювом, наполненным ароматическими веществами. Пугающие клювастые маски венецианских карнавалов - наследие Великой Чумы.

Вскоре заметили, что болезнь быстрее распространяется в городах, в скученности и грязи. Помните «Декамерон» Джованни Боккаччо? Герои повествования спасаются от чумы на загородной вилле, коротая досуг за поучительными и забавными рассказами. В то же время большинство людей не меняли одежду и не мылись месяцами. Многие стремились поживиться одеждой богатых покойников, продавали ее или надевали сами, жадностью обрекая себя на верную гибель

Источник статьи: http://secretworlds.ru/publ/13-1-0-1511#ixzz1yPZtU6xl
Болезнь не обошла и нашу страну, пострадали многие города.Вероятно, многим из выживших пришлось поменять свои взгляды.Но следующее поколение (1370-80г.г.) уже снова развязывает кровавые войны.

Вход

Интернет-община "Содружество"

Эпоха Сергия

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Elentirmo Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Migrant Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Migrant Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Migrant Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Ира Почётный автор ИО "Содружество"

Sagittari Хранитель ИО "Солнечный Ветер"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Вход

Интернет-община "Содружество"

Эпоха Сергия

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Elentirmo Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Migrant Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Migrant Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Migrant Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Ира Почётный автор ИО "Содружество"

Sagittari Хранитель ИО "Солнечный Ветер"

Огонь у Порога Хранитель ИО "Содружество"

Игорь Хранитель ИО "Содружество"

Быстрый поиск