ПРОГУЛКИ ПО РЕРИХОВСКОМУ ПЕТЕРБУРГУ

Н.К.Рерих в конце 1890-х годов.



После университета, который Н.К.Рерих закончил в 1898 году, он в том же году поступил на службу: В.В.Стасов рекомендовал его в Общество поощрения художеств в качестве помощника директора музея. Товарищи по Академии Художеств высказывали опасение, что служба может помешать творчеству. Однако Куинджи поддержал Николая Константиновича: "Занятый человек все успеет, зрячий все увидит, а слепому все равно картин не писать".

В.В.Стасов. 1883. Работа И.Е.Репина.



А.И.Куинджи. 1877. Работа И.Е.Репина.



Далее был небольшой перерыв - в 1900 году Н.К. едет во Францию, много там работает, занимается в мастерской Фернана Кормона. По собственному его признанию, он жил в Париже, «как в ските». С девяти утра до пяти часов вечера он не отходил от мольберта. Определенные часы были отведены занятиям французским и английским языками, изучению музеев Парижа. Временами становилось тоскливо вдали от близких, от дома. «Сердце так иногда заноет, - писал он невесте Елене Ивановне, - что поневоле рванешься на улицу и бегаешь там без цели. Приходится напрягать весь рассудок, чтобы водворить себя на место».

 

Здание Императорского Общества поощрения художеств
на Большой Морской улице в Санкт-Петербурге.
Фотография. 1912



28 октября 1901 года, вскоре после возвращения в Петербург, состоялась свадьба Николая Константиновича с Еленой Ивановной.

Теперь, с началом семейной жизни, нужен был надежный и постоянный заработок. Н.К.Рерих предложил свою кандидатуру на пост секретаря Общества поощрения художеств.

Вот как это описано у Людмилы Короткиной:
"Секретарь ведал всем делопроизводством Общества поощрения. Рериха в эту должность ввел, и весьма своеобразно, председатель финансовой комиссии П.Ю.Сюзор. Он беседовал с Николаем Константиновичем в течение нескольких часов, называл множество цифр, подводил итоги и в конце беседы предложил новому секретарю через три дня представить в комитет проект годового бюджета со всеми цифрами, которые он только что называл. Рерих ничего не записывал, полагая, что ему дадут все материалы, о которых шла речь. Никаких материалов, однако, не оказалось, а Сюзор ничего повторять не стал. Несмотря на это, Николай Константинович в требуемый срок представил необходимый проект. Работа в качестве секретаря выработала у Рериха умение не теряться в сложных обстоятельствах. В его дневнике есть такая запись: «После университета, и академии, и Кормоновской мастерской началась еще одна учеба, и очень суровая. Говорю о работе в Обществе поощрения художеств".

 

Жанна, прости что прерываю, а на здании Императорского Общества поощрения художеств есть памятная доска о том, что здесь служил Николай Константинович?

 

Оля, грустно это говорить, но такой памятной доски на этом доме нет.

 

В 1906 году Николай Константинович стал директором Школы Общества поощрения художеств. Они с Еленой Ивановной и маленькими сыновьями (двух и четырёх лет) переезжают в дом Общества поощрения. Можно было попасть в квартиру через главный вход и проходить мимо выставочных залов. Но чаще входили со стороны набережной Мойки, где дом значился под номером 83. Квартира была на втором этаже.

 

Часто приходил к Рерихам домой художник И.Э.Грабарь. Вот что он писал: «Бывало, придешь к нему, в его квартиру, в доме Общества поощрения, вход в которую был не с Морской, а с Мойки, и застанешь его за работой большого панно. Он охотно показывает десяток-другой вещей, исполненных за месяц-два, прошедшие со дня последней встречи: одна лучше другой, никакой халтуры, ничего банального или надоевшего,- все так же нова и неожиданна инвенция, так же прекрасны эти небольшие холсты, и картины организованы в композиции и гармонизованы в цвете. Проходит четверть часа, и к нему секретарь приносит кипу бумаг для подписи. Он быстро подписывает их, не читая, зная, что его не подведут: канцелярия была образцово поставлена. Еще через четверть часа за ним прибегает служащий - великая княгиня приехала. Он бежит, еле успевая крикнуть мне, чтобы я оставался завтракать. Так он писал отличные картины, подписывая умные бумаги, принимая посетителей, гостей - врагов и друзей - одинаково радушно тех и других, первых даже радушнее, возвращался к писанию картин, то и дело отрываемый телефонными разговорами. Так проходил день за днем в его кипящей, бившей ключом жизни».

 

Елена Ивановна иногда рассказывала что-нибудь из своей петербургской жизни Зинаиде Григорьевне Фосдик:

"Была сегодня у Е.И. Она мне много рассказала об их школе в Петрограде, где уделялось много внимания прикладному искусству: мастерские иконописные, гобеленов, рисования по фарфору, выделка посуды, мастерские выделки мебели, где заведовал прекрасный резчик по дереву, взятый Н.К. из одной большой фабрики, — между прочим, ортодоксальный еврей, — который и обучал учеников, классы вышивки. Потом аукционы — раз в месяц. У них был один господин, который дешево скупал старинные вещи и хорошо на них зарабатывал, а школе давал из этого процент, и это приносило школе 6000 в год! Продавались только истинно художественные вещи — маленькие картины, рисунки, флаконы старые, чашки, посуда, куски материй, безделушки. Имело это громадный успех.

Выставки учеников тоже давали школе и имя, и престиж, ибо выставлялись художественные работы и успех был громадный".(14.III.23) ("Мои Учителя")

 

В этот жизненный период были у Елены Ивановны и прекрасные видения и случаи предвидения. Например, такие:

"Опять Е.И. рассказала видение с мальчиком в 1914 году в России. В этот день она была в церкви и видела Лик Христа, благословляющего детей. Придя домой, покормила кроликов и, ложась вечером, испытывала чувство благостного покоя, которому даже поразилась. Проснувшись ночью, Е.И. увидела перед собой видение дивного мальчика с громадными глазами. Она почувствовала такую огромную радость, что подумала: не брат ли это ее? — но нет; не муж ли ее? — до того ощущала близость и счастье. Это было появление М." (20.IX.22). (Мои Учителя).


"Е.И. рассказала три интересных случая предвидения. ...Третий случай [произошел] в России, когда они перебирались в свою квартиру при школе в Петрограде, Е.И. [однажды] вечером пришла на квартиру расставлять мебель и была совершенно одна в столовой, где стояли часы с неприятным звоном, ею очень нелюбимые и потому не заводимые никогда. И вдруг она услышала, как часы пробили десять, не будучи заведены, ей даже стало немного жутко. Через пять минут раздался звонок, пришли ее мать и тетя, она их спросила, который час, оказалось пять минут одиннадцатого. Прожили они на этой квартире ровно десять лет. Часы потом больше никогда не били". (31.07.22.) (Мои Учителя).

 

Трудно перечислить всех известных выдающихся деятелей русской культуры, которые тесно общались с Николаем Константиновичем и Еленой Ивановной. Хочется рассказать об Александре Блоке.




Блок бывал у Николая Константиновича дома (на Мойке, 83). Они подолгу беседовали. Одной из тем, сближавших поэта и художника, была Италия.

Николай Константинович под впечатлением поездки по итальянским городам создал целый ряд произведений, среди них - рисунок «Италия», выполненный в 1907 году, уже по воспоминаниям. Рисунок удивителен своей глубокой проникновенностью. В нем - и архитектурный облик средневековой Италии, и пейзаж, и настроение самого художника.

В 1909 году Блок обратился к Рериху с просьбой сделать фронтиспис к «Итальянским стихам», публикация которых ожидалась в журнале «Аполлон». Николай Константинович предложил поэту этот рисунок. В четвертом номере журнала «Аполлон» за 1910 год появились пять стихотворений Блока из цикла «Итальянские стихи» с рисунком Рериха.



Рисунок этот очень нравился Блоку. Когда через некоторое время редактор «Аполлона» С.К.Маковский вновь попросил его у Блока, поэт ответил отказом. Он писал Маковскому:

«Многоуважаемый Сергей Константинович!
Рисунок Н.К.Рериха вошел в мою жизнь, висит под стеклом у меня перед глазами, и мне было бы очень тяжело с ним расстаться, даже на эти месяцы. Прошу Вас, не сетуйте на меня слишком за мой отказ, вызванный чувствами, мне кажется, Вам понятными.
Искренно Вас уважающий Александр Блок».
(Взято из монография Людмилы Короткиной "Николай Рерих в Петербурге")

В настоящее время рисунок находится в открытом в 1980 году музее-квартире А.А.Блока.

В сборнике статей "Твердыня Пламенная" Николай Константинович пишет: "Вспоминаю, как один из моих покойных друзей, прекрасный поэт Александр Блок, однажды перестал ходить на религиозно-философские собрания. Когда же его спросили о причине отсутствия он сказал: "Потому что они говорят там о Несказуемом". Это Великое Несказуемое было для него полной Реальностью. Поистине, всем тонким чутьем поэта он чувствовал словесную грубость суждений о таком Высоком таком Тонком, о таком Беспредельном, которое звучит в сердце. Каждое слово о Высочайшем уже наносит какой-то кощунственный предел этому величию"

И тогда — в гремящей сфере
Небывалого огня —
Светлый меч нам вскроет двери
Ослепительного дня.

(А.Блок.)

 

Вообще, Елена Ивановна и Николай Константинович много рассказывали об Обществе Поощрения. Были и курьёзные эпизоды. Зинаида Григорьевна рассказывает, как один такой "курьезный эпизод разыгрался с одной ученицей школы, дочерью генерала В. Ее вдруг отец выгнал из дома, она приходит к Н.К., рассказывает ему и просит что-нибудь устроить для нее. А он как раз в это время возил выставку к Государю в Царское Село. На этой выставке были работы и этой ученицы, а Государь перед некоторыми работами останавливался. И вот “в пределах правды” (любимое выражение Н.К.) Н.К. садится и пишет письмо отцу ее — генералу: “Имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что Его Величество на текущей выставке останавливался перед работами Вашей дочери и выразил им свое одобрение и похвалу”. На следующий день генерал в мундире и при всех орденах приезжал благодарить Н.К. и, конечно, с радостью принял дочь обратно." ("Мои Учителя" 2.VIII.22.)

"Потом одна ученица школы, Иванова, сошла с ума, заперлась в классе, забаррикадировалась и выставила такие требования. Требует Христа, а не будет Христа — Рериха, а не будет Рериха — Билибина, преподавателя школы. Христа не оказалось, звонили Билибину по телефону, тот, заика, ответил: “Я н-н-ни за что не п-п-пойду”. “Нечего делать, иду я. Захожу в класс и все стараюсь, чтоб между мной и ей во время разговора был стол. Кричала она страшно и буйствовала. Я очень поспешно удалился, и она скоро ушла”. (Там же).

 

Члены Общества поощрения художеств. 1910-е годы.
​

Ученица Рериха, впоследствии советская художница, Е.М.Бебутова вспоминала: «Николай Константинович был человеком большого ума, ума острого, аналитического, а кроме того, его отличительной чертой была большая находчивость и умение не теряться ни при каких, даже самых трудных, обстоятельствах».

Как рассказывала Бебутова, однажды произошел необычный, оригинальный случай. В школе шла подготовка к весенней выставке учащихся. В залах все уже было развешано, и Рерих в последний раз удовлетворенно осмотрел выставку и ушел к себе.

Вдруг, совершенно неожиданно, в школу приехала жена градоначальника в сопровождении одного из своих знакомых и заявила, что хочет посмотреть выставку учащихся. Высокопоставленные посетители буквально обежали все залы и немедленно удалились.

«Через час,- писала Бебутова,- звонок по телефону, градоначальник требует директора Художественной школы. Рерих берет трубку. «Говорит градоначальник, господин директор, сейчас моя жена была на Морской улице в залах на выставке учащихся «Художественной школы императорского общества поощрения художеств», и буквально от стыда не знала, куда ей смотреть, всюду голые мужчины и совершенно голые женщины, это самый откровенный разврат, и этим занимаются юноши и молодые девушки - учащиеся. Чему вы их учите? Будьте любезны принять соответствующие меры, чтобы прекратить это безобразие». - «Хорошо, - спокойно отвечает Рерих, - меры будут приняты, будьте спокойны».

Мы, несколько человек, находились в это время в зале и с ужасом думали, какие же меры будут приняты. Значит, все убирать будут, кроме натюрмортов, и все наши труды и надежды пропадут даром.

Вдруг слышим холодный, решительный голос Николая Константиновича: «Семен, принесите из склада не-грунтованного холста, аршинной ширины». Семен появляется с целым тюком сурового холста. «Теперь, - говорит Рерих, обращаясь к нам, - сделаем перевеску: мужские модели отдельно по правой стенке, а женские по левой. Помогайте и запомните, что и как висело раньше». Мы тряслись за наши шедевры и хорошо помнили, кто где висел. «Теперь протягивайте холст, закрывая мужчин от пояса до колен, женщин - от плеч до колен».

Стоял довольный и даже улыбался своему изобретению.

Когда все было сделано, он позвонил в редакцию журнала «Огонек» с просьбой прислать фотографа срочно снять выставку, а когда будут готовы фотографии, поместить их в ближайшем номере к вернисажу.

Это возымело свое действие. Многочисленная публика наполнила выставочный зал в день вернисажа.

Шум, хохот и шутки раздавались во всех концах зала при рассмотрении обнаженных моделей, стыдливо прикрытых холстом.

К открытию выставки Рерих велел освободить экспонаты, снять холст и развесить их, как они были до этого.

- Что же будет теперь, Николай Константинович?- спрашиваю я.

- А ничего не будет.

- А если градоначальник не удовлетворится этим?

- Тогда я пошлю его в Эрмитаж, ему это будет полезно, наверное, там он никогда не был. Посмотрит Рубенса и других подобающих к этому случаю картин.

И действительно, градоначальник сел в такую калошу, наверно, не рад был, что связался, и решил промолчать.

Победа осталась за Рерихом, и это еще более подняло его авторитет в наших глазах».

 

Прекрасная история! Вот уж тактика Адверза в действии!
Спасибо ещё раз ,Жанна - что-то уже подзабылось, а что-то впервые узнаю. Интересно!!

 

З.Г.Фосдик: "Сегодня он (Н.К.) нам рассказывал, как Государь со всей семьей ездил осматривать их музей, а он и Е.И. с остальными работниками музея его принимали. Вдовствующая Государыня очень много беседовала с Н.К., а Государь первым разговора вообще не начинал. Всегда приходилось самому начинать разговор, нарушая этикет (ибо первым должен заговорить Государь), поскольку он обычно не знал, о чем говорить, и разговора бы вообще не было." (Мои Учителя. 23.VII.22.)



Альбом любительских фотоснимков быта царской семьи и поездок Николая II
в действующую армию в Севастополь, Одессу, Киев, Могилев и другие города.


Современники, знавшие школу до прихода туда Николая Константиновича, через несколько лет его пребывания на посту директора не могли узнать это заведение. А.Н.Бенуа посвятил школе статью, помещенную в газете «Речь» от 14 мая 1910 года. «На старом, прогнившем дуплистом пне вдруг появились зеленые ростки, и возникает надежда, что пень снова может вырасти в дерево. Это чудо произошло благодаря энергии одного человека, одного художника - Рериха, заслуживающего все большего и большего уважения за ту последовательность, с которой он борется за живое искусство против мертвечины и казенщины. Рерих принял наследство, - отметил далее Бенуа,- и, как мудрый хозяин, не стал его сразу ликвидировать, ломать и переиначивать, а наметил ряд исправлений, которые он рассчитал совершить в последовательном порядке, не повергая всего дела в риск и авантюру. Для этого требовалась большая выдержка и полное самосознание».

 

Как последняя цитата соответствует принципам работы РАЗУМА - последовательное исправление.
Не это ли произойти должно и в целом в нашей цивилизации - не полностью разрушить, но постепенно ,обновляя и усовершенствуя, внося новое и светлое вывести при минимуме потерь на новый виток.

 

И опять Зинаида Григорьевна:

"Много нам Е.И. рассказывала об их жизни в Петрограде до революции. Как к ним все старались приближаться, богатство и имя их росло, а она за два месяца до революции подумала: “Боже мой, неужели это все так будет идти до конца моей жизни, все возрастая, эта жизнь в золотой клетке”, и она испугалась, а потом пришла революция и все переменилось.

Рассказывал Н.К., как ему хотели давать ордена, чины, сделать царедворцем, а он всегда от всего этого уклонялся, все медали, присланные ему с разных выставок, он всегда отсылал обратно. Одна медаль с Брюссельской выставки шесть раз была ему прислана, а он ее все отсылал обратно.

Во время революции, когда кругом шла стрельба на улицах, убийства, грабежи, Е.И. всегда чувствовала, что им ничего не будет, уже тогда она чувствовала защиту над собой и всей семьей. Во время революции она только закрывала окна матрацами, боясь за детей, чтобы они не испугались, сама же не боялась. Однажды к ним пришла масса солдат, разместились по классам школы, их надо было кормить, потом Е.И. пошла к ним и спросила, [может] они пришли охранять школу, а один солдат ответил: “Нет, мы грабить пришли”. Но все-таки их никогда никто не тронул и не ограбил, даже не приходили обыскивать. Всегда был Щит над ними.

Н.К. говорил, что при управлении школой он имел в руках весь аппарат школы и всегда пользовался им, сам завел с прессой личные сношения и советовал нам всем об этом думать на будущее. Е.И. при этом мудро заметила, что надо стараться найти ключик к каждому человеку и уметь подходить к людям. Надо следить за прессой и тем, что выходит из Школы для прессы.
Всем приближающимся к Рерихам М. протягивает Руку помощи." ("Мои Учителя". 15.IV.23.)

 

Итак, если мы встанем спиной к зданию Общества, то почти перед нами, на другой стороне улицы, мы увидим здание бывшего страхового общества «Россия» (Большая Морская улица, 35.)




Для нас оно замечательно тем, что в 1905 году Н.К.Рерих выполнил эскизы майоликовых украшений, предназначенных для этого здания.

Украшения были разнообразные - фриз, девять вставок между окнами верхнего этажа и три вставки в виде треугольных фронтонов над окнами второго этажа. Сохранились только три вставки в виде фронтонов. Остальное было воссоздано заново.

На фризе изображено войско - воины в высоких шлемах, с пиками в руках двигаются по направлению к холмам. В панно над окнами второго этажа представлены древнерусские воины в кольчугах и шлемах, лучники и олени.



Панно сдержанны по цвету: в них преобладают красно-кирпичные тона, оживляющие серые стены здания.



Майолика по эскизам Рериха была выполнена мастером П.К.Ваулиным, керамический завод которого находился в Кикерине в западной части Петербургской губернии. На нем выполнялись все керамические работы по украшению зданий Петербурга.

До революции в первом этаже этого здания были размещены магазины, в частности "Я. Беккер. Рояли и пианино". Второй и третий этажи занимали офисы страхового общества, на четвёртом находились жилые помещения.

 

Покидаем, друзья, Большую Морскую улицу и отправляемся на улицу Галерную и немного дальше в прошлое.



Галерная улица.


Ещё до того, как Николай Константинович стал директором Общества поощрения художеств и стал жить с семьёй в этом же здании, Рерихи проживали на улице Галерной в доме № 44, в квартире под № 5 на 2-м этаже, в который переехали с Васильевского острова. Квартира была ближе к месту службы Николая Константиновича - всё того же Общества поощрения художеств, где он занимал должность секретаря. Они переехали туда вскоре после рождения сына Юрия в 1902 году и прожили до 1904 года. Возможно здесь же, на Галерной, в 1904 году родился и второй сын - Святослав.




Фотография арки Сената и Синода с видом на Галерную улицу.
(Галерная прямо под арку.)

 

Отсюда в 1903 году Н. К. Рерих уехал в «большое паломничество с Еленой Ивановной по сорока древним городам от Казани до границы литовской. Несказанная красота Ростова Великого, Ярославля, Костромы, Нижнего Новгорода, Владимира, Спаса на Нерли, Суздаля, всего Подмосковья с несчетными главами и башнями! Седой Изборск, Седно, Печеры и опять несчетные белые храмы, погосты, именья со старинными часовнями и церквями, домовыми и богатыми книгохранилищами. Какое сокровище! <…> Тогда же впервые оформилась мысль о нужности особого охранения святынь народных. <…> В 1904-м — Верхняя Волга, Углич, Калязин, Тверь, Высоты Валдайские и Деревская Пятина Новугородская».





Н.К. и Е.И.Рерихи во время путешествия по Руси. 1903 год.

За время путешествия Н. К. Рерих создал более 70 этюдов памятников старины, и около 500 фотографий отснято было Е. И. Рерих.

В статье, посвященной творчеству художника, критик А. Гидони писал: «В этюдах древней архитектуры, привезенных из поездки 1903 года, Рерих счастливо выразил органичность архитектурных форм, развившихся на Руси. Многие ездили до него, подходили к изрытым неровным стенам смоленского кремля и изборским башням и не видели главного, огромной внутренней связи между тем, что человек строил, и всем, что его окружало в природе».

«Пантеоном нашей былой славы» и «Российскими Елисейскими полями» назвал эти этюды искусствовед Сергей Эрнст.

В январе 1904 года в помещении Императорского Общества поощрения художеств была устроена выставка, на которой были представлены архитектурные этюды Н. К. Рериха.



Н.К.Рерих. Ростов Великий. Въезд в Кремль

 

Какие вы, питерцы, счастливые! По вашим улицам ходили живые Учителя, оставили такую красоту, которую вы теперь каждый день можете видеть!
Спасибо, Жанна, много нового узнаю из твоего удивительного рассказа.

 

И снова Зинаида Григорьевна Фосдик:

"Всю жизнь она любила уединение. Даже выйдя замуж, каждое утро приказывала часа два никому ее не беспокоить, говоря, что одевается, а сама сидела в это время — читала, а главное, думала. Видела руку, которая показывала ей цифры, а она потом передавала их Н.К., и если он покупал известные бумаги по этим цифрам, то всегда выигрывал. Но о теософии она ничего не знала вплоть до Лондона и к спиритизму относилась равнодушно. Любила всегда Индию и вообще Восток и много читала". ("Мои Учителя" 13.VII.22.)



Н.К. Рерих. Держательница Мира. 1933.
Картину Николай Константинович посвятил своей жене, спутнице в путешествиях,
верной сотруднице во всех начинаниях,
«другине» Елене Ивановне Рерих.

"Потом, уже когда она была замужем, ей приснилось, что сидят они за столом, а рядом с нею тетя Стася, [которая] вся как бы фосфорически светится, будто разлагающийся труп, и говорит ей: “Ляля, как тяжело мне всех оставить”. Она утром просыпается, вызывает эту тетю по телефону, а дядя подходит и говорит: “Тете этой ночью было очень плохо, мы уже доктора позвали”. А через пять дней та умерла." ("Мои Учителя" 18.07.22.)


​