Ментальный мир (по книгам Л.Дмитриевой)

Это приятное спокойное засыпание заканчивается... бурным и таким трудным просыпанием на Земле, когда душа ощущает себя вновь скованной в теле младенца земного человека – словно Прометей, прикованный к скале! Если карма земная не изжита, ничто не сможет удержать душу на высших планах, она обязательно устремится к воплощению – столь силен магнетизм Земли.
Мы, земные люди, выходя из материнского чрева на белый свет, в ужасе кричим от того, что по сравнению со светоносным Дэвачаном этот белый свет... черный! Здесь тяжко. Здесь трудно дышать. Здесь одиноко и страшно.
Но ужас будет длиться лишь мгновение. Дух, погрузившись в земную материю, тут же забудет все, что с ним было в райском краю. Память о неописуемом блаженстве померкнет в земном мире. И слава Богу – это для нашего же блага. Если бы на нынешней стадии развития духа мы помнили ощущения дэвачанического блаженства, то наша жизнь на Земле была бы невыносима. Единственное, пожалуй, о чем бы мы мечтали, так это, как бы поскорее... умереть.
Но вернемся в Дэвачан, где душа обнаруживает себя после астральной смерти и ощущает трепет огненной жизни. Как только нить сознания дэвачанического существа (а это совершенно новое состояние сознания) восстанавливается полностью, оно обнаруживает, что память, оказывается, удержала воспоминания абсолютно всех высоких переживаний своей последней жизни. Но эти замечательные воспоминания и счастливые земные переживания занимают душу в Дэвачане только... в самом начале существования, на переходном этапе. Спустя какое-то время возвышенные земные мысли и чувства начинают казаться слишком... тусклыми и даже малозначительными, поэтому они постепенно меркнут и уходят в прошлое.
Жизнь, напоминающая наилучшие мгновения земной, увядает и отходит все дальше в глубину сознания. А для души разворачивается восхитительная панорама совершенно незнакомой и чрезвычайно интенсивной жизни, которая не идет ни в какое сравнение ни с высокими сферами Астрального Мира, ни, тем более, с самыми прекрасными мгновениями земной жизни.
В чем же причина такого “странного” изменения в существовании? В том, что замечательные земные причины постепенно начинают давать еще более замечательные... небесные следствия! Вот на них-то и основывается надземное существование мыслителя в этой блаженной области “мира сего”.
В Дэвачане начинается чудо прорастания семян красоты, найденной в земных трудах. Но какими именно будут следствия этих семян, мыслитель и понятия не имеет – в Дэвачане человеческая душа не всезнающа! Единственное, что знают все обитатели Дэвачана: что бы ни происходило, все принесет неописуемую радость.
Дэвачан – высшая точка лучших устремлений человеческого ума, достигнутых конкретной личностью. Но вершина эта относительна. У одной личности планка ее интеллектуальных и нравственных (тем более, духовных) устремлений при жизни на Земле была выше, у другой – ниже. В зависимости от этого определяется и уровень Дэвачана для данной личности. Как ниже себя человек не опустится в Аду, так и выше себя не прыгнет в Раю – в Космосе все строго соизмеримо.

 

Дэвачан – восхитительная Страна, но это еще не Мир Духа, не Мир Вечности. А потому и блаженство, испытываемое здесь, со временем кончается. Время же пребывания в дэвачаническом состоянии у каждого человека разное, и оно может длиться от одного мгновения – до тысячи лет, а то и более.
В первом случае блаженство лишь касается человека своим сияющим крылом, после чего он тут же проваливается в глубокий сон, чтобы очнуться уже совсем в другом мире – на Земле. Он теперь будет иметь совершенно другой облик – облик беспомощного земного младенца с тщедушным тельцем, который без посторонней помощи не способен выжить.

Мы можем задать чисто теоретический вопрос: а если душа накопила в равной мере и добро, и зло, где она будет дольше пребывать? В Дэвачане или Авичи? Учитель отвечает, что пребывание будет продолжительней в Стране Блаженства, в Дэвачане. Почему? Потому что капля зла и безобразия и капля добра и красоты – это совершенно разные меры. Безобразие, как и любое зло, конечно же, может вырастать до чудовищных размеров. Но все же то, что мы знаем, как зло, имеет эволюционные ограничения. Красота же беспредельна.
Прекрасные следствия земных причин, которые наблюдает и ощущает душа развоплощенного человека в своем посмертном существовании, несравненно более разнообразны, чем следствия причин зла! И потому Космический Закон отводит для их развития гораздо больше времени, чем для развития следствий зла. Таким образом, душе предоставляется гораздо больше времени и возможностей для вдохновения, для наслаждения творчеством, красотой и счастьем.
Даже самые малые, но поистине замечательные нахождения интеллекта альтруистической направленности позволяют душе находиться в высших сферах Дэвачана более века! А уж если говорить о мгновении, за которое на Земле у иных людей совершается духовное прозрение (духовное преображение), то такое мгновение может превратиться в... тысячелетнее блаженство в духовных сферах! Но разве могучий дуб, который живет тысячу лет, вырастает не из маленького желудя?..

 

Посмертное пребывание в Астральном Мире это погружение в животную душу – в себя заземленного, а значит, худшего. Нередко это погружение на самое дно нижнего полюса сознания – сошествие в Ад, построенный собственными руками человека.
Дэвачан – погружение в себя наилучшего. Пребывание в Дэвачане – это погружение в “индивидуальный рай”. Подчеркнем, что в этой замечательной области Мира Мысли человек все-таки еще находится в Мире Форм (Рупа-Локе), пока он погружен именно в себя – не в общечеловеческие дела, не в общепланетарные, не в общекосмические, не в общеэволюционные. Это область сугубо индивидуальных переживаний человека.
Как видим, в Дэвачане, несмотря на то, что это Божественная Страна, мы будем пока еще погружены в высшие ментальные сферы своего личностного сознания. Мы будем упиваться только собственным блаженством, только своим личным счастьем, но вовсе не счастьем нашего соседа и, тем более, не того, кто был нашим врагом (но кто самозабвенно все же любил кого-то).
В этом Раю переживания моей личности еще не будут слиты с переживаниями всех тех личностей, которые жили на Земле до меня и, как и я, служили нашей общей душе (Индивидуальности). И уж, конечно же, на этой ступени сознание множеств «я» человечества (при сохранении их индивидуальности) еще не слито в Единый Океан Сознания! Душа, здесь пребывающая, не может ощутить блаженство других душ и, тем самым, несказанно увеличить ощущение собственного счастья. Душа не может и передать свои ценные накопления другим душам, не может воспользоваться опытом и знанием других душ. Это ограничение Мира Материи несказанно обедняет ощущения блаженства, хотя человек в Дэвачане об этом даже и не догадывается.
Так как дэвачанические устремления личности оторваны от сознания других обитателей и душа блаженствует здесь, глубоко погруженная в свой личный мир и собственные переживания, то это, конечно же, не позволяет здешним обитателям принимать участие в сознательной жизни Надземного Мира. А потому, хотя эти сферы Дэвачана действительно райская обитель, все же это пока Небеса Земли. И поэтому эти сферы можно воспринимать как Рай для лучшей части личности.

 

В сферах Дэвачана, о которых мы ведем речь, есть обитатели, пребывающие в особом состоянии. Речь идет о людях с хорошо развитым умом и, быть может, высокой нравственности, но которые в земной жизни были до самозабвения поглощены возможностями своего интеллекта, который был направлен на изучение тайн физического мира – Материальной Вселенной. Когда пришла смерть, эти высокоразвитые люди сожалели лишь об одном – о том, что их интеллектуальные изыскания... прервались.
Подобные мыслители, философы, ученые, опьяненные своей наукой и философией до самозабытья, переходят в надземный мир иногда лишь с одним-единственным устремлением – неутоленным интеллектуальным желанием. Нередко оно является единственной и самой сильной, самой напряженной предсмертной мыслью. Она-то и устремляет душу в мир, ею обозначенный. По закону это благородное сильное ментальное желание (но точнее, устремление!) земного интеллектуала должно быть полностью удовлетворено! Оно должно быть исчерпано, изжито, иначе ментальная оболочка не истощится, не рассеется, а значит, не отпустит душу в ее собственный мир – на более высокие, духовные планы Мира Мысли.
Оказавшись в Дэвачане, такие обитатели испытывают неописуемый восторг от здешних фантастических возможностей мыслетворчества. Снова, как и на Земле, они, забыв обо всем на свете, с головой уходят в свою духовную страсть к исследованию мира с помощью интеллектуальных способностей. Их сильная страсть, конечно же, находит в Дэвачане полнейшее – абсолютное – удовлетворение!
Но подобные страстно-интеллектуальные исследователи тайн “мира сего”, как на Земле изолировали себя от всех проблем, не имевших отношения к их мыслетворчеству, так и в Дэва чане автоматически изолируют себя от остальной жизни этой Страны Света. Эти обитатели поглощены здешними возможностями мыслетворчества настолько, что... “...веками пребывают в рупа-локе в состоянии строгой дэвакханической изоляции – в буквальном смысле, поскольку другие люди и любимые родственники вытесняются из их поля зрения этой напряженной и чисто духовною страстью к интеллектуальным исследованиям” (Е. П. Блаватская. Гималайские Братья,“Дэвакхан”).
Но какая польза от таких умов, от этих устремленных мыслителей, которым нет дела до других людей? Оказывается, польза есть и немалая. Учитель говорит, что такие могучие мыслители Дэвачана магнитно удерживают в своем сознании многих земных ученых и... ментально влияют на них, а также испытывают их влияние и на... себе. Но эти ментальные связи, подчеркивает Учитель, ни в коем случае нельзя отождествлять с теми контактами, которые показывают медиумы, и которые можно наблюдать на спиритических сеансах!
Но если кто-то решит, что в Дэвачане не будет места для интеллектуально слаборазвитого человека, он допустит ошибку. Разве иной такой человек не может, например, самоотверженно любить своих близких? Он может даже совершить подвиг, спасая другого человека, вполне осознавая, что может даже погибнуть при этом.
Даже для дикаря (если этот дикарь, конечно, не вырождающийся человек, а развивающаяся молодая душа) найдется место в Дэвачане, ведь и он иногда настоящий герой, жертвующий собою ради других.

 

Боги, как нам уже было сказано, не живут в Дэвачане, но это вовсе не означает, что Высшие Сущности не могут посещать эту строго охраняемую область Мысли. В отличие от низших существ, Высшие могут посещать любые нижестоящие Миры. В Стране Блаженства можно встретить высочайших Сущностей, которых христиане назвали бы Ангелами, Архангелами и др. С их помощью люди, духовно развивавшиеся на Земле, развиваются и в Дэвачане.
Здесь самая большая вероятность встретиться с Учителями или их прямыми Учениками. Встречи с Учителями навсегда оставят огненный след в сокровенной памяти сердца, хотя новая личность при жизни на Земле, скорее всего, не будет знать об этом.

Дэвачан не знает не только ненависти. Это противоположный полюс любого проявления зла. Здесь нет безобразия, в каком бы виде оно не проявлялось: здесь правит только любовь, все наполняет только радость, всем движет только восторг.
Дэвачан – наиболее возвышенная и утонченная, самая облагороженная и самая развитая часть сознания. Следовательно, «я», погружаясь в эту часть, не может испытывать ничего, кроме таких же возвышенных ощущений. И как закон Аналогии не позволяет ни одному атому одухотворенной материи мира Дэвачана примешаться к атмосфере адских сфер Астрала, так тот же закон делает невозможным проникновение в высшие сферы Ментала хотя бы одной молекулы материи мира Авичи и любой другой более низкой сферы.
Когда человек, пройдя период разделения дуад, начинает постепенно ощущать себя в Дэвачане, то к этому времени из его сознания, из его памяти уже извлечено все, что могло бы принести чувствительнейшему ментальному сердцу что-либо неприятное и болезненное.
Учителя говорят: в этой области пространства предается абсолютному забвению все, что могло бы причинить душе малейшее страдание. Никакое зло, как бы слабо оно ни было бы выражено в земной жизни, не в состоянии проникнуть в Дэвачан! Ничто не может омрачить любую душу, пребывающую здесь, как бы ни был скуден на Земле ее посев добра.
В Дэвачане не может быть страданий, потому что из одухотворенной материи нельзя сотворить даже самую малую частичку того, что их приносит. Поэтому не только зло – даже тень досады не падает на души обитателей Дэвачана. Здесь невозможно касание даже легкой (светлой, как говорят) грусти. Владыка Шамбалы говорит: “... на Блаженные Поля, о которых вы знаете, смятения не доходят” (Надземное, § 54).

Для человека, пребывающего в Дэвачане, Земля с ее тяжелыми энергиями вообще не... существует! В отличие от отбросов личности, которые, чем более примитивны, заземлены, злобны, тем более стремятся к контактам с людьми, обитатели Дэвачана никогда не предпринимают подобных попыток! Они просто не... могут этого предпринять.

 

Для человека существует только то, что присутствует в его сознании. Поэтому, если из сознания извлечено все, что может в какой-либо степени нарушить состояние блаженства, то откуда же взяться даже самым мало-мальским огорчениям?
Дэвачан – Небеса забвения всякого зла! А на Земле любой человек так или иначе связан со злом или с чем-либо еще неприятным, что может омрачить блаженное существование дэвачани. Поэтому, хотя обитатели Дэвачана совсем недавно и жили на Земле, тем не менее, они абсолютно... не знают, что она есть такая, как есть. В их сознании отсутствует память о безумствующем мире, наполненном страданиями. Они не имеют даже представления, что вообще где-то может быть мир, непохожий на их Рай – мир странных, раздираемых противоречиями и страстями существ, мир, в котором на каждом шагу можно встретить несправедливость, где добро перемешано со злом.
Обитатели Дэвачана, сколько бы им не растолковывали, никогда не смогут понять, что такое зло, несчастье, разочарование, слезы, боль, трудности, скорбь, уныние, страх и пр. Обитателям Дэвачана бесполезно было бы доказывать, что они совсем недавно были совсем другими, двойственными существами – обычными земными людьми и знали жизнь, полную препятствий и коварных искушений, наполненную человеческим непониманием, горечью разочарований и обидами, отчаянием, глупостью, грубостью, пощлостью, убожеством, жестокостью и т. д. Подобные представления и ощущения остались лишь в сознании отброса, элементария. (К сожалению, пока именно на элементария расходуется большая часть двойственной человеческой личности, и потому так краток Дэвачан у большинства людей Земли. Кроме того, как говорилось, к беде человечества уходящей расы элементарная астральная сущность у многих людей настолько велика, что элементарий оказывается очень живучим существом и не так уж редко доживает до следующего воплощения души. Он встречает ее в Астральном Мире и вступает в страшную схватку с новым астралом. В своем сражении это чудовище дерется насмерть, не зная пощады. Этот элементарий называется Обитателем или Стра-
жем Порога).

О каком блаженстве могла бы идти речь, если бы в сознании обитателя Дэвачана осталось все, что было в жизни человека, и он бы знал о Земле и видел, как складывается жизнь любимых после его ухода? И тем не менее, душа пребывает в Дэвачане вовсе не одна. Те, кого она самозабвенно любила... рядом, они даже ближе, чем когда-либо! Все продолжается вроде бы, как... на Земле. Любовь, испытанная к близким на Земле, проявляется с силой и красотой, невиданной и невозможной ни в физическом, ни в Астральном Мире. Любимые и друзья не только рядом, отношения между ними идеальны.
Конечно же, все милые сердцу люди, с которыми при жизни была установлена сильная сердечная связь, либо если людей связывала общность высоких интеллектуальных или духовных устремлений, выявляют в Дэвачане не... всю свою суть. Они предстают перед нами исключительно только в своих наилучших качествах. Наши близкие и единомышленники таковы, какими мы хотели бы их видеть в... идеальном варианте.

 

Итак, Земля (как место, отнюдь не идеальное для человеческих отношений; как мир, где душа постоянно неудовлетворена и всегда страдает) не существует в памяти обитателей Дэвачана.
Значит, из памяти, допустим, матери, покинувшей мир по причине тяжелой болезни, в то время, когда ее дети еще не выросли, извлечена память о ее осиротевших ребятишках?
Да, в памяти матери, обитающей в Дэвачане, нет ее несчастных, осиротевших детей! Мы уже догадались, почему. Если бы такая память была оставлена, страдания матери трудно было бы представить. Она променяла бы все прелести здешнего мира на тяжкую атмосферу Земли, только бы быть рядом со своими детьми.
Но мать, живущая в Дэвачане, не горюет и не страдает. Она вообще... не знает, что в ее жизни совершились какие-то перемены. В той блаженной части сознания, которая оказалась в Дэвачане, не осталось воспоминания ни о болезни, приведшей к смерти, ни о самой смерти, ни о том, что осиротели ее дети и ее близкие опечалены.
А что есть в сознании матери после ее ухода из Камалоки, и нашедшей себя в Дэвачане? Прежде всего, забытье и Камалоки, и Земли. В сознании матери, начавшей теперь свою восхитительную жизнь в теле выращенного ею мыслителя – прекрасного лучезарного овалообразного существа, обладающего синтезом тончайших органов чувств, – присутствует не только ее самоотверженная, беззаветная любовь к детям. Если бы мать кто-то спросил, скучает ли она по дому, по своим ребятишкам, оставшимся на Земле, она бы просто не... поняла, о чем ее спросили. Она просто пригласила бы к себе спрашивающего и познакомила его со... своими детьми.
Дети – с нею рядом! Они прекрасно растут. Они замечательно учатся (конечно, не в такой школе, как на Земле) и радуют мать и отца каждым движением своего ума и души. И вообще, вся их дружная семья в сборе, все живы-здоровы и безмерно счастливы.
Мы скажем: как все это странно! Все это похоже на какую-то фантастику, на игру ума, на иллюзию. Что же это за блаженство, если это... обман? Какой же это Рай, если там... неправда? Что же это за радость, если ее создает то, чего... нет на самом деле?

 

Лучезарное, огненное естество обитателя Дэвачана ближе всего к духовно-огненному естеству человека истинного – души человеческой. Естество человека, живущего в физическом теле, наиболее далеко от человека истинного. Потому все, что существует, что создается в дэвачаническом состоянии материи, все более... реально, чем на Земле. И “образы” любимых, присутствующие в дэвачаническом состоянии сознания куда более реальны и более жизненны, чем их прототипы, двигающиеся по Земле, в своих грубых и быстроразрушающихся физических оболочках. Они более реальны, потому что по природе своего естества наиболее близки к истинному человеку.
Вот поэтому мыслеобразы любимых детей, которые присутствовали в сознании матери, перешедшей в дэвачаническое состояние, это не просто какие-то эфемерные отпечатки в сознании, некие грезы, не имеющее плоти, это живые сущности – живые дэвачанические дети.
Если нам удасться хотя бы в самой примитивной форме ощутить единство и взаимосвязь вещей, легче будет понять, почему же мыслеобразы детей, находящиеся и развивающиеся рядом с матерью, пребывающей в дэвачаническом состоянии сознания, более реальные дети, чем их земные воплощения.
Так как миры и времена неразрывны, то мы узнаём, что между дэвачаническими мыслеобразами детей и их земными прототипами существует чрезвычайно тесная связь. Если бы мы могли представить мир, в котором прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно (т. е. Время является единым ЕСТЬ), то мы смогли бы сказать, что “образы Дэвачана” и их земное отражение – это... единое существо, одновременно пребывающее в разных пространственно-временных измерениях! Только на высших планах это высонравственная, ментально развитая, одухотворенная, светоносная часть, а на низших – его грубо материальное воспроизведение в физическом мире, в форме далеко несовершенной и очень искаженной.
На самом дне Материи все сущности были бы тьмой, если бы на них не падал свет их дэвачанического солнца – их почти идеального образа. И чем чище земное зеркало, тем лучше оно отражает свет дэвачанического солнца – наш небесный образ...