Живопись Н.Рериха и С.Рериха

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

Следующей большой театральной работой Рериха были эскизы 1910-1911 годов для «древнеславянского балета» «Весна Священная» Игоря Стравинского * (в нем художник принимал участие не только как декоратор, но и как соавтор либретто). Свободная и певучая, словно весенний ветер, густой и влажный, музыка действа вдохновила Рериха на столь же просторное и вольное живописное воплощение – цветут зеленые холмы, блистают вешние воды, под благостно клуюящтмися юными облаками ликует земля, возрождаясь к новой славе. Все линии бегут широким «космическим» порывом, краски лежат сильными пластами.

«Весна Священная»



К 1911 году относится и эскиз декорации для комедии Лопе де Вега «Фуэнте Овехуна» («Овечий источник»)**, интересный острым чувством исторического постижения – художник волшебно отобразил своей темперой самую соль, самый аромат дальней страны Испании: беспокойно сменяют друг друга сине-зеленые, лилово-вишневые горные кряжи, вдали высится замок, на первом плане к камням прилепились крепкие широкие избушки, и все это зрелище завершено золотисто-зелеными узорными облаками. Так почувствовал художник землю, достойную видеть отважных мужей, прекрасных женщин, характеры и дела сильные и непреклонные.

«Фуэнте Овехуна»



* Первое представление в мае 1913 г. В Париже, в театре Елисейских Полей (антреприза Дягилева).

** Вторая серия спектаклей Старинного театра в СПб.

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

Еще более интересными в смысле исторического ведания и художественного мастерства являются многочисленные эскизы декораций и костюмов для «Пер Гюнта» Ибсена 1911-1912 годов*.

«Гегстад».



Весь величественный и многообразный мир ибсеновской драмы получил достойное отображение в декорациях мастера. Широким взором увидел он и червоно-алый, выжженный солнцем «Египет», и хрупкий золотисто-зеленый покров северных «Холмов», и грозную гармонию «Гегстада», и грустное уединение «Избушка Пер Гюнта». Созвучна настроению драмы и живописная манера эскизов – мерно и пышно ликующие удары темперы, в последние годы все более и более привлекающей внимание мастера богатством своих возможностей. Столь же широки, столь же полны высокого настроения и эскизы для «Тристана и Изольды» Вагнера, относящиеся к 1912 году**.

"Египет"



"Тристан"



Последние театральные вдохновения Рериха отданы двум наиболее пленительным трагедиям Метерлинка – «Принцесса Малэн» (1913)*** и «Сестра Беатриса» (1914)****.

В этих темперах и пастелях, живописные особенности коих очень показательны для последних исканий мастера (на них мы остановимся ниже), Рерих говорит те же жуткие и нежные, печальные и светлые слова, что слышатся и в ритмичном плетении фраз поэта; для самих же пьес полнотонные, «крепко сложенные» и вместе с тем «очень духовные» декорации художника подходят лучше, нежели многочисленные театральные ухищрения последних дней, ибо в искусстве театра важнее всего не теоретически чаемое единообразие пьесы и ее воплощения, а их духовное родство, их духовная вязь, сразу оживляющая все и на которую всегда так щедр Рерих.

* Постановка Московского Художественного театра.

** Написаны для Московской оперы Зимина, но на деле осуществлены не были.

*** Эскизы исполнены для Московского Свободного театра; в этом же году для того же театра сделаны эскизы для «Кощея» Римского-Корсакова (первый из них близок к «Избе смерти», а второй к «Дарам»), обе постановки, вследствие закрытия театра, рампы не увидели.

**** Для Театра музыкальной драмы в Петрограде.

 

"Устремление в будущее и пребывание в нем разрушают власть текущего момента над сознанием. Велика эта власть, и освободиться от нее необходимо для полетов. Эта мысль запечатлена в картине «Гессер-хан». Стрела мысли, направленная мощной рукой в будущее, не символ, но прободение пространства в сферы грядущего и проникновение сознания в них. В Сферах Высоких, где оформлено будущее человечества и намечено космическое течение его эволюции, огненная действительность уявлена в формах, и сочетание сознания с ними вводит его в космический эволюционный поток и в пророческих прозрениях позволяет видеть то, что уже существует в Сферах Надземного Мира. Прозрение в будущее ставит человека лицом к лицу с реальностью Высшего Мира". Г.А.Й., 1972 г. 283. (Гуру).



"Гессер-хан"

«Картина «Гэсар-Хан». Метущееся в огненном зареве небо. На его фоне гордый силуэт всадника с натянутым луком. Стрела нацелена в самую гущу стихийной схватки. Человек дерзновенно утверждает себя равноправным участником Космических свершений. Звучит блоковское:

И тогда в гремящей сфере
Небывалого огня -
Светлый меч нам вскроет двери
Ослепительного Дня!

Космос! Сверкающее величие Беспредельности неизмеримо перед лицом человека! Но в этой неизмеримости как раз и черпает человек свои силы.

Он посягнул на самое большое и великолепное и уже узнает себя строителем вселенной. Не опасайтесь: рука Гэсар-Хана не дрогнет, и стрела поразит цель - убежденно говорит кисть Рериха.

Может быть, кто-то попытается возразить: но ведь это же Гэсар-Хан, а где наш современник?

На такой вопрос, пожалуй, никто, кроме самого современника, ответить не вправе. Поставим его перед картиной Рериха «Гэсар-Хан» и хотя бы перед картиной Лактионова «В новую квартиру» и спросим: в какой из них он себя узнает? Ответ предрешен. Никто, конечно, не думает отрицать необходимости отображения быта в изобразительном искусстве и умалять значение бытовиков. Но быт, не озаренный сознанием бытия, это уже не тот быт, к которому стремится современность. Нам нужны новые масштабы не только для того, чтобы измерять космические пространства, но и для того, чтобы устраивать свою жизнь на Земле. И к кому, как не к нам, обращены слова Рериха:

«Если простота выражения, ясность желания будут соответствовать неизмеримости величия Космоса, то это путь истинный.

И этот Космос - не тот недосягаемый Космос, перед которым только морщат лоб профессоры, но тот, великий и простой, входящий во всю нашу жизнь, творящий горы, зажигающий миры-звезды на всех неисчислимых планах»…». П.Ф. БЕЛИКОВ. Творчество Н.К.Рериха. Сборник "Непрерывное восхождение". МЦР, Мастер-Банк. Москва, 2001. Т.1

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

Всякому, просматривающему «плеяду» театральных работ мастера, сразу бросается в глаза многообразие его идей – художник затрагивает самые противоположные темы: и доисторическую пору славянства, и древние времена Нидерландов, и образы Скандинавии, и удельную пору Руси, и средние века, и Испанию Лопе де Вега – и на все находит отклик в свеем сердце, некогда открытом только для одних славян.
Такое расширение исторического горизонта и свободный отклик и на чужие голоса получает свое объяснение в осложнившемся и обогатившемся с течением времени мировоззрении Рериха, о первой стадии чего мы уже говорили. Перемена эта, особенно чувствуемая в 1906-1908 годах, интересно отразилась на его большой статье «Радость Искусству». Автор видит Россию как чудесный, единственный на земле рай, куда, по воле судьбы, текут пути многих странников мира, где сталкиваются достояния народов далеких и даже незнаемых друг другу – из этих столкновений родилось великое и прекрасное зрелище русской древней культуры:
«Мы привыкаем искать наше искусство где-то далеко. Понятие наших начала искусства становится почти равнозначащим с обращением к Индии, Монголии, Китаю или к Скандинавии, или к чудовищной фантазии финской. Но кроме дороги позднейших заносов и отражений, у нас , как у у всякого народа, есть еще один общечеловеческий путь к древнейшему иероглифу жизни и пониманию красоты. Путь через откровения каменного века».
«Глубины северной культуры хватило, чтобы напитать всю Европу своим влиянием на весь X век…Памятники скандинавов особенно строги и благородны. Долго только ладьи с пестрыми парусами, только резные драконы были вестниками всего особенного, небывалого. Культура северных побережий, богатые находки Гнездова, Чернигова и Верхне-Поволжские – все говорит нам не о проходной культуре Севера, а о полной ее оседлости. Весь народ принял ее, весь народ верил в нее».
«Скандинавская стальная культура, унизанная сокровищами Византии, дала Киев, тот Киев, из-за которого потом восставали брат на брата, который по традиции долго считался матерью городов. Поразительные тона эмалей; тонкость и изящество миниатюр; простор и спокойствие храмов; чудеса металлических изделий; обилие тканей; лучшие заветы великого романского стиля дали благородство Киеву. Мужи Ярослава и Владимира тонко чувствовали красоту; иначе все оставленное ими не было бы так прекрасно».
«О татарщине остались воспоминания только как о каких-то мрачных погромах. Забывается, что таинственная колыбель Азии вскормила этих диковинных людей и повила их богатыми дарами Китая, Тибета, всего Индостана. В блеске татарских мечей Русь вновь слушала сказку о чудесах, которые когда-то знали хитрые арабские гости Великого Пути в Греки».
«Бесконечно изумляешься благородству искусства и быта Новгорода и Пскова, выросших на Великом пути, напитавшихся лучшими соками ганзейской культуры. Голова льва на монетах Новгорода, так схожая со львом св. Марка, не была ли мечтою о далекой царице морей – Венеции? Когда вы вспоминаете расписные фасады старых ганзейских городов, не кажется ли вам, что и белые строения Новгорода могли быть украшены забавною росписью?» («Радость Искусству», 1908).
Так любовь к России дает чувствовать художнику весь мир, так эволюционирует мировоззрение Рериха – от некоего славянофильства к неонационализму, к светлой соборности мировой жизни.

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

Под знаком этого «раскрытия тайн» развиваются и все творения мастера 1906-1914 годов как декоративные, так и станковые; притом эта перемена затрагивает не только идейный строй композиций художника, но и сильно влияет на их мастерство, что вместе с уже отмеченной их усложненной и обогащенной живописью весьма отличает картины Рериха последних лет от работ предыдущих периодов.
Такими чуткими отзвуками является хотя бы нежнейшая темпера 1906 года «Девассари Абунту с птицами»: к узорной колонне индийского храма прислонилась бледная девушка, убранная золотыми запястьями, а рядом на малом дереве, распустившемся невиданными тускло-розовыми цветами, поют диковинные птицы, серо-голубые, янтарные и синие, и ластятся они к погруженной в тайное.

«Девассари Абунту с птицами».



К другой, полярной Индии, стране обращается мастер в сюите «Викинг», состоящей из «Песни о викинге» (1907), «Песни о викинге (Светлой ночью)» (1909), «Варяжского моря» (1909-1910), уже упомянутого «Боя» (1906) и «Триумфа викинга» (1908). В этих полотнах, словно движимых суровым, северным напевом балтийских волн, дробящихся о темные прибрежные камни, мастерство Рериха приобретает, в противовес «цветистой мягкости» «Девассари Абунту», черты северной замкнутости молчания… Глубокой печалью звучат серые, синие и бледно-оранжевые тона «Песни о викинге» - тусклыми тенями залегли в ранние сумерки шхеры, одиноко плывет чуть позлащенная закатная тучка и безнадежна грусть девушки, скандинавской Ярославны, тоскующей у этих тихих вод… Грандиозная сумрачная гармония полнит «Варяжское море» - сурово играют глубоко-синие, красно-коричневые и серые тона, грозной дугой стоят готовые к отплытию ладьи, пенятся холодные волны… Вечный, великий покой почиет не голубом кургане у спокойного серого моря в «Триумфе викинга»

«Песни о викинге».



Совсем новые ноты волнуют в пастели 1910 года «Старый король»: в ранний, сияющий утренний час вышел добрый старый король на балкон полюбоваться своим маленьким островерхим городком, еще мирно почивающим под лаской свежего расцветающего дня…

О старой Италии, о всей ее грустящей нежности говорит художник в рисунке 1907 года «Италия».



«Италия»

Та же отзывчивость видна и в словесном творчестве Рериха; уже одни заглавия: «Древнейшие финские храмы», «Японцы», «Индийский путь», «Гримр викинг», «Девассари Абунту», «Лаухми Победительница», «Миф Атлантиды», - поведают об этом.

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

Не менее важными, чем театральные и «исторические» работы художника, являются и одновременные им пейзажи, которые тоже можно назвать «историческими», так как темы их взяты из седых «незнаемых» времен, а их пленительная пустынность часто оживлена присутствием древних. Однако следует заметить, что в этих полотнах нет ни малейшей доли общепринятого и скучного историзма, их вольная, радостная мировым простором душа ликует так широко, так светло, так грозно, что поневоле отпадают сразу все грани, все заранее принятые определения…
Мы не знаем, цвела ли когда-нибудь та прекрасная страна, о которой рассказывает Рерих, но мы видели не раз «здешние намеки», «здешние части» ее – эти студеные, прозрачные озера среди холмов, покрытых желтым ковром лютиков, эту кипень золотисто-синих закатных облаков, торжественно встречающих приближающуюся ночь, это одиночество холодных морских берегов, что так верно полонили мастера. Мы видели не раз с палубы корабля или со скамейки утлого челнока, с пригорка, неожиданно заканчивающего густой бор, - свежую красоту страны художника, и отображение ее на полотне волнует и трогает глубоко.
Эти ноты настолько звучны в творчестве художника Рериха, что такой провидец художников, как Александр Бенуа, считает их самыми главными самыми важными из всех пристрастий мастера: «Кому знакомо молитвенное отношение к суровым скалам, к душистому ковылю, к дреме и говору леса, к упрямому набегу волн и к таинственному походу солнца, те поймут то, что я считаю истинной сферой Рериха. Из седой древности доносятся до нас какие-то забытые, полупонятные заветы и о том же твердит все то, что еще не отравлено современной пошлостью, все, что не запятнано в природе» (А.Бенуа. Художественные письма. Рерих на выставке Салона. «Речь», 1909, 28 янв.).

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

«Великими купами, золотисто-зелеными, тускло-синими движутся друг на друга облака, будет гром и клекот молний…В смятении притихла северная озерная страна, жалки и беззащитны свайные домики над водой…Таков «Небесный бой» 1909 года.



"Небесный бой"

Ветреное осеннее утро покоится на пологих холмах над синим озером, распустились белоствольные березы, расцвели желтые скромные лютики…Тоскующая девушка бродит по нежной траве и словно слышится ее жалоба: «А ты вей, ветер, понеси от меня весть моей родине, обойми ее своими крыльями, прижмись грудью к груди, моей родине. Помоги, пособи мне»…Это «Ункрада» 1909 года.



«Ункрада».
Сумрачно повисли «остановившиеся» облака, тяжелым строем залегли камни и деревья в некой потаенной лощине, в их «зачарованном лесном кругу» притаился белый древний старик…Это «У дивьего камня неведомый старик поселился» 1910 года.



«У дивьего камня неведомый старик поселился»

В тихом ночном величии почили голубые горы, на волшебно светящемся изумрудном небе серебряной, прозрачной россыпью повисли небесные светила. В благоговении внимает им древний…Это «Звездные руны» 1912 года».



«Звездные руны».

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».



«За морями – земли великие»



«Изба смерти».

Полны того же чудесного пантеизма «Изба смерти» (1909), «За морями – земли великие» (1910, пустынный морской берег, клубящиеся облака и женщина, жадно смотрящая вдаль, туда, куда бегут волны), ряд молчаливых финляндских этюдов (1907, «Вентила», «Олафсборг», «Пункахариу», «Иматра», «Седая Финляндия», «Сосны», «Камни», «Лавола» и др.), прочувствованная пастель, названная художником «Пейзаж» и изображающая озеро среди пологих берегов под высоким светлым небом (1910), «Облако» - прелестный этюд узорного жемчужного облака, мерцающего на вечернем небе (1913).



«Седая Финляндия»

Иногда художник воплощает движения природы не в водах, камнях и облаках, а в другом, столь же сильном и столь же непосредственном цветке природы – человеке.



«Задумывают одежду».

Такова небольшая темпера 1908 года «Задумывают одежду», где в здоровой смуглоте нагих тел, в ловкости крепких рук чувствуется тот ритм утра и преодоления, что движет и спокойными водами, и ясными облаками вдали. Таковы «Человечьи праотцы» 1911 года: в летний день по муравным холмам залегли бурые медведи прослушать игреца на жалейке (так своеобразно отразил художник эллинский миф об Орфее), и чудится, что поет не свирель, а солнечный, веселый голос всей земли, зовущий к жизни и травы, и воды, и всякого зверя, и всякого человека».



«Человечьи праотцы»

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

Переход от этих «языческих» работ к религиозным композициям мастера с первого взгляда как будто резок, но должно отметить, что в глубине каждого творения Рериха всегда чувствуется некое духовное волнение, некая мысль о мире вышнем и тайном, невидимые силы озаряют вдохновения мастера и единым роднят все его дары, пусть то будет даже первобытный пейзаж, пляска древних или их сходбище.
Первой церковной работой Рериха в его новом периоде является иконостас 1907 года для фамильной церкви Каменских в женском монастыре в Перми – художником исполнены «Царские Врата», «Предстоящие», два «Архангела» и круг «Праздников». Иконное письмо это, выдержанное в коричневых, зеленых и красноватых тонах, построено по строгим и древним канонам; превосходное решение их показало, что мастером уже пройден искус великого и сложного художества древней иконописи и что перед ним уже открыты просторы собственного иконного строительства. Его-то мы и видим в росписи церкви Св. Духа в Талашкине Смоленской губернии, над ней Рерих работал в 1911-м и 1914 годах.



"Царица Небесная над рекой Жизни", 1912 г.

Сам художник так и говорит о ее содержании:
«Высоко проходит небесный путь. Протекает река жизни опасная. Берегами каменистыми гибнут путники неумелые: не знающие различить, где добро, где зло.
Милосердная Владычица Небесная о путниках темных возмыслила.
Всеблагая на трудных путях на помощь идет. Ясным покровом хочет покрыть людское горе, греховное.
Из светлого града, из красной всех ангельских сел обители Преблагая воздымается. К берегу реки жизни Всесвятая приближается. Собирает святых кормчих Владычица, за людской род возносит моления.
Трудам Царицы ангелы изумляются. Из твердыни потрясенные сонмы подымаются. Красные, прекрасные силы в подвиге великом утверждаются. Трубным гласом Владычице славу поют.
Из-за твердых стен поднялись Архангелы, херувимы, Серафимы окружают Богородицу. Власти, Престолы, Господствия толпами устремляются. Приблизились Начала, тайну образующие.
Духу Святому, Господу Великому передаст Владычица моления. О малых путников вразумлении, о Божьих путей посещении, о спасении, заступлении, всепрощении. Подай, Господи, Великий Дух.
Подымается к Тебе мольба великая, Богородицы моление пречистое. Вознесем Заступнице благодарение. Возвеличим и мы Матерь Господа: "О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь"". («Царица Небесная. Стенопись храма св. Духа в Талашкине»).



"Царица Небесная над Рекой Жизни", роспись, 1911-1914 г.

Следовательно, расположение композиции таково – центр (абсида) в изображении Царицы Небесной на берегу Реки Жизни. Вокруг Неё вырастают великие небесные города, охраняемый полками Ангелов; молитвенно к ней обращены сонмы Святых; выше Её шествие Пророков, поклоняющихся Кресту. Вся сложная композиция полна богатой символики, полна своеобычного, единственного выражения этим самым является одним из виднейших созданий творческого воодушевления мастера. Её колористический «порядок» таков: в центре – белое, золотое, зеленое, желтое, с переходом в красное и бирюзовое, выше желто-красно-карминное, та же гамма продолжается и ближе, к пилонам, в архитектуре преобладает бархатно-черное, на котором выделяются фигуры Святых – белое, зеленое и коричневое*.
Весь идейный и формальный строй талашкинских фресок говорит о совершенно новом, величавом понимании задач украшения храма. Будем надеяться, что судьба еще не раз предоставит художнику украсить стены Дома Божия и позволит выразить полно и ярко всё его чувство религиозной живописи.



Н.К. Рерих с сыновьями и братом В.К. Рерихом в церкви Св. Духа. Село Талашкино.Смоленская губерния. 1912

* При росписи для богатства и ясности тона пришлось вследствие размера храма употреблять сильные краски – чистую сиену, краплак, ультрамарин, чистый кадмий, чистую киноварь и т.д.[/justify]

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

К 1914 году относится новое большое произведение Рериха в церковном характере – двенадцать панно для молельни виллы Л.С. Лившиц в Ницце, изображающих «Хозяина дома», «Благих посетивших», «Отроков продолжателей» и «Древо Благое»*.

"Благие посетившие"



По своей живописной идее эта роспись восходит к уже упоминавшемуся небольшому эскизу «Росписи в моленной» 1905 года, хранящемуся небольшому эскизу в Русском музее Императора Александра III. Целое росписи тогда как представлялось художнику: в полутемной комнате по стенам мягкого глубоко-вишневого, золотистого тона, играющего словно старинная драгоценная ткань, вспыхивают золотистые дрожащие блики…В Ницце более или менее и осуществлялась эта мечта: в круглой комнате с двумя окнами на дымчато-янтарном поле предстают писанные темновато-золотистым тоном фигуры. Очень показательно для Рериха и все содержание росписи – только он мог облечь в такую форму декоративное убранство покоя, посвященного отдохновению от дел житейских и возвышению в иные страны

«Пантократор»



Кроме этих капитальных произведений художником создано еще несколько единичных работ в этом же роде, интересно дополняющих и уясняющих большие росписи: так, в 1907 году написан в дымно-огненных тонах «Илья Пророк»**, в 1908 году – золотистый «Св. Георгий Победоносец», в 1909 году – «Пантократор» (на золотистом фоне фигура Благословляющего, выдержанная в тонах византийских эмалей) и «Спас» в окружении огненных ангелов (картон для мозаики над входом в Талашкинскую церковь), в 1910 году – «Князья Святые» (картон = синее и желтое – для надвратной мозаики в Почаевской лавре), в 1911 году – «Сошествие во ад», в 1913 году – четыре эскиза росписи часовни в Пскове (близкие по стилю к канонам русской иконописи XVII века) и эскиз мозаики орнаментального характера для памятника А.И. Куинджи на смоленском кладбище.

«Сошествие во ад».



Образцом светской, чисто декоративной живописи художника может послужить громадный*** «Богатырский фриз» 1909 года для столовой в доме Ф.Г. Баханова в Петрограде, состоящий из семи частей: «Вольга», «Микула», «Илья Муромец», «Соловей-разбойник», «Садко», «Баян» и «Витязь».

«Вольга».




«Садко».




«Соловей-разбойник».



Живопись его, силуэтная, широкая, чего требует само помещение, построена на сочетании полных тонов; так, в «Вольге» господствуют синий и желтый (являющиеся вообще лейтмотивом всего фриза), в «Садко» главной темой звучит тоже синий, цвет воды и неба и т.д. К самому последнему времени (1915-196) относится другое произведение Рериха, близкое по своему характеру к «Богатырскому фризу» - два грандиозных панно для Казанского вокзала в Москве: «Сеча при Керженце» и «Покорение Казани».

«Сеча при Керженце»



«Покорение Казани».



*Художником написаны также «Всходы» и орнаменты.

**По своей живописной идее эта работа является промежуточным звеном между «Заклятием огня» и «Небесным боем».

***Размеры панно: «Садко» - 9 арш. На 3 ½ арш., «Микула» и «Вольга» - по 7 арш.

 

Сергей Эрнст «Н. К. Рерих».

Переходя теперь к исключительно формальным исканиям, преследуемым мастером в эти годы, должно прежде всего указать на то обстоятельство, что мы не найдем в структуре его композиции и палитры определенной, раз принятой и затем уже разрабатываемой и варьируемой манеры. Манера Рериха часто меняется, богатство живописных идей не позволяет ему останавливаться на одном и заставляет в каждой новой работе идти к новым берегам, затрагивать новые созвучия, но вместе с тем он как истинный мастер всегда остается самим собой и его всегда можно узнать сразу среди самых разнообразных явлений современной русской живописи.
Художник пишет внимательно, «втерто», как то можно видеть, в первой сюите «Князя Игоря» и «Небесном бое», и бурными, широкими и вольными мазками – «Князь Игорь» (вторя редакция); то он трезвый натуралист – «Задумывают одежду», то истинный фантаст – «Пер Гюнт». Иногда в его картинах звучит фресковая ясность и прохлада – «Поморяне» или сложность и искушенность древних письмен – религиозные композиции.
Столь же разнообразны и чисто красочные одежды творений мастера*. Часто он разрабатывает свежую, чуть грустную северную гармонию тускло-голубого, зеленого и серебристого – «Ункрада», «Небесный бой», «Человечьи праотцы». От нее он неожиданно обращается к роскоши лиловых, алых, сапфировых и золотых тонов в композиции «Царица небесная на берегу Реки Жизни» и эскизе «Фуэнте Овехуна». Иногда он всю картину подчиняет какому-нибудь одному цвету. Так, «душный», «червонный» воздух окутывает темперу 1909 года «Дары», прозрачными, золотисто-зелеными цветами сияет пастель 1910 года «Каменный век».



"Каменный век"

Новые задачи ставит себе художник в работах 1912-1913 годов. Он берет два, иногда три определенных и «сильных» красочных «потока» и дерзко, иногда парадоксально, сопоставляет их. Так, в «Мече мужества» 1912 года сине-зеленой громаде холма и замка на нем противопоставлена фигура ангела с мечом в красном, словно пылающем одеянии; «Сеча при Керженце» 1913 года** развертывается под алым небом на ярких зеленых холмах, среди которых «пылает» красное озеро; в «Крике змия» 1913 года пламенно-синие горы вонзаются в глубокие, горяче-желтые небеса, внизу извивается алый змий. На соотношении таких же полных тонов построены и эскизы к «Принцессе Малэн» и «Сестре Беатрисе», где синие, лиловые и голубые тона образуют гармонии неожиданные и звучные.



"Меч мужества"



"Крик змия".

* Интересно отметить тут кроме богатых возможностей любимых мастером темперы и пастели еще те цветные холсты, на которых нередко он пишет. В 1906 г. Рерих увидел в Лондонском музее неоконченную картину Микеланджело, писанную сиеной на зеленом холсте, вследствие чего она и ныне играет прелестными золотистыми колерами, в то время как сиена на белом холсте вызывает только обыкновенный рыжий тон; это открыло мастеру важность для живописи цветных холстов, которые всегда дают «верное музыкально-тональное общее задание».

** Эскиз фрески для Казанского вокзала в Москве, являющийся вариантом темперы 1911 г., исполненной (для С.П. Дягилева) как проект панно к симфонической поэме Римского-Корсакова.

 

Re: Картины Рерихов

Наташа! Спасибо тебе за такой чудесный рассказ о картинах Николая Константиновича!
Комментарии одного крупного художника о другом очень помогают понять, почувствовать картину и замысел Автора.

 

Картина Н.К.Рериха "Святой Франциск Ассизский". 1932 г.

Здравствуйте!
Спасибо большое за прекрасную возможность приобщиться к ценным материалам по картинам Н.К. и С.Н.Рерихов.
В свою очередь, хочу поделиться с вами некоторыми аннотациями к картинам Н.К.Рериха.

Святой Франциск. Музей Н.К.Рериха, Нью-Йорк. 1932. Холст, темпера.

Приобщи меня, Господи, к воле Твоей,
К любви Твоей, к миру Твоему!
Даруй мне заронить любовь в сердца злобствующих,
Принести благость.
Даруй мне осветить истиной заблуждающихся,
прощения ненавидящим,
Примирить враждующих.
Укрепить верою сомневающихся,
Озарить светом Твоего разума пребывающих во тьме.
Даруй мне возродить надеждой отчаявшихся,
Одарить радостью скорбящих.
( из «Молитвы о мире» Св. Франциска Ассизского)​

Это самый почитаемый итальянский святой, который жил с 1182 по 1226 гг. «Кто вдохновил и наполнил высокими мыслями множество знаменитых деятелей Италии? При чьей молитве сияла над монастырём заря священного Света? Кто воздымался на воздух в экстазе? Всё тот же самый, бессмертный и светоносный в существе своего духа, Святой Франциск. Истинное прибежище зверям и птицам. (На картине Франциск изображен в беседе с птицами). На Его руке птицы чуяли полную безопасность. В чём же заключается могущественный мировой магнит Святого Франциска? Конечно, в своём высшем духовозношении Он приближался к Высшему. В необычной мощи сознания Он сливался с Господом. Он знал высокую мощь сердечной молитвы. Он никогда не осуждал. В своём победном неосуждении Святой Франциск выявил величайшую жизненную мудрость. Каждый труженик, после достаточных испытаний, неизбежно приходит к сознанию того, как мёртвенно отрицание и осуждение и как творяще и созидательно каждое понимание. Когда я буду писать Святого Франциска, пусть будет Он явлен благословляющим гнездо птиц... Никакая толпа, никакой народ не будет разрушать память Святого Франциска, ибо Он был выразителем сущности страны. Что бы ни случилось, куда бы не повернула народная тропа, дух Святого Франциска останется живым». (Н.К.Рерих. Держава Света)

Однажды, в холодный вечер, по дороге из Перуджи шли брат Леоне и Св.Франциск. Брат Леоне шел первым, Святой - позади. Их хлестали первые северные ветра, рясы их были изорваны, а от усталости и голода стужу совсем уже нельзя было перенести. Среди таких лишений лачуги у Санта-Мария казались королевскими покоями, и странникам придавали сил мысли о других братьях, которые ждали их, оберегали для них лучшие куски от ужина, сохраняли дрова, чтобы разжечь к их возвращению очаг. «Брат Леоне, - сказал Франциск, - напиши, что есть совершенная радость». Обычно он говорил «напиши», т.к. брат Леоне был его секретарем, но в ту минуту сказал так, потому что диктовал очень важную мысль, которая была частью его учения: «Хотя во всех землях братья являют собою пример истинной святости и добродетели, напиши и особенно подчеркни, что не в этом совершенная радость». Они продолжали путь в молчании, и вновь заговорил Св.Франциск: «Брат Леоне, даже если меньший брат получает от Бога такую благодать, как способность исцелять больных и совершать множество чудес, даже умеет воскрешать мертвых на 4-й день после смерти, напиши, что не в этом совершенная радость». Некоторое время они молчали, затем Св.Франциск еще громче заговорил: «Брат Леоне, меньший брат знает все языки, все науки и писания, и угадывает и открывает нам будущее и тайны сознания человеческого, напиши, что не в этом совершенная радость» . Они помолчали. Брат Леоне стал забывать о холоде, погрузившись в размышления о словах учителя, и спрашивал себя, где же тогда искать совершенную радость, а Св.Франциск сказал еще громче: «О брат Леоне, даже если меньший брат умеет так хорошо проповедовать, что от проповеди его все неверные обратятся в веру Христову, напиши, что не в этом совершенная радость. Если прибудет гонец и объявит, что все парижские наставники стали членами Ордена, напиши: не совершенная эта радость. Даже если из-за Альп придут все прелаты и архиепископы, а сам король Франции и король Англии войдут в Орден, напиши: не та это радость». Выслушав мысли Святого, брат Леоне не знал, что и подумать, и спросил: «Отец, именем Божьим прошу тебя, скажи, в чём совершенная радость?» Тогда Франциск объяснил: «Я приду в Санта-Мария вымокший, замерзший, голодный, в грязи; ледышки налипли на край моей рясы, в кровь изрезали мои ноги; и вот я буду долго стучаться в дверь и звать привратника. Тогда придет брат привратник и спросит: «Кто там?» - и я отвечу: «Брат Франциск», а он ответит: «Уходи, сейчас не время для странствий, ты не войдёшь сюда». Но я стану стучать, а он в ярости выбежит наружу, вытолкает меня, осыпая бранью, с такими словами: «Уходи, ты прост и слаб умом, и не приходи к нам! Сейчас мы многочисленны и одарены многими способностями и не нуждаемся мы в тебе», а я всё это вынесу и почувствую любовь к нему в своём сердце и веселость в душе. Брат Леоне, напиши, что в этом - совершенная радость». Безмолвно стоял брат Леоне и уже не чувствовал ни голода, ни холода, ни усталости, но одно лишь изумление. Франциск заговорил вновь. «А то если затем, измученный голодом, застигнутый ночью, я всё буду настаивать: «Ради Бога, приюти меня хоть на эту ночь!» - и он ответит мне: «Ступай в приют Крочифери», и выйдет, держа в руках дубинку и, схватив меня за капюшон, бросит на землю, изваляет в снегу, перебьёт мне все суставы, а я терпеливо и с радостью снесу всё это, думая о страданиях Христа, напиши, брат Леоне, что это и есть радость совершенная. А теперь выслушай главное. Изо всех божественных даров наилучший - способность побеждать самого себя и добровольно с любовью к Христу идти на страдания, переносить проклятия, бесчестия, нужду. За остальные дары Божьи мы не можем прославлять себя, они не наши, а Его, но можем прославить себя, неся крест лишений, ибо крест этот наш». (Подвижники. Самара, 1992)

Св. Франциск никогда не осуждал людей за их обычность. Обычные люди получали от него столько любви и восхищения, сколько им, наверно, больше никогда не получить. Но при этом францисканцам говорилось, что нельзя становится такими как все. Соль не должна терять силу, превращаясь в обычную пищу.
Св. Франциску были знакомы и те духовные битвы, которые зовутся искушениями, через которые проходит каждый духовный подвижник. И если нас испытывают черти, то таких Великих Духов, как Св. Франциск, Св. Сергий испытывает сам сатана. Так Св. Франциска дьявол испытывал его воспоминаниями о прошлой жизни, желанием вкусить мирских радостей. Св. Франциск по этому поводу высказывал глубокую мысль: он говорил, что искушение - это обручальное кольцо, соединяющее душу с Богом. И в самом деле, союз с Богом приходит не в мире, а в борьбе, не когда мы считаем себя хорошими, но когда наше ничтожество испытывается натиском инстинктов, и мы выходим победителями, когда любому удовольствию мы предпочитаем долг, а осязаемому удовольствию - одобрение Незримого.
Однажды он молился в маленькой церкви Санта Мария и услышал голос: «Если будешь иметь веру с горчичное зерно и скажешь этой горе: «Перейди отсюда туда, и будет по слову твоему». «Что это за гора?» - подумал Св. Франциск. Голос ответил: «Эта гора - твоё искушение».

В своей статье «Взаимность» Н.К.Рерих пишет: « Вот мы говорим о добровольности. Но и взаимность может расцвести лишь на основе доброй воли. Ничем нельзя вызвать так называемую взаимность, если этот прекрасный цветок не расцветёт лотосом сердца. … Не может быть такого человеческого сердца, которое, с одной стороны, не могло бы дать влагу благодати, а с другой - не было бы способно к адаманту мужества…Сейчас уже не ставится идеал Святого Франциска Ассизского, говорившего даже волку – «брат волк». Даже не задаётся идеал подвижников, обладавших сердечным языком, понятным и птицам и животным. Помимо этих высоких идеалов, слыша о которых люди обычно восклицают: «Мы ведь не Франциски», может быть основание общечеловечности. На этой сердечной основе всё-таки можно открыть даже самое затворённое сердце…

Общежитие даст множество возможностей для воспитания взаимности. Ведь все чувства должны быть воспитаны. Но много истинной человечности и терпимости нужно проявить, чтобы сама идея взаимности могла расти свободно и добровольно. Взаимность напоминает и об ответственности. Ведь каждый отказавший в предложенной ему взаимности в делах блага тем самым принимает на себя и тяжкую ответственность. Во взаимности сочетаются и разум и сердце. Сердце, по благости, чует, где оно должно простереть своё благоволение. С другой стороны разум напоминает о той ответственности, которая будет порождена жестокостью или невежеством».

Если Св. Франциск видел, что город или селение раздирают бедствия, он искал причину не во внешних обстоятельствах, не в природе, не в обществе, но только в дурном поведении людей. Как-то раз он не мог войти в Ареццо - там не на жизнь, а на смерть сражались враждующие партии. Он остановился в поле, около города. Ясные глаза его увидели невидимое, он увидел бесов, в ликовании натравливающих горожан друг на друга.
Выдающейся чертой в характере Св.Франциска было всегда ровное спокойное, невозмутимая внутренняя радость и веселье. Ученикам своим он вменял в обязанность всякого встречать с весёлым лицом. «Пусть, говорил Он, - горюют демоны, мы будем радоваться Господу». Св. Франциск хотел быть в мире разносителем благой вести и показывал ему свое радостное лицо. Св.Франциск увещевал свою братию не осуждать и не презирать человека, одетого в мягкую и яркую одежду и наслаждающегося тонкими блюдами и напитками, - «Пусть каждый, говорил Он, - осудит и презирает только самого себя». И вторя словам Св. Франциска Н.К.Рерих пишет: «Если не каждый из нас может достаточно следовать в силе восторга, то, во всяком случае, в двух качествах Святого Франциска каждый должен подражать Ему - в неустанном действии и в неосуждении…Каждый труженик, после достаточных испытаний, неизбежно приходит к сознанию, как мертвенно отрицание и осуждение и как творяще и созидательно каждое понимание»
(«Любовь непобедимая»)

Е.И. Рерих в своём письме от 10.12.1936г. приводит прекрасный рассказ из жизни Святого. «Однажды Св.Франциск Ассизкий сказал молодому монаху: «Пойдём, брат, проповедовать в город». И вот они вышли из монастыря и, беседуя о возвышенных предметах, прошли весь город и снова вернулись в монастырь. Молодой брат в удивлении спросил: «Отец, а когда же мы будем проповедовать?» Но Св. Франциск сказал: «Брат, разве ты не заметил, что мы всё время проповедовали? Мы шли благопристойно, беседовали о достойнейших предметах, встречавшиеся смотрели на нас и получали мир и успокоение. Ведь проповедь заключается не только в самих словах, но и в самом поведении».

(по материалам С.А. Клещевской, Алтайский кр.
Р-п Малиновое Озеро.​

 

Re: Картины Рерихов

Спасибо Вам, Наташа, за интересный рассказ о Святом Франциске. Спасибо за то, что поделились с нами такими прекрасными материалами.

 

Re: Картины Рерихов

Картина Н.К.Рериха "Белый и небесный", 1924 г., 88,3 x 116,3 см. Музей Николая Рериха, Нью-Йорк, США



Белый и Небесный -
Храм сущему всему.
Он вечный, неизменный
Ты взглядом прикоснись к нему.

И над вершинами Земли,
Где Мысль великая царит
Узор прекрасного сплели,
На облаках там храм стоит.

Службу там ведут цари –
Духовной силой жизнь богата,
С восходом утренней зари
С лучом последнего заката.

Храм – Сердце, что стремится
К высотам Истины, Любви,
Он дан как знак объединиться
Колокола напутствуют – твори!

Твори любовью бесконечной
Забыв себя, но будь собой
Творящею молитвой, вечной -
Духовный храм внутри построй.

А.А.Б.

«Как только вы подниметесь на пики Гималаев, и окинете взглядом космический океан облаков внизу, вы увидите бесконечные валы скальных цепей и жемчужные вереницы облачков. Позади них движутся серые склоны небес, тяжелые муссонные облака. Разве это не космическая картина, которая дает вам возможность понять великие творческие проявления?»

Н.К. Рерих.​

 

Картина Н.К.Рериха "Догра Юмтцо". 1932 г.

Картина Н.К.Рериха "Догра Юмтцо", 1932 г., 61 x 96 см. Музей Николая Рериха, Нью-Йорк, США

С незапамятных времен священное озеро Догра Юмтцо пользуется неизменным почитанием. Многочисленные паломники преодолевают трудности и лишения высокогорного пути, чтобы прикоснуться к этой святыне. Желающие очиститься должны обойти озеро, совершая разнообразные приношения. Существует свидетельства, что уже в XII веке первые буддийские подвижники Страны Снегов (а письменная история Тибета начинается только с приходом буддизма) совершали этот обряд, корни которого уходят в глубь тысячелетий. Сведения научного характера об озере были собраны в краткую историческую справку Юрием Николаевичем Рерихом.

Гой-Лоцава Шоннупэл. Синяя летопись. – СПб., «Евразия». 2001. С. 361.​

Перед Николаем Константиновичем Рерихом озеро Догра Юмтцо открылось во всей своей красе 4 апреля 1928 г. – ровно через месяц после окончания пятимесячного зимнего плена на высокогорном плато Чан-Танг. Шел последний этап Центрально-Азиатской экспедиции. С высот уже можно было разглядеть сверкающие пики Трансгималаев. Завершался «круг несения Изображения».

Ж. Сент-Илер. Криптограммы Востока. – М., МЦР. 1993. С. 74.​

Экспедиция подошла к Догра Юмтцо с востока, обошла его с юга и, через узкое ущелье в горах Тарко, 6 апреля покинула берега священного озера. В 1932 году, по памяти и наброскам, сделанным во время экспедиции, художник воссоздал облик Догра Юмтцо. При взгляде на картину невольно вспоминаются слова Николая Константиновича, сказанные членам экспедиции за день до встречи с озером: «Душа – капля. После смерти вливается она в Океан мировой жизни – Царствие Небесное. Но эта капля должна быть такой же чистой, как вся масса, иначе она не сможет с ней слиться и войти в нее».

Н. Декроа. Тибетские странствия полковника Кардашевского. – СПб., «Аюрведа Пресс». 2000. С. 284.​

«Дангра юм тшо, которое было впервые открыто Наин Сингхом во время его замечательного путешествия из Ладака в Юго-западный Тибет и Ассам в 1873-1875 гг. имеет 45 миль в длину и 25 миль в ширину в самом широком месте. Это озеро также значительно уменьшилось в размерах. Существующие террасы, изъеденные эрозией, четко обрисовывают его бывший большой бассейн. Наин Сингх полагал, что меньшее озеро Санюнг, расположенное севернее, образует единый водоем с Дангра юм тшо. Озеро получает много пресной воды из реки Тарко Цангпо, текущей по руслу, расположенному террасами, высота которых достигает 25-30 метров. Вероятное объяснение происхождения террас заключается в том, что уменьшение озера в размерах привело к уменьшению рек, углубивших свое русло».

Ю.Н. Рерих. По тропам срединной Азии. – Самара, «Агни». С. 395-396.​

 

Re: Картины Рерихов

Спасибо, Наташа pmbh, за очень интересную информацию о картинах Николая Константиновича!

 

Re: Картины Рерихов

СВЯТОЙ


Совершенную Радость познал,
Во смиренье открыв смысл жизни.
Пыл души своей светлой отдал
До конца на Служение ближним.

Нет предела Его простоте,
Понимания истин Высоких.
В тихом Подвиге и Красоте
Вёл людей Он к Духовным Истокам.

Трепет белой голубки, как стук
Сердца чуткого к каждого бедам.
Всю Планету включил Он в свой Круг.
Его Духа несчётны Победы.

Не напрасны Святого труды,
Не смолкает Любви Чистой песня.
Всходят зёрна Его Доброты,
От Земли вознесясь в Поднебесье.

Мир и радость, любовь и покой,
Каждый миг – лишь в заботе о встречном...

Вседарующей щедрой рукой
Мост построил Святой Франциск
в Вечность.

 

Картина Н.К.Рериха "Звезда героя",

Вот размещаю снова аннотации к любимым картинам. Пусть у людей будет возможность по-новому прочувствовать картину, её наполненность. К сожалению, на выставках информация о картинах бывает скудной, но зато, есть прекрасная возможность почувствавать НАСТОЯЩЕЕ, исходящее от полотна, проникнуть в глубинный его смысл.

Картина Н.К.Рериха "Звезда героя", 1933 г., см 92,3 x 122, Музей Николая Рериха, Нью-Йорк, США

«Картина Николая Константиновича «Звезда Героя» посвящена Юрию Николаевичу, человеку, готовому пойти на очередной жертвенный подвиг, и появление кометы было ему знаком того, что наступил срок для нового подвига. Тогда, перед приездом Юрия Николаевича на Родину, в Индии видели новую звезду. Об этом, в частности, в то время читал в латвийской газете «Циня» мой отец, Рихард Яковлевич Рудзитис.
По словам Богдановых Еленой Ивановной было сказано, что Юрий Николаевич едет в Россию на три года. Очевидно, он знал срок своего ухода. Выполнив свою миссию, он ушёл 21 мая 1960 года. Ещё одно большое сердце приняло чашу яда эгоизма человеческого».

«Воспоминания о Ю.Н. Рерихе». Сборник. По материалам конференции в Новосибирске, посвящённой 90-летию со дня рождения Юрия Николаевича Рериха. Новосибирск.

Сибирское Рериховское Общество. 1994. И.Р. Рудзите. стр.22.​

«Трудно истолковать содержание картин Рериха, как трудно истолковать музыку – её нужно слышать и понимать. Эти картины нужно видеть и, конечно, прежде всего, тоже понимать. Во всех картинах – это некоторые звучания неба. Небо на этих картинах Рериха занимает почти всегда большую часть полотна. Небо превалирует. Небо властвует. Когда-то Рерих облаками прикрыл летящих по небу валькирий, обрёкши тем самым их на «незримое присутствие»; так и здесь – явно чувствуются небожители, но они скрыты либо под облаками, под звёздами, иногда просто под роскошной игрой светов, а иногда под игрой масштабов пространств и человеческих фигур, но всегда в его картинах имеется, чувствуется, угадывается чьё-то немое присутствие и в то же время их веление, их влияние на судьбу человека.
- Подвиг! – вот что как бы гласит это веление неба на картинах Рериха; подвига! бесконечно разнообразного, но по существу одинакового – требует небо от человека, посланного в мир. Вот одна из таких картин:
…На тёмно-синем небе мерцают живым трепетным светом звёзды, а эти звёзды прорезала комета, похожая на меч. «Звезда Героя» – вот какая это звезда».

«Держава Рериха». Москва. Изобразительное искусство. 1994г.
Всеволод Иванов. «Рерих - художник-мыслитель», стр.229.​

«Мы переходим в следующий зал. Большое полотно, изображающее ночное небо и горы. Звёзд высыпало много, но выделяется одна звезда, струящая белый торжественный свет. Фигура человека, слегка озарённая отблеском костра, дана силуэтом. Лица не видно. Стар он или молод – неизвестно. Как и другие вещи Рериха, картина покоряет композиционной завершённостью, гармонической соразмерностью частей. Называется она «Звезда героя».
«Мне кажется, эпиграфом к ней, - говорит Зинаида Григорьевна, - могут служить следующие слова Николая Константиновича (она вынимает записную книжку, которая, очевидно, помогает ей во время экскурсий): «Каждый по-своему – кто более духовно, а кто земными путями – пусть идёт туда же, к лазурной горе, где живёт всё высокое, то, что люди зовут возвышенною культурою. Зорко различайте признаки будущего подвижника, героя. Скромно опущены крылья героя, чтобы прекрасно взлететь в час суждённый».

«Держава Рериха». Москва. Изобразительное искусство. 1994.
Валентин Сидоров. «Музей Рериха». Стр. 352.​

«Елена Ивановна Рерих перед своим уходом сказала Юрию Николаевичу: «Когда появится новая звезда, тогда время ехать».

Звезда героя

Герой готов на подвиг и на бой,
Герой готов на труд, на испытанье;
Равно встречает радость и страданье,
Давно стремится жертвовать собой.

Комета! Наконец объявлен знак,
Сигнал Небес! Герою он поведал:
Восстать и биться за победу Света –
Настали сроки, и близка она.

Дерзнёт он встать, не обернувшись вспять,
И отряхнуть свой личный мир как бремя;
На помощь Силы Светлые призвать –
Ведь для геройства наступило время!


Он говорит: «Если не я, то кто же?!»
И разумея ЧТО всего дороже,
Несёт в груди огонь как талисман,
Что был ему с Высот Надземных дан.

Наталия Спирина. «Весть Красоты». Сборник стихов.
Сибирское Рериховское Общество. Новосибирск, 1997. Стр.78.​

Пора

Встань, друг. Получена весть.
Окончен твой отдых.
Сейчас я узнал, где хранится
Один из знаков священных.
Подумай о счастье, если
один знак найдем мы.
Надо до солнца пойти.
Ночью все приготовить.
Небо ночное, смотри,
невиданно сегодня чудесно.
Я не запомню такого.
Вчера еще Кассиопея
была грустна и туманна.
Альдебаран пугливо мерцал.
И не показалась Венера.
Но теперь воспрянули все.
Орион и Арктур засверкали.
За Альтаиром далеко
новые звездные знаки
блестят, и туманность
созвездий ясна и прозрачна.
Разве не видишь ты
путь к тому, что
мы завтра отыщем?
Звездные руны проснулись.
Бери свое достоянье.
Обувь покрепче надень.
Подпояшься потуже.
Путь будет наш каменист.
Светлеет Восток. Нам
пора.
1916

Н.К. Рерих. «Стихотворения. Проза»
Новосибирское книжное издательство, 1989. ​

Многие картины Н.К.Рериха посвящены звездной красоте Мироздания. Художник в статье «Небесное зодчество» писал: «Когда мы замерзали на Тибетских нагорьях, то облачные миражи были одним из лучших утешений... Но в то же время уже сияли мириады звезд, и эти «звездные руны» напоминали, что ни печаль, ни отчаяние неуместны. Были картины «Звездные руны», и «Звезда героя», и «Звезда Матери Мира», построенные на богатствах ночного небосклона. И в самые трудные дни один взгляд на звездную красоту уже меняет настроение. Беспредельное делает и мысли возвышенными. Люди определенно делятся на два вида. Одни умеют радоваться небесному зодчеству, а для других оно молчит, или, вернее, сердца их безмолвствуют. Но дети умеют радоваться облакам и возвышают своё воображение. А ведь воображение наше - лишь следствие наблюдательности. И каждому от первых дней его уже предполагается несказуемая по красоте своей небесная книга».
Космическая индусская сказка сообщает: «Жило ужасное чудовище, пожиравшее людей. Однажды чудовище преследовало намеченную жертву. Человек, спасаясь, нырнул в озеро, чудовище прыгнуло за ним. Ища спасения, пловец скакнул на спину чудовища и крепко схватился за торчащий гребень. Чудовище не могло опрокинуться на спину, ибо брюхо его не было защищено. Оно устремилось бешеным бегом, ожидая, когда человек изнурится. Но человек думал, что он своим отчаянным положением спасает человечество, и в этой мировой мечте силы его напряглись без устали. Чудовище, между тем, так ускорило бег, что искры летели огненным хвостом. И в пламени чудовище стало подниматься над Землёю. Мировая мысль человека подняла даже врага. Когда люди видят комету, они благодарят отважного устремленного вечно. Мысли людские мчатся и дают новые силы всаднику чудовища. Белые, красные и черные люди устремляют мысли к тому, кто давно стал огненным... Устремите себя на руководящую мысль о помощи человечеству. Думайте ясно, что вы делаете не личное, но групповое, но абсолютно полезное дело. Делаемое вами без времени, без ограничения пространства, является трудом на соединение миров. Храните руководящую огненную мысль... Среди обычных дел усмотрите нить величия».

(Ж. Сент Илер, Криптограммы Востока)​

 

Картина Н.К.Рериха "Дары китайской принцесы Вен-Чин".

Картина Н.К.Рериха "Дары китайской принцессы Вен-Чин", 1929 г. 117,5 x 73,5 см. Частная коллекция. США


Меж горных хребтов, мерно позвякивая колокольчиками движется караван. Путь пройден немалый, были и прекрасные луга родного Китая, пустыни и степи, водные стремнины и сейчас предстоит труднейший горный перевал. О чём думает прекрасная принцесса, покидая навсегда свой родимый дом? Возможно строки из стихов знаменитой китайский поэтессы Ли Цин-Чжао (1084-1151) в чем то совпадают с её думами.

А в мыслях - процветающий Чжун-чжоу
Чреда ничем не омрачённых дней.
Мне праздники весны под отчим кровом
С годами всё дороже, всё родней.
Усыпанные жемчугом уборы,
И камни изумрудные в косе,
И золотые на шелках узоры,
И состязанья в блеске и красе…

Но перед ней труднейший перевал. Покрыты попоной верблюды, на обода колес набиты шипы, закрыто окошко в паланкине - все готовы к этому восхождению. В тибетских легендах об этом восхождении говорится так, что к каравану подлетела маленькая птичка и защебетала: «Принцесса! Принцесса! Дальше дорога очень скользкая. Идти по ней опасно» Тогда Вен-Чин приказала застелить дорогу овечьей шерстью, по которой и прошёл караван. С тех пор, как говорит легенда, скот в этой местности отличается особой упитанностью и силой.

История женитьбы тибетского царя Сонг-Цан-Гампо на китайской принцессе Вен-Чин известна каждому тибетцу. Сотни лет рассказывали эту историю бродячие сказители. Вплоть до середины 50-х годов прошлого столетия она разыгрывалась на подмостках во время больших тибетских национальных праздников, и эти представления длились подчас по два-три дня.
В основе повествования о женитьбе тибетского царя лежит действительно исторический факт. В ХII в. Тибетом правил знаменитый царь Сонг-Цан-Гампо, который завершил начатое его отцом дело объединения страны в одну могучую империю и вёл успешные войны с Китаем. Когда тибетскому царю Сонг-Цан-Гампо исполнилось шестнадцать лет, он узнал что во Внутреннем Китае, у императора династии Тан, есть дочь - принцесса Вен-Чин, наделённая талантами и небывалой красотой. И молодой царь решил взять её в жёны. Танский император Тай-цзун желая обезопасить свои границы от воинственного соседа, согласился на требование Сонг-Цан-Гампо, уже женатого на непальской принцессе, отдать ему в жёны также принцессу из своего дома, хотя и давалось это ему не легко. Что бы как-то отдалить время отъезда принцессы из дворца император предложил послам тибетского царя ряд испытаний, тем более что сватать принцессу прибыли ещё четверо посланцев царей: индийского и персидского, хоров и воинственного Кэсара. Тай-цзун предложил, например, продеть кусок шелка через узкое извилистое отверстие в крупной бирюзе; в табуне, состоящем из ста кобыл и сто жеребят, угадать матерью какого жеребёнка является каждая из кобылиц; определить где комель и где вершина у равно отёсанного бревна и т. п. И только тибетский мудрый советник Гар, посланный сватать дочь императора, выигрывает все состязания и отвечает на все загадки.

Кроме принцессы, Гар добивается того, что сам император дарит ему на прощание не простого коня, а коня с красной головой, олицетворяющей стихию огня. А конем-огнем в Индии символизируется бог Агни.
Привоз статуй Будды китайской принцессой и непальской, второй женой царя, дал основание постройки города Лхаса и его великолепного дворца Потала. Лхаса в переводе на русский язык звучит как «обитель богов», страна небожителей. Статуя Будды, привезенная китайской принцессой, до сих пор считается Святыней страны.
И вот уже стало невозможным откладывать дальше решение, и Тай-цзун предложил последнее испытание: узнать принцессу среди трехсот красавиц, одинаково и богато одетых. Посланник царя советник Гар, сумев добиться благосклонности хозяйки постоялого двора, знавшей хорошо принцессу, обратился к ней за помощью. И она ответила ему: « Слушай меня внимательно. Божественная принцесса не отличается от других девушек ни ростом, ни красотой сложения. Не отличается от них и своим нарядом. Но уста её благоухают, как голубой лотос. Вокруг неё вьется бирюзовая пчела, привлечённая ароматом её тела». Каждому знакомо эзотерическое значение лотоса, но не менее значимо и понятие пчелы. Пчела является символом мудрости, посвящена она богине Венере, и согласно эзотерическим знаниям прибыла на Землю с планеты Венера. Пчела также символ высокого Ученика.

Обратим свой взгляд на картину «Дары принцессы Вен-Чин» - мы не видим лика прекрасной принцессы, только дар - сидящая статуя Будды, укрытая от непогоды балдахином.
Если обратится к изображению Будды в китайско-буддийском культовом изобразительном искусстве, то изображался он в трех основных вариациях: в ипостаси Учителя (сидящая фигура с приподнятой и согнутой в локте правой рукой, что является знаком наставничества), Торжествующего Будды (сидящая фигура в « спокойной» позе) и так называемого «спящего» (т.е. пребывающего в паринирване) Будды» (лежащая фигура). На картине Н.К.Рериха Будда изображён в ипостаси Учителя и это не случайно. Существуют разные точки зрения по поводу времени проникновения буддизма в Тибет. Большинство исследователей Тибета говорят о середине XII в. и связывают это событие с жёнами Сонг-Цан-Гампо, одна из которых, по имени Бхрикути, была дочерью непальского правителя Асуравармы, другая - китайской принцессой Вен-Чин. Обе они исповедовали буддизм, а Сонг-Цан-Гампо был первым царём, исповедывавшим буддизм. Тибетцы считают, что царь Сонг-Цан-Гампо является воплощением Авалокитешвары и, следовательно он, является родоначальником линии Далай-лам, а его жёны - воплощениями супруги Авалокитешвары, богини Тары, которая почитается покровительницей Тибета и является высшем в Тибете женским божеством. Китайская принцесса Вэн-Чин белая ипостась Тары, а непальская - её зелёная ипостась. По преданию, Тара родилась из слезы Бодхисаттвы Авалокитешвары. Также из сострадания она помогает людям проходить бесконечный ряд перевоплощений.
Привоз статуй Будды, непальской и китайской принцессами, дало основание для постройки дворца Поталы. Дворец вне всякого сомнения является самым замечательным зданием Лхасы. Центром города служит трёхэтажный храм. Все этажи этого храма с глухими наружными стенами разделены на множество комнат, в коих стоят различные статуи будд. В средней комнате восточной стены находится главный объект поклонений, Будда, привезённый китайской принцессой.
Как повествует народное придание, после десяти лет супружеской жизни принцесса Вен-Чин с согласия мужа, расторгла брак и в одеянии монахини стала проповедовать буддизм по всей стране. Известно, что эта принцесса имела ряд последовательных воплощений в ламах-монахинях или «драгоценных монахинях» и была в одной из реинкарнаций настоятельницей монастыря Ямдок.

(по материалам http://v-svjatogor.narod.ru/5051/5051VenChin.html&#41)​