V. Бхакти-Йога. 1. Что такое Бхакти

Бхакти-йога — это реальный, подлинный поиск Бога, поиск, начинающийся, проходящий и завершающийся в Любви. Единый миг безумной, беспредельной любви к Богу дарует нам вечную свободу. Нарада в своем пояснении к афоризмам бхакти говорит:

«Бхакти есть сильная любовь к Богу. Когда человек обретает ее, он любит все, он не знает ненависти, он постоянно удовлетворен… Такая любовь не может быть низведена до устремленности к земным целям»,[230] поскольку она невозможна, пока существуют земные желания.

«Бхакти выше кармы и выше йоги, которые преследуют определенную цель, бхакти же сама есть плод, она и средство, она и цель».[231]

Бхакти неизменно оставалась предметом размышлений индийских мудрецов. Помимо Шандильи[232] или Нарады, особо посвятивших себя бхакти, великие комментаторы сутр Вьясы,[233] очевидные приверженцы строгого знания, джняны, высказывали чрезвычайно глубокие суждения о любви. Комментатор, стремясь истолковать если не все, то большую часть текстов на языке строгой науки, наталкивается в сутрах на такие места, особенно в главе, посвященной поклонению Богу, которые не поддаются научному истолкованию.

По сути, различие между знанием — джняной, и любовью — бхакти, не так значительно, как многим подчас представляется. Мы с вами увидим, что в конце пути они сливаются в одной и той же точке. К этой цели приводит и раджа-йога, когда она используется как способ освобождения, а не как трюк для одурачивания простачков, чем, к сожалению, раджа-йога частенько становится в руках шарлатанов и любителей поспекулировать на загадочном.

Великое преимущество бхакти в том, что она открывает самый легкий и естественный путь к божественной цели; ее огромный недостаток в том, что на низком уровне она без труда вырождается в отвратительный фанатизм. Фанатики — индусские, мусульманские или христианские — это почти неизбежно те, кто находится на примитивном уровне бхакти. Всепоглощающая страсть к предмету любви — ништха, без которой не может развиться подлинная любовь, сплошь и рядом превращается в предлог для отбрасывания всего остального. Люди слабые и неразвитые — это относится к любому народу и к любой вере — понимают под любовью к своему идеалу ненависть ко всем другим идеалам. В этом и заключается объяснение того, каким образом человек, который так любит своего Бога, так предан идеалам собственной веры, превращается в яростного фанатика, едва соприкоснувшись с идеалами других. Такая любовь похожа на инстинкт, заставляющий собаку охранять от вторжения владения хозяина, с той только разницей, что собачий инстинкт лучше человеческой логики, ибо собака никогда не увидит врага в своем хозяине, в каком бы обличье он ни предстал перед ней. Фанатик же утрачивает способность к трезвому суждению: личные соображения подавляют в нем все остальное до такой степени, что ему делается безразлично мнение собеседника, безразлично, прав тот или ошибается, фанатика волнует лишь одно — кто это сказал. Один и тот же человек может быть добрым, честным и любящим членом своей общины, и он же, не задумываясь, совершит мерзейший поступок против любого, не разделяющего убеждения этой общины.

Но эта опасность ограничивается только тем уровнем бхакти, который называется приготовительным — гауни. Когда бхакти вызревает и достигает своего высшего уровня — пара, проявления дикого фанатизма перестают быть возможными; душа, покоренная высшей любовью, так близка к Богу любви, что ненависть распространять не может.

Не каждому из нас дано гармонично развивать свой характер в этой жизни, но мы знаем, что благороднее всего тот, чей характер есть гармония триединства: знания, любви и йоги. Три вещи необходимы птице для полета: два крыла и хвост, направляющий движение. Знание — джняна — это одно крыло, любовь — бхакти — другое крыло, а йога играет роль хвоста, поддерживающего равновесие между ними. Тот же, кто не способен достичь гармонии и потому избирает бхакти как свой единственный путь, должен обязательно помнить, что, хотя формы и ритуалы совершенно необходимы для развивающейся души, они имеют лишь одно назначение — приводить нас в состояние, в котором мы испытываем наибольшую любовь к Богу.

Существует небольшое расхождение во мнениях между учителями, проповедующими знание, и учителями, проповедующими любовь, хотя силу бхакти признают и те и другие. Последователи джняны рассматривают бхакти как способ освободиться, сами же бхакты считают, что это и средство, и цель. Мне лично это расхождение не кажется очень уж важным. Собственно говоря, когда бхакти используется в качестве инструмента, то делается это на ее низком уровне, что касается высшего уровня, то со временем его уже нельзя выделить из других.

Похоже, что каждая сторона, предпочитая собственный путь, забывает, что совершенная любовь сама по себе дает знание, а совершенное знание невозможно без подлинной любви.

Памятуя об этом, постараемся понять, что говорили о бхакти великие ведические комментаторы.

Истолковывая сутру «Медитация необходима, что было многажды сказано»,[234] Бхагаван Шанкара заявляет:

«Итак, говорят люди — он возлюбил царя, он возлюбил гуру, описывая этими словами того, кто следует заветам гуру, считая это своей единственной целью. Подобным же образом говорят люди — предмет медитации любящей супруги есть ее возлюбленный супруг, описывая этими словами сильную и постоянную памятливость».[235] Вот что такое преданная любовь в понимании Шанкары.

«Медитация — это ненарушаемая память (о предмете медитации)»,[236] непрерывающаяся, как струя масла, переливаемая из сосуда в сосуд. При достижении такой связанности с Богом порываются все цепи — вот что имеется в виду, когда в священных книгах говорится о ненарушаемой памяти как о способе освободиться. Такая память схожа с видением, о чем говорится в следующих строках: «Когда видишь Его, далекого и близкого, с сердца спадают оковы, исчезают все сомнения, стираются последствия всех деяний».
[237]

Увидеть можно того, кто близко, тот же, кто далеко, виден только глазами памяти. Но священные книги учат, что мы должны видеть Его вблизи нас и видеть Его вдалеке, а это означает, что такого рода память сродни зрению. Возвышенная память приобретает качество зрения. Поклонение Богу есть постоянная память о Нем, как явствует из основных священных текстов. Знание, которое является тем же, что регулярное поклонение, описывается в них как постоянная память. Вот почему память, развитая до уровня непосредственного восприятия, рассматривается в шрути, в священных текстах, как способ освобождения.

«Атман нельзя постичь с помощью разных наук, интеллекта или самого прилежного изучения Вед. Кого
Атман изберет, тот постигает Его, тому Атман раскрывает себя».[238]

Здесь подчеркивается, что Атман непостигаем слухом, мыслью, медитацией. Избранным становится любимейший, кого сильней всех любит Атман, тот становится Его возлюбленным. Сам Бог помогает ему постичь Атман. Ибо сказано было Богом: «Кто постоянно связан со Мной и поклоняется Мне с любовью, тем я указываю путь, который ведет ко Мне».[239]

Смысл этого в том, что Атман будет постигнут тем, кого Он изберет, кому очень дорога памятливость, равноценная непосредственному восприятию, ибо она дорога и Предмету, на котором сосредоточена. Эта непрерывающаяся память обозначается словом «бхакти». Так говорит Бхагаван Рамануджа в своем комментарии к сутре о Брахмане.

В комментарии к сутре «О поклонении Всевышнему» Патанджали Бходжа[240] говорит: «Пранидхана есть разновидность бхакти, когда все деяния совершаются не ради их плодов, таких, как земные радости, но только во имя Учителя учителей».

Бхагаван Вьяса в комментарии на ту же тему[241] определяет Пранидхану как «форму бхакти, когда милость Бога изливается на йога, даруя ему исполнение всех его желаний».

Шандилья называет бхакти «страстной любовью к Богу». Но наилучшим образом определил, что такое бхакти, величайший из бхактов Прахлада: «Та бессмертная любовь, которой невежды награждают бренные предметы чувственного влечения — сосредоточившись на Тебе одном, я молю: да не оставит эта любовь мое сердце!»[242]

Любовь! К кому она обращена? Ко Всевышнему, к Ишваре. Сколь бы ни была велика любовь, обращенная к другим, это не бхакти, ибо, как говорит Рамануджа в «Шри-Бхашье», цитируя древнего мудреца, «все сущее, от Брахмы до пучка травы, подчинено закону рождения и смерти, диктуемому кармой, и потому не может быть предметом медитации, так как существует в незнании и изменчивости».[243]

Размышляя над словом ануракти, употребленным Шандильей, комментатор Свапнешвара[244] толкует его, как составленное из ану, что означает «после», и ракти — «привязанность»; то есть речь идет о привязанности, возникающей после того, как познаны натура и величие Бога. Иначе можно было бы отнести к бхакти просто слепую любовь, такую, какая бывает между супругами или между родителями и детьми. Мы видим, что бхакти — это цепочка ментальных усилий, направленных на религиозную реализацию, которая начинается с простого поклонения Богу, а заканчивается любовью высочайшей силы, обращенной к Ишваре.