Сильные духом

Тема в разделе "Люди, события, даты", создана пользователем Чайка, 26 фев 2011.

  1. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Трубецкая Екатерина Ивановна (1800 – 1854)

    Трубецкая (Копировать).png

    Двумя главными центрами, около которых группировались иркутские декабристы, были семьи Трубецких и Волконских, так как они имели средства жить шире, и обе хозяйки — Трубецкая и Волконская своим умом и образованием, а Трубецкая — и своею необыкновенною сердечностью, были как бы созданы, чтобы сплотить всех товарищей в одну дружескую колонию…», — так писал Н.А. Белоголовый, современник и друг некоторых декабристов, врач по профессии, автор мемуаров.

    Екатерина Ивановна Трубецкая, урожденная Лаваль,

    Екатер.Трубецкая (Копировать).png


    — дочь французского эмигранта, члена Главного правления училищ, позднее — управляющего 3-й экспедицией особой канцелярии Министерства иностранных дел.
    Мать ее – из очень богатой семьи.
    Екатерина (как и ее две сестры) получила прекрасное образование, подолгу жила в Европе.

    Семья Лавалей была известна в Петербурге не только богатством, но и своим культурным уровнем: Лавали собрали большую художественную коллекцию – полотна Рубенса, Рембрандта, античные мраморные статуи, греческие вазы, коллекцию египетских древностей, фарфоровую посуду с вензелями, домашнюю библиотеку в 5 тысяч книг…

    В их доме устраивались великолепные балы, дипломатические приемы, ставились спектакли, проводились праздники, литературные и музыкальные вечера с участием известных артистов, изысканные обеды до 600 человек. Здесь перебывал весь петербургский свет во главе с императором Александром I, здесь читали свои сочинения Карамзин, Жуковский, Грибоедов, Вяземский, Пушкин…

    Екатерина была невысокой, обаятельной резвушкой с прекрасным голосом.

    С князем Сергеем Петровичем Трубецким познакомилась в Париже, Трубецкой был на десять лет ее старше, он был знатен, богат, умен, образован, прошел войну с Наполеоном и дослужился до полковника.

    Одно обстоятельство омрачало этот счастливый брак: у них не было детей. Екатерина знала об участии мужа в тайном обществе, при ней открыто велись разговоры о необходимости переустройства общества.

    Но для нее был неприемлем террор и насильственные действия, она говорила Муравьеву-Апостолу: «Ради бога, подумайте о том, что вы делаете, вы погубите нас и сложите свои головы на плахе».

    Она первая из жен декабристов добилась разрешения отправиться за мужем в ссылку.

    «Я, право, чувствую, что не смогу жить без тебя. Я все готова снести с тобою, не буду жалеть ни о чем, когда буду с тобой вместе. Меня будущее не страшит. Спокойно прощусь со всеми благами светскими. Одно меня может радовать: тебя видеть, делить твое горе и все минуты жизни своей тебе посвящать. Меня будущее иногда беспокоит на твой счет. Иногда страшусь, чтоб тяжкая твоя участь не показалась тебе свыше сил твоих… Мне же, друг мой, все будет легко переносить с тобою вместе, и чувствую, ежедневно сильнее чувствую, что как бы худо нам ни было, от глубины души буду жребий свой благословлять, если буду я с тобою».
    (Из письма Екатерины Трубецкой мужу в Петропавловскую крепость, декабрь, 1825 г.)

    На следующий же день после отправки Трубецкого на каторгу выехала в Сибирь и она.

    Ее родители, в отличие от Волконских, поддержали ее. Отец даже отправил с ней своего секретаря, но тот не выдержал суровой дороги и, добравшись уже до Красноярска, вернулся обратно в Петербург, а потом вообще покинул Россию.

    В сентябре 1826 г. она прибыла в Иркутск, а мужа уже с партией ссыльных отправили в Нерчинские рудники, о чем она не знала.

    В Иркутске Трубецкая провела 5 месяцев, все это время губернатор Цейдлер, по предписанию из Петербурга, уговаривал её вернуться назад. Но Екатерина Ивановна оставалась твердой в своём решении.
    Через некоторое время туда же прибыла и Мария Волконская.

    Только в феврале 1827 г. состоялась встреча Екатерины и Сергея Трубецких в Благодатском руднике.

    Из мемуаров декабриста Е.П. Оболенского: «Прибытие этих двух высоких женщин, русских по сердцу, высоких по характеру, благодетельно подействовало на нас всех; с их прибытием у нас составилась семья.
    Общие чувства обратились к ним, и их первою заботою были мы же.
    С их прибытием и связь наша с родного и близкого сердца, получила то начало, которое потом уже не прекращалось, по их родственной почтительности доставлять родным те известия, которые могли их утешить при совершенной неизвестности о нашей участи.
    Но как исчислять все то, чем мы им обязаны в продолжение стольких лет, которые ими были посвящены попечению о своих мужьях, а вместе с ними и об нас? Как не вспомнить и импровизированные блюда, которые приносились нам в нашу казарму Благодатского рудника — плоды трудов княгинь Трубецкой и Волконской, в которых их теоретическое знание кухонного искусства было подчинено совершенному неведению применения теории к практике.
    Но мы были в восторге, и нам все казалось таким вкусным, что едва ли хлеб, недопеченный княгиней Трубецкой, не показался бы нам вкуснее лучшего произведения первого петербургского булочника».


    В сентябре 1827 г. декабристов перевели в Читу, где условия значительно облегчились. Для жен декабристов выстроили целую улицу деревянных домиков и назвали ее Дамской.

    А в 1829 г. декабристам разрешили снять кандалы.

    В Чите у Трубецких появился первый ребенок: дочь Александра.
    И это было настоящим чудом после 9 лет бездетного брака. А затем дети у них стали появляться один за другим.

    В конце 1839 г. по отбытии срока каторги Трубецкой вышел на поселение в маленькое бурятское село Оёк Иркутской губернии.

    Там князь Трубецкой начал заниматься сельским хозяйством, познакомился с крестьянами и их бытом, стал заниматься садоводством, охотой, вел дневник наблюдений за птицами и природными явлениями и даже участвовал в разработке золотоносных приисков.

    А Екатерина Ивановна воспитывала своих детей и обучала грамоте, языкам, музыке, пению детей односельчан.

    В 1845 году семье Трубецких разрешили поселиться в Иркутске.
    Дом помогла купить графиня Лаваль, мать Трубецкой.

    Всего в Сибири у них родилось 9 детей, но пятеро из них умерли в малолетнем возрасте, в живых остались сын Иван и три дочери – Александра, Елизавета и Зинаида. В семье Трубецких воспитывались также сын политического ссыльного Кучевского, две дочери декабриста Михаила Кюхельбекера.
    Всем хватало места в этом гостеприимном доме.

    В период проживания в Иркутске декабристы так описывали Екатерину Ивановну: «В простом платье, с большим вышитым белым воротником, широкая коса уложена корзинкой вокруг высокой черепаховой гребенки, спереди, с обеих сторон спускаются длинные, завитые локоны, лучистые глаза, искрящиеся умом, сияющие добром и божьей правдой».

    Всем обездоленным в Иркутске был известен дом Трубецких.
    Екатерина Ивановна всегда оказывала помощь бедным крестьянам, не жалела пожертвований для церкви.
    Все окрестное население шло к ней за лекарствами, которые она получала из Петербурга и раздавала больным.

    Многие современники называли Екатерину Ивановну олицетворением неистощимой доброты, удивительным сочетанием тонкого ума и доброго сердца.

    До амнистии Екатерина Трубецкая не дожила 2 года: она умерла 14 октября 1854 г. от рака легких.
    На ее похороны пришел весь город – от бедноты до генерал-губернатора Восточной Сибири.

    Ее похоронили в ограде Знаменского монастыря рядом с умершими детьми.

    Могила Трубецк. (Копировать).png

    Князь очень горевал о жене, перестал бывать в обществе и даже не хотел уезжать из Иркутска после амнистии.

    Но его уговорили сделать это ради сына, которому было всего 13 лет и которому надо было дать хорошее образование.
    Перед отъездом он долго рыдал на могиле жены.
     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  2. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Анна Васильевна Розен (1797-1883)

    Анна Розен (Копировать).png

    Ее отец, В.Ф. Малиновский, был первым директором Царскосельского лицея. Лицеисты с большим уважением и любовью относились к Малиновскому, ценя его ум и доброту. Анна получила хорошее образование, знала иностранные языки (английский и французский), много читала.

    С будущим мужем Андреем Евгеньевичем Розеном она познакомилась через своего брата Ивана – они оба были офицерами и участвовали в Итальянском походе. Брак Розенов был очень счастливым, отличавшимся взаимопониманием, нежностью, родством интересов и взглядов на жизнь.

    Он не состоял в тайном обществе, но накануне восстания был приглашен на совещание к Рылееву и князю Оболенскому, которые просили его в день новой присяги императора привести на Сенатскую площадь как можно больше войск.
    В ночь на 14 декабря Андрей Розен рассказал жене о готовящемся восстании, в котором он будет принимать участие.

    Во время восстания он не выполнил приказ усмирять восставших.

    Его арестовали 22 декабря 1825 г. и заключили в Петропавловскую крепость, он был приговорен к 10 годам каторжных работ. Позже срок был сокращен до 6 лет.

    Провожать мужа на каторгу Анна Васильевна Розен пришла с сыном, которому было 6 недель от роду. Она хотела немедленно ехать за ним в Сибирь, но он сам попросил ее о том, чтобы она побыла с сыном хотя бы до тех пор, когда он начнет ходить и говорить.

    Когда мальчик немного подрос, его забрала на воспитание родная сестра Анны Васильевны, Мария, и в 1830 г. Анна отправилась в Сибирь, сначала в Петровский завод, где у них родился сын Кондратий (названный в честь Рылеева), а в 1832 г. на поселение в Курган.
    По пути из Читы в Курган у них родился третий сын, Василий.

    В Кургане уже жили другие декабристы: первым поселился декабрист И.Ф. Фохт, проживший здесь двенадцать лет, затем В.Н. Лихарев, М.А. Назимов и др.

    Розены сначала жили на квартире, а потом купили дом с большим садом.
    дом Розена (Копировать).png

    Дом декабриста Розена в Кургане
    Сейчас здесь Школа искусств


    «Мало садов, мало тени и зелени», — сказал он после прибытия в Курган.
    Здесь Андрей Евгеньевич занялся сельским хозяйством, а также начал писать мемуары «Записки декабриста», которые считают самыми достоверными и полными материалами об истории декабризма.

    Анна Васильевна воспитывала детей, занималась медициной. Они выписывали из Петербурга много литературы, в том числе и медицинской.

    В Кургане семья прожила 5 лет, в 1837 г. группу декабристов отправили рядовыми в действующую армию на Кавказ.
    Среди них отправился туда и А.Е. Розен с семьей.

    После амнистии 1856 г. семья Розена живет на Украине, Андрей Евгеньевич занимается общественной работой.

    Почти 60 лет эта счастливая семья жила в мире и согласии, несмотря на выпавшие им превратности судьбы, и умерли они почти вместе, с разницей в 4 месяца.

     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  3. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Прасковья Егоровна Анненкова
    (Полина Гебль)


    Полина Гебль (Копировать).png

    Мечтала выйти замуж за русского и не пожалела.

    Поэтичная история любви француженки и русского офицера легла в повествование многих авторов XIX века, в особенности А. Дюма "Учитель фехтования".

    А вот сама Полина Гёбль рассказа Дюма не оценила, считая, что он исказил её историю.

    Полина Гёбль была дочерью одного из офицеров Наполеона Бонапарта. Родилась в Шампаньи, в замке. Но семья была не богата. Отец Полины был ярым монархистом, за семь лет до её рождения был заключен в тюрьму. Только с помощью друзей Жорж Гебль смог попасть в армию Бонапарта, отчего материальное положение семьи несколько выровнялось.

    Девочке было девять лет, когда её отец скончался в Испании. Семья снова зажила бедно. Однажды Полина увидела проезжавшего Бонапарта и кинулась к нему просить о помощи. Слова полу-сиротки произвели впечатление на императора, отчего он выделил Полине и её семье единовременную выплату и ежемесячную пенсию. Но с приходом Бурбонов выплаты прекратились, и семья Гебль снова нуждалась в деньгах.

    Полина и её младшая сестра занялись рукоделием.
    В 17-летнем возрасте Полина пошла работать в парижский модный дом продавать вещи, а после приняла предложение модного дома "Дюманси" в качестве их модистки, уехав работать в Россию.

    Полина Гёбль оказалась в России впервые. Да и русского языка даже не знала, весь высший свет говорил на французском. В своих воспоминаниях Полина писала, что в детстве, увидев русских офицеров, мечтала выйти замуж именно за русского.
    И такая юношеская мечта возьми, да осуществись!

    Торговый дом "Дюманси" находился непосредственно около дома Анны Анненковой, которая любила покупать шляпки в сопровождении своего сына Ивана. Ныне, дом Анненковых снесён, несмотря на статус памятника архитектуры, а вместо него построили "Берлинский дом".

    Полина Гебль сразу влюбилась в статного, голубоглазого и симпатичного офицера. Такого мужа она себе и представляла.​

    Аненков (Копировать).png
    Анненков Иван Александрович в 1823 году
    Завязался невинный флирт, позже — роман и объяснение в любви. Чувства оказались взаимны.

    Иван Анненков предложил обвенчаться, но тайно. Мать бы сей брак не одобрила. Он офицер из влиятельного рода, а Полина лишь модистка, у которой нет даже приданного.

    Иван признался — вскоре грядут страшные события, за которые ему могут грозить ссылкой. Полина дала слово, что не отступит от своего любимого. 14 декабря произошло восстание декабристов, а 19 числа последовал арест. Николай I осудил Ивана на 20 лет каторги.

    А Полина... она уже находилась в положении. С помощью подкупов она передала через охрану Ивану медальон, в котором лежала записка, что она поедет за ним в Сибирь. Иван был подавлен. Полина Гебль пыталась организовать ему побег, однако мать Ивана помогать отказалась. Позорить семью беглецом не хотела. Сам Иван думал, что про него все забыли, потому пытался наложить на себя руки, но его чудом спасли. Успели.

    Однажды Полина даже смогла увидеться с Иваном, не будучи его законной женой. Офицер просто сжалился над мольбой юной девушки. Полина передала любимому колечко и пообещала приехать в Сибирь к нему.

    Полина была полна решимости уехать за Иваном. Она писала императору прошения, а тот не отвечал. Однажды она подкараулила Николая I у Вязьмы и бросилась на колени перед императором. По-русски Полина ещё не говорила, потому просила разрешение говорить на французском. Для всех членов императорской семьи французский был как родной. Николай выслушал девушку, но ответил — "вы француженка, даже не представляете, что такое Сибирь! Вы там будете несчастны, если выживете!"
    Полина стояла на своём, император был тронут.
    Он разрешил Полине последовать за суженным, но без ребёнка.

    Николай I дал небольшое пособие на дорогу, мать Ивана так же снабдила невестку крупной суммой денег и всем необходимым. Новорожденная дочь, названная Александрой, осталась у свекрови.

    Девушка ехала по заснеженной дороге без остановок. Русского она не знала, но ей сказала мать Ивана выучить магическую фразу, которая наверняка действовала на перевозчиков: "дам на водку". Это помогало.

    Губернатор Иркутска Цейдлер был удивлен, что хрупкая девушка, не зная русского языка доехала из Москвы до места назначения всего за 18 дней.
    Он не верил своим глазам! Может в Москве числом ошиблись?
    Но нет, все верно.

    Губернатор уговаривал девушку вернуться домой. Но та стояла на своём, она уже преодолела большое расстояние, чтобы отступить. Губернатор из доброты посоветовал подальше запрятать ружьё, а сама Полина решила спрятать и деньги, применив смекалку.
    Так как она модистка, то легко зашила деньги в черную тафту и вставила её в волосы, по моде того времени. А проверяющим офицерам для отвода глаз отдала драгоценности.

    Полина была, как опасливый оленёнок. Озиралась по сторонам, от всех ожидала подвоха. Её настраивали, что Сибирь — это страшно, а тут люди живут, щедрые душой и с добрым сердцем и живут вполне себе счастливо!
    Они принимали Гёбль со всем радушием, денег с неё не брали, как бы Полина не предлагала взять пару заманчивых купюр.
    Это не Франция, где все тихо радуются несчастью другого.

    В Чите Полину ждала подготовленная квартира.
    Приезд Полины был очень важным для Анненкова Ивана.
    «Анненков совершенно бы погиб, если бы не приехала Полина», - писал декабрист И.Д. Якушкин.

    А Николай I прислал распоряжение официально обвенчать молодых.

    Полина Гёбль не могла видеть Ивана чаще, чем раз в три дня и только с разрешения коменданта.
    Передавать вещи, деньги и особенно горячительные напитки было строго запрещено.

    Иван Анненков расценил приезд любимой, как настоящий дар с небес.
    Тут же повеселел и понял — всё не так уж плохо, если любимая рядом.

    Несмотря на финансовую нужду, Полина отказывалась выходить замуж за Ивана, когда он был богатым наследником, но вышла за него, когда он был ссыльным без гроша в кармане.

    4 апреля 1928 года в деревянной Михайло-Архангельской церкви Читы состоялось венчание Полины с Иваном Александровичем.
    Только на время венчания с жениха были сняты кандалы, которые вновь одели после свадьбы.

    Полина получила более русское имя — Прасковья Егоровна Анненкова.
    Полина стала настоящей героиней того времени: вела хозяйство, завела козу, развела небольшой огородик, чьими плодами подкармливала заключенных с их скудным рационом.

    16 мая 1829 года у них родилась дочь Анна. В 1830 году – дочь Ольга. Затем родились сыновья Владимир, Иван, Николай.
    Она была беременна 18 раз, однако выжили лишь семеро деток.
    В Сибири она не отчаивалась. Сохраняла веселый нрав и заряжала оптимизмом остальных.

    Полина – жизнерадостная, трудолюбивая, энергичная с утра до позднего вечера занималась хозяйством, обучала остальных женщин готовить пищу, стирать и шить одежду и вести хозяйство. Часто подруги приходили к ней в гости и женщины сообща решали вопросы семейные и общие, как помочь местным жителям в обучении грамоте, создавали школы, преподавали в них, строили часовни и церкви.

    Потом был Петровский завод, село Бельское и село Урик в Иркутской губернии, Туринск. И всюду вслед за мужем ехала Полина с детьми и семейным скарбом.
    Полина и Иван Анненковы были счастливы. Их брак сложился.
    Жили как в радости, так и в горе рука об руку.

    Материальное положение многодетной семьи было сложным.
    Богатые знатные родственники им не сильно-то помогали, зато император Николай I отдал 60 тысяч рублей, которые изъяли у Ивана, в руки Полины. Полина распорядилась деньгами правильно, и с этой суммы семья получала и жила на проценты.

    С 1839 года Анненкову разрешили поступить на службу и в 1841 году они переезжают в Тобольск, где прожили целых 15 лет, до того, как была объявлена амнистия.
    Потом переехали в Нижний Новгород, где Иван Анненков был чиновником при губернаторе.

    Там их посетил А. Дюма и в этом городе они прожили счастливые 20 лет своей жизни. Пять сроков подряд нижегородские дворяне избирали Анненкова своим предводителем.
    Полина была избрана попечительницей Нижегородского женского Мариинского училища.
    Анненковым было запрещено возвращаться в Петербург или в Москву.

    Постепенно дела стали выправляться, однако и возраст брал своё.
    Жизнь в ссылке так же подорвала здоровье обоих супругов.

    Вскоре Полина решила написать свои воспоминания о жизни в ссылке.
    Письменный русский язык она так и не освоила, потому диктовала свои рассказы старшей дочери Ольге.
    Ольга Ивановна перевела эти воспоминания с французского на русский язык и издала в 1888 году.

    Полина скончалась в возрасте 76 лет.
    Её муж пережил жену всего лишь на 16 месяцев.
    Иван не хотел жить без своей жены.

    До конца дней они сохраняли тёплые чувства друг к другу, а Полина носила браслет, отлитый из кандалов её благоверного.

    Режиссёр В. Мотыль поведал историю любви Анненковых в художественном фильме «Звезда пленительного счастья».

    кадр из ф-ма (Копировать).png

    кадр из фильма (Полина перед будущей свекровью)
    Композитор Ю.А. Шапорин написал оперу «Декабристы», которая в первой редакции называлась «Полина Гёбль».




     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  4. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Александра Григорьевна Муравьева (1804-1832)

    Муравьева (Копировать) (Копировать).png

    Декабристы называли Александру Муравьеву, жену Никиты Муравьева, своим ангелом-хранителем.
    В ней действительно было что-то поэтически-возвышенное, хотя и была она простодушна и необыкновенно естественна в отношениях с людьми.

    Она была дочерью действительного тайного советника Григория Ивановича Чернышева и сестрой декабриста З.Г. Чернышева.

    Когда мужа арестовали, она ждала третьего ребёнка, но решила следовать за мужем, получила разрешение 26 октября 1826 г.
    Оставив у свекрови троих малолетних детей, отправилась в Сибирь.

    Проездом в Москве виделась с Пушкиным, который передал ей свои стихи, адресованные декабристам, «Во глубине сибирских руд…» и послание к И. Пущину («Мой первый друг, мой друг бесценный…»

    Александра Григорьевна прибыла в Читинский острог в феврале 1827 года.
    Как могла, скрашивала она жизнь не только своего мужа, но и остальных декабристов.
    В Сибири у них родилось трое детей, но выжила только одна дочь Софья.

    Умерла Александра Григорьевна в Петровском заводе, ей было всего 28 лет.

    Над могилой А. Муравьёвой муж построил часовню, в которой, говорят, светилась неугасимая лампада еще 37 лет после ее смерти.​

    часовня Муравьевой (Копировать) (Копировать).png
    Часовня в Петровском заводе над могилой А. Муравьевой

     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  5. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Александра Ивановна Давыдова (1802-1895)

    Давыдова (Копировать).png


    Об этой женщине известно меньше всех.
    Она была дочерью губернского секретаря И.А. Потапова.

    Необыкновенно кроткая и милая, она была пленена раз и навсегда лейб-гусаром, весельчаком и остроумцем Василием Давыдовым.

    Усадьба Давыдовых в Каменке Киевской губернии была их родовым имением, с которым связаны имена многих декабристов, Пушкина, Раевского, генерала Орлова, Чайковского.
    Василий Львович Давыдов, отставной полковник, участник Отечественной войны 1812 года, был членом тайного Южного общества, председателем Каменской управы Тульчинской Думы.
    В его доме и жила Александра, но обвенчались они только в 1825 г., когда у них родился пятый ребенок.

    Когда Василий Давыдов был осужден по I разряду и отправлен на каторгу, ей было всего 23 года и уже шестеро детей, но она приняла решение следовать за мужем в Сибирь.

    «Невинная жена, следуя за мужем-преступником в Сибирь, должна оставаться там до конца» - таков царский указ.
    Александра Ивановна решилась на это и, разместив детей у родных, отправилась в путь. Она одна понимала и чувствовала, что ее весельчак муж очень нуждается в ней, т.к. вынесенный приговор сломил его.

    Позже он писал детям: «Без нее меня уже не было бы на свете. Ее безграничная любовь, ее беспримерная преданность, ее заботы обо мне, ее доброта, кротость, безропотность, с которою она несет свою полную лишений и трудов жизнь, дала мне силу все перетерпеть и не раз забывать ужас моего положения».

    Она прибыла в Читинский острог в марте 1828 г.
    В Чите и в Петровском заводе у них родилось еще четверо детей, а позже, на поселении в Красноярске, еще трое.
    Семья Давыдовых была одной из самых многодетных семей декабристов.

    Давыдов умер в октябре 1855 г. в Сибири, не дожив до амнистии, которой смогла воспользоваться уже только его семья.
    Александра Ивановна вернулась в Каменку.

    Там в 60-х годах познакомился с ней П.И. Чайковский, который часто бывал в Каменке у своей сестры, бывшей замужем за сыном Давыдовых, Львом Васильевичем.

    И вот что писал П.И. Чайковский об Александре Ивановне: «Вся прелесть здешней жизни заключается в высоком нравственном достоинстве людей, живущих в Каменке, т.е. в семействе Давыдовых вообще.

    Глава этого семейства, старушка Александра Ивановна Давыдова, представляет одно из тех редких проявлений человеческого совершенства, которое с лихвой вознаграждает за многие разочарования, которые приходится испытывать в столкновениях с людьми. Между прочим, это единственная оставшаяся в живых из тех жен декабристов, которые последовали за мужьями в Сибирь.
    Она была и в Чите, и в Петровском заводе и всю остальную жизнь до 1856 года провела в различных местах Сибири.


    Все, что она перенесла и вытерпела там в первые годы своего пребывания в разных местах заключения вместе с мужем, поистине ужасно. Но зато она принесла с собой туда утешения и даже счастье для своего мужа.
    Теперь это уже слабеющая и близкая к концу старушка, доживающая последние дни среди семейства, которое глубоко чтит ее.
    Я питаю глубокую привязанность и уважение к этой почтенной личности».


     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  6. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Александра Васильевна Ентальцева (1783-1858)

    Ентальцева (Копировать).png



    У нее была очень трудная судьба. Она рано лишилась родителей.
    Брак с декабристом А.В. Ентальцевым был для нее вторым.

    Герой Отечественной войны 1812 г., он был членом Союза благоденствия, а затем тайного Южного общества.

    Арестован и осужден на 1 год каторжных работ и на поселение в Сибири.
    Александра Васильевна приехала за мужем в Читинский острог в 1827 г.

    Она была самой старшей из жен декабристов, ей было 44 года.
    Жила в доме вместе с Трубецкой и Волконской.

    В 1828 г. Ентальцева отправляют на поселение в город Березов Тобольской губернии.
    Жизнь их была очень сложной, материальной помощи ждать было неоткуда, затем их перевели в Ялуторовск.

    Еще в Березове, а после и в Ялуторовске на Ентальцева были сделаны ложные доносы, которые не подтвердились, но он должен был эти обвинения опровергать – все это подорвало его душевное здоровье, у него стали проявляться признаки психического заболевания, а в 1841 г. наступило полное помешательство.
    Он убегал из дома, сжигал все, что попадалось под руку, потом его частично парализовало…

    Все это время Александра Васильевна ухаживала за мужем и была ему верна.
    Так продолжалось 4 года.
    Когда в 1845 г. муж умер, она попросила разрешения вернуться домой, но ей было отказано, она еще 10 лет прожила в Сибири и только после амнистии переехала в Москву.

    До конца жизни она сохранила связь с декабристами, и они не оставляли ее.


     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  7. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Елизавета Петровна Нарышкина (1802-1867)

    Нарышкина (Копировать).png
    Фрейлина Императорского двора Елизавета Петровна, из прославленного дворянского рода Коновницыных, была женой декабриста М.М. Нарышкина.
    Ее отец, Петр Петрович Коновницын, — герой войны 1812 г.

    Он принимал участие в большинстве военных кампаний, которые вела Россия в конце XVIII — начале XIX века, участвовал в боях при Островне, Смоленске, Валутиной горе.
    «Военная энциклопедия» XIX века сообщает: «5 августа он защищал в Смоленске Малаховские ворота, причем был ранен, но до вечера не позволил сделать себе перевязки и одним из последних оставил город».

    Елизавета была старшим ребенком в семье и единственной дочерью.
    Два ее брата тоже стали декабристами.

    В 1824 г. Елизавета Петровна вышла замуж за полковника Тарутинского пехотного полка М. М. Нарышкина, богатого и знатного светского человека.
    Он был членом Союза благоденствия, затем Северного общества.
    Участвовал в подготовке восстания в Москве.
    Был арестован в начале 1826 года.

    Елизавета Петровна не знала о принадлежности мужа к тайным обществам, и его арест был для нее ударом.
    М.М. Нарышкина осудили по IV разряду и приговорили к каторжным работам на 8 лет.
    У них не было детей (дочь умерла в младенчестве), и женщина решает последовать за мужем.

    В письме к своей матери Елизавета Петровна написала, что поездка на каторгу к мужу необходима для ее счастья. Только тогда она обретет душевный покой. И мать благословила ее на эту судьбу.

    Она приезжает в Читу в мае 1827 г., почти одновременно с ней туда прибывают А.В. Ентальцева, Н.Д. Фонвизина, А.И. Давыдова.

    Елизавета Петровна постепенно втягивается в жизнь в изгнании.
    Она учится вести хозяйство, ходит на свидания с мужем: официально они разрешены 2 раза в неделю, но щели в частоколе острога позволяли разговаривать чаще.
    Сначала охранники отгоняли женщин, потом перестали это делать.

    По вечерам она писала десятки писем родственникам заключенных.
    Декабристы были лишены права переписки, и жены были единственным каналом, по которому вести о заключенных доходили до их семей.
    Трудно даже представить, сколько убитых горем людей согрелись этими письмами, написанными женами декабристов из ссылки!

    У Нарышкиной был не очень общительный характер, иногда ее воспринимали как гордячку, но стоило только узнать ее поближе, как первое впечатление уходило.

    Вот как писал о ней декабрист А.Е. Розен: «От роду было ей 23 года; единственная дочь героя-отца и примерной матери, она в родном доме значила все, и все исполняли ее желания и прихоти. В первый раз увидел я ее на улице, близ нашей работы, — в черном платье, с талией тонкой в обхват; лицо ее было слегка смуглое с выразительными умными глазами, головка повелительно поднята, походка легкая, грациозная».

    «Нарышкина была не так привлекательна, как Муравьева. Она казалась очень надменной и с первого раза производила неприятное впечатление, даже отталкивала от себя, но зато, когда вы сближались с этой женщиной, невозможно было оторваться от нее, она приковывала всех к себе своей беспредельной добротою и необыкновенным благородством характера», — писала П.Е. Анненкова в своих мемуарах.

    В 1830 г. она с мужем переселяется в отдельную комнату в Петровском заводе, а в конце 1832 г. уезжают на поселение в Курган.

    Здесь они покупают дом, М.М. Нарышкин занимается сельским хозяйством и даже содержит небольшой конный завод.
    Дом Нарышкиных становится культурным центром, здесь читаются и обсуждаются новые книги, звучит музыка и пение Елизаветы Петровны.

    «Семейство Нарышкиных было истинным благодетелем целого края. Оба они, и муж, и жена, помогали бедным, лечили и давали больным лекарства за свои деньги… Двор их по воскресеньям был обыкновенно полон народу, которому раздавали пищу, одежду, деньги», — писал друг Нарышкиных, декабрист Н.И. Лорер, также живший на поселении в Кургане.

    Не имея своих детей, они взяли на воспитание девочку Ульяну.

    В 1837 году, путешествуя по Сибири, в Курган прибыл наследник престола, будущий император Александр II. Его сопровождал воспитатель — знаменитый русский поэт В.А. Жуковский.
    Жуковский посещает декабристов, среди которых много его бывших знакомых.
    Это А. Бригген, семьи Розенов и Нарышкиных.

    «В Кургане я видел Нарышкину (дочь нашего храброго Коновницына) … Она глубоко тронула своей тихостью и благородною простотой в несчастии», — вспоминал позже В.А. Жуковский.
    Декабристы через Жуковского передают ходатайство о разрешении вернуться в Россию.

    Наследник пишет письмо отцу, но Николай I отвечает: «Этим господам путь в Россию лежит через Кавказ».

    Через два месяца из Петербурга был получен список шести декабристов, которым было приказано отправиться рядовыми на Кавказ, где велась война с горцами.
    В этом списке был и М.М. Нарышкин.

    Почти все население Кургана собралось в день отъезда декабристов в небольшом березовом лесу на краю города.
    В честь них был устроен торжественный обед.

    Елизавета Петровна отправляется за мужем на Кавказ.
    Михаил Михайлович жил в станице Прочный Окоп.
    Бывший полковник М.М. Нарышкин был зачислен в армию рядовым.
    За отличие в 1843 г. получает чин прапорщика.

    В 1844 году ему было дозволено оставить службу и безвыездно жить с женой в небольшом поместье в селе Высоком Тульской губернии.

    Эти ограничения были сняты амнистией 1856 года.
     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  8. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Наталья Дмитриевна Фонвизина (1803-1869)

    Фонвизина (Копировать).png


    Она была из дворянской семьи Апухтиных.
    Ее муж, генерал М.А. Фонвизин, был доставлен в Петропавловскую крепость в январе 1826 г. с царским напутствием: «Посадить, где лучше, но строго, и не давать видеться ни с кем».

    Отставной генерал-майор Фонвизин, член Северного общества декабристов, был осужден по IV разряду как виновный «в умысле на цареубийство согласием, в 1817 г. изъявленным, в участии в умысле бунта принятием в тайное общество членов». Местами поселения Фонвизиных были Енисейск, затем Красноярск, с 1838 г. — Тобольск.

    Наталья Фонвизина в это время была беременна вторым ребенком, старшему сыну Дмитрию было 2 года.

    Она прибыла в Читу уже в 1827 г.
    «День для меня незабвенный — после горестной, продолжительной разлуки с другом моим Натальей я увидел ее и ожил душою; не помню, чтобы во все продолжение моей жизни я имел столь сладостные минуты, несмотря на то, что чувства наши были скованы присутствием постороннего человека. Господи! Благодарю тебя из глубины души моей!» — писал М.А. Фонвизин.

    Она была младше мужа на 11 лет, но в духовном и нравственном отношении превосходила его.

    Это была незаурядная личность: в юности она пыталась бежать в монастырь, но затем резко поменяла взгляды и вышла замуж за своего двоюродного дядю.

    Ее характер сравнивают с характером пушкинской Татьяны Лариной, существует даже мнение о том, что именно она и послужила прообразом этой героини.

    Она была очень религиозна, вскоре склонила к вере и мужа.

    Именно это сближало ее с Ф.М. Достоевским, с которым у нее была душевная и продолжительная переписка.

    В 1834 г. Фонвизины уезжают на поселение в Курган, где уже жил декабрист Розен с семьей.

    У Фонвизиных в Сибири родилось двое детей, но оба умерли.
    А оставшиеся старшие сыновья умерли в молодом возрасте (25 и 26 лет).
    Это было пережить очень тяжело.

    Наталья Дмитриевна находит утешение в помощи обездоленным, она помогает ссыльным полякам, петрашевцам деньгами, продуктами, теплыми вещами…

    В их семье воспитывались приемные дети: Мария Францева, Николай Знаменский и др.

    В 1850 г. в Тобольске она добилась свидания в тюрьме с Ф. М. Достоевским, М. В. Петрашевским и другими петрашевцами.

    От Петрашевского она узнала, что её сын Дмитрий также принадлежал к кружку петрашевцев.

    В 1853 г. Фонвизины возвращаются на родину и живут в имении брата Марьино Бронницкого уезда Московской губернии с учреждением строжайшего полицейского надзора и воспрещением въезда в Москву и Петербург.
    Здесь Фонвизин и умер в 1854 г., похоронен в Бронницах у городского собора.
    В 1856 г. Н. Д. Фонвизина ездила в Тобольск, посещала Ялуторовск, где жил И. И. Пущин.

    В 1856 г. по манифесту Александра II Пущин был амнистирован, и в мае 1857 года в имении друга И. И. Пущина состоялся брак Пущина с Наталией Дмитриевной
    3 апреля 1859 года Пущин скончался, был похоронен вместе с Михаилом Александровичем Фонвизиным.

    После смерти Пущина Наталия Дмитриевна переехала из Марьина в Москву.
    В последние годы жизни была парализована.
    Умерла в 1869 г. Похоронена в бывшем Покровском монастыре.

     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  9. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Юшневская (Копировать).png

    Мария Казимировна была из дворянской семьи Круликовских.
    Стала женой А.П. Юшневского в 1812 г.

    А.П. Юшневский был членом Южного тайного общества, был приговорен к I разряду на пожизненную каторгу.

    В своем прошении следовать за мужем она пишет: «Для облегчения участи мужа моего повсюду последовать за ним хочу, для благополучия жизни моей мне больше теперь ничего не нужно, как только иметь счастье видеть его и разделить с ним все, что жестокая судьба предназначила… Прожив с ним 14 лет счастливейшей женой в свете, я хочу исполнить священнейший долг мой и разделить с ним его бедственное положение. По чувству и благодарности, какую я к нему имею, не только бы взяла охотно на себя все бедствия в мире и нищету, но охотно отдала бы жизнь мою, чтобы только облегчить участь его».

    Прибыла Сибирь только в 1830 г., хотя прошение подала еще в 1826 г. Промедление было связано с тем, что с ней хотела ехать ее дочь от первого брака, но разрешение на это получено не было.

    В 1830-1839 годах жила с мужем в Петровском заводе, а затем на поселении в д. Кузьминская недалеко от Иркутска. Воспитывали приемных детей.

    В 1844 г. внезапно умирает муж, но Юшневской не разрешено вернуться, она остается в Сибири еще на 11 лет.
    Вернулась она на родину вдовой и до самой смерти жила под полицейским надзором.
     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  10. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132
    Камилла Петровна Ивашева (1808-1839)

    Камила Ивашёва (Копировать).png

    Н. Бестужев "К.П. Ивашева" Француженка

    Ее отец, Ле-Дантю, республиканец по убеждениям, бежал от Наполеона сначала в Голландию, а затем в Россию, в Симбирск.
    Ее мать, Мари-Сесиль, поступила гувернанткой в семью помещика Ивашева.
    Так произошло знакомство Камиллы и В.П. Ивашева, будущего декабриста, кавалергардского офицера, художника и музыканта.

    Он состоял в тайных обществах: Союзе благоденствия и Южного общества.
    Был приговорен к 20 годам каторжных работ.


    Камилла решила соединить свою судьбу с ним именно в момент его состояния каторжника, она даже заболела от любви, в чем призналась матери, и та пишет письмо Ивашевым: «Я предлагаю Ивашевым приемную дочь с благородной, чистой и любящей душой. Я сумела бы даже от лучшего друга скрыть тайну дочери, если бы можно было заподозрить, что я добиваюсь положения или богатства. Но она хочет лишь разделить его оковы, утереть его слезы и, не краснея за дочерние чувства, я могла бы говорить о них нежнейшей из матерей, если бы знала о них раньше».

    О решении Камиллы приехать к нему в Сибирь Ивашев узнал в критический момент своей жизни: он готовился к побегу, который не сулил ему ничего хорошего.
    Но он был в отчаянии от тягот жизни каторжника.


    Камилла пишет императору письмо с просьбой разрешить ей выехать к Ивашеву, в письме есть такие слова: «Я люблю его почти с детства и, почувствовав со времени его несчастья, насколько его жизнь дорога для меня, дала обет разделить его горькую участь».

    В июне 1831 г. она выехала в Сибирь.

    Но она не была женой, она боялась разочарования: в себе, в своей любви…
    Приехав, она остановилась у Волконской, а через неделю состоялась свадьба с Василием Ивашевым.
    Ивашов (Копировать).png

    Месяц они прожили в отдельном доме, а затем стали жить в каземате мужа.
    Все полюбили Камиллу, милую, добрую и образованную девушку.


    В начале 1839 г. в Туринск приехала мать Камиллы, помогала ей в семейных делах, в воспитании детей, но в декабре этого же года Камилла простудилась и умерла от преждевременных родов.

    сын Камилы (Копировать).png

    Н. Бестужев "Сын Ивашевых Александр"

    В.Ивашев писал в одном из писем: «В ночь, предшествовавшую нашему горестному расставанию, болезнь, как будто, потеряла силу… голова ее стала свежее, что позволило ей принять с благоговением помощь религии, она дважды благословила детей, смогла проститься с окружающими ее огорченными друзьями, сказать слово утешения каждому из слуг своих. Но прощание ее со мной и матушкой! … Мы не отходили от нее. Она сперва соединила наши руки, потом поцеловала каждого. Поочередно искала она нас глазами, брала наши руки. Я прижал ее руку к щеке, согревая ее своей рукой, и она усиливалась сохранить подольше эту позу. В последнем слове вылилась вся ее жизнь; она взяла меня за руку, полуоткрыла глаза и произнесла: «Бедный Базиль», и слеза скатилась по ее щеке. Да, страшно бедный, страшно несчастный! Нет у меня больше моей подруги, бывшей утешением моих родителей в самые тяжелые времена, давшей мне восемь лет счастья, преданности, любви, и какой любви».

    Ей был всего 31 год. Ивашев пережил ее всего на 1 год, он скончался внезапно, его хоронили в день ее смерти​

    памятник Ивашевым (Копировать).png

    Могила Ивашевых в Туринске
    Памяти Камилы

    Есть одна приметная могила
    В маленьком уральском городке.
    здесь лежит француженка Камила
    от своей отчизны вдалеке.

    А над нею, осыпая хвою,
    два огромных кедра ти сосна.
    вдаль чужой заброшена судьбою
    декабриста юная жена.

    За любимым нет преграды чувствам,
    хоть в острог, хоть в ссылку - всё равно.
    Ле-дантю...
    А на кладбище пусто.
    Потускнели надписи давно.

    Ле-дантю...
    Звучит светло и нежно.
    Я стою вдали от суеты...
    – Есть любовь, – кивает мне подснежник,
    Выросший у каменной плиты.


    И.И. Пущин, Н.В. Басаргин, Анненковы помогали матери Камиллы и ее детям (Мария, Вера, Петр). С большим трудом удалось вывезти детей из Сибири под фамилией Васильевы.

    Только через 15 лет, после амнистии, им была возвращена фамилия Ивашевы и дворянство.

     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  11. Михаэль

    Михаэль Завсегдатай

    Сообщения:
    132

    пам. женам декабристов (Копировать).png
    Памятник "Женам декабристов" в Иркутске в авторском исполнении скульптора М. Переяславец, архитектор Ю. Волчек изготовлен и установлен при поддержке Иркутского предпринимателя Виктора Захарова к 350-летию города Иркутска.

    На монументе изображена княгиня Мария Волконская в домашнем платье и с подсвечником. Именно так должна выглядеть гостеприимная хозяйка дома, встречающая посетителей музея, считают авторы памятника. Памятник высотой 2,7 метра, постамент высотой 1,6 метра.

    Этот памятник – символ любви, верности, супружеского долга, преданности и героизма женщин.
     
    Последнее редактирование модератором: 8 сен 2022
  12. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.749
    Спасибо, Михаэль, за прекрасную работу - рассказ об этих отважных женщинах, сделавших столько добра не только для своих мужей и для всех живших рядом, но и для будущего развития Сибири.
     
  13. Лоэла

    Лоэла Завсегдатай

    Сообщения:
    127
  14. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.749
    Хочу познакомить вас с ещё одной удивительной женщиной
    пиантисткой Марией Юдиной

    Юдина и клавиши (Копировать).png

    "Я хочу показать людям, что можно прожить жизнь без ненависти"

    «Я благодарю вас, Иосиф Виссарионович, за вашу помощь. Я буду молиться за вас днем и ночью и просить Господа простить ваши великие грехи перед людьми и страной. Господь милостив, и Он простит вас. Я отдам деньги церкви, в которую хожу».
    Записку с такими словами, по свидетельству друга, композитора Дмитрия Шостаковича, пианистка Мария Вениаминовна Юдина передала Сталину незадолго до его смерти в 1953 году, после того, как советский вождь прислал ей фантастический по тем временам гонорар, 20 тысяч рублей, за пластинку с Концертом №23 Моцарта в ее исполнении.

    … Однажды в Радиокомитет позвонил Сталин и спросил, есть ли у них запись концерта, который он услышал накануне. «В исполнении Юдиной», — добавил он. Пластинки не было, но сказать «нет» было равносильно подписанию себе смертного приговора — человеческая жизнь ничего не стоила. Впереди ночь. Вызвали Юдину, собрали музыкантов, стали записывать. «Все дрожали от страха, — рассказывал Шостакович. — За исключением Юдиной, естественно. Но она — особый случай, ей было море по колено». Дирижера пришлось отослать домой — он не смог справиться со своим страхом и спокойно настроиться на работу. Вызвали другого. С ним произошла точно такая же история. Только третий дирижер смог взять себя в руки и сосредоточиться на управлении музыкантами.
    «Думаю, — заключает Шостакович, — это — уникальный случай в истории звукозаписи: я имею в виду то, что трижды за одну ночь пришлось менять дирижера. Так или иначе, запись к утру была готова. Сделали одну-единственную копию и послали ее Сталину. Да, это была рекордная запись. Рекорд по подхалимажу».
    Говорят, что когда Сталин умер, на его патефоне стояла та самая пластинка.
    Концерт №23 Моцарта в исполнении Марии Юдиной. На пластинке значилось: дирижер Александр Гаук. Так раскрылась тайна «третьего дирижера» в Доме Радио.
    Александр Васильевич Гаук никогда не говорил об этом — ни родным, ни друзьями. Нет упоминаний о ночной записи Моцарта и в мемуарах. Гаука можно понять: как немец, он годами жил в вечном страхе перед арестом. Еще во время войны его отлучили от пульта дирижера, а потом разрешили лишь преподавать. Поэтому и молчал. До самой смерти в 1963 году. Но считается, что именно он дирижировал симфоническим оркестром, когда была сделана запись Юдиной для Сталина, одобрена им, а потом издана большим тиражом.

    Эта история, да и сама биография Юдиной настолько не укладываются в страшный фон тогдашней жизни, что кажутся выдумкой. Как могло случиться, что ее, православную христианку, не скрывавшую своих убеждений — ездила в ссылку к репрессированным священникам, поддерживала опальных актеров, поэтов, музыкантов, правозащитников, произносила вслух запрещенные, оклеветанные имена — не тронули? Даже ни разу, по ее словам, не вызвали на допрос. Да, подвергали гонениями, увольняли из консерватории, из Гнесинского училища, где она преподавала, но разве можно сравнить это с судьбой Мейерхольда, его жены и многих других, с кем она дружила? Возможно, к ней относились как к юродивой и боялись связываться?

    Мировая знаменитость, одна из лучших исполнительниц музыки Шуберта, Баха, Бетховена, Брамса и Моцарта, она ходила зимой в плаще и прохудившихся валенках. Единственная пианистка, которая могла себе позволить не думать о внешнем виде, — не без сарказма говорили о ней. Мария Вениаминовна выходила на сцену в неизменном черном длинном платье, с большим крестом на груди, в растоптанных кедах — это платье и обувь были и ее повседневной одеждой. Она не бросала вызов, не играла в чудаковатого гения перед публикой — просто мало задумывалась об условностях.

    Юдина бесстрашно читала со сцены стихи Пастернака, «пробивала» возможность исполнить перед советскими слушателями Прокофьева, Стравинского, Мессиана, Хиндемита, Шёнберга. И — почти вступила в партию, когда разразилась Великая Отечественная война, страстно хотела попасть на фронт и защищать Родину. Пошла на курсы медсестер, но поняла, что не справится: «когда пришла в госпиталь … обливала тяжелораненых слезами и помощи от меня было никакой. Значит, надо искать другое себе применение». Лиловыми от холода руками играла людям, сидевшим в неотапливаемом зале в валенках и шубах. Ездила в блокадный Ленинград с концертами. В подпоясанной веревкой солдатской шинели развешивала на московских столбах объявления: «Лечу с концертами в Ленинград. Принимаю посылки весом до 1 кг».

    У нее были сильные, почти мужские руки и за роялем она репетировала по восемь часов, сбивая пальцы в кровь, — добивалась высшего, подлинно духовного звучания. Даже в музыке «светской» Юдина не могла просто музицировать, играть для нее — значило тяжело работать, стремиться к высшему смыслу. Часто выходила на сцену с забинтованными руками и не могла отказать, если просили исполнить что-то на бис. На вопрос: «Как же можно играть больными пальцами?» возмущенно парировала: «Играют не пальцами!»

    В Гнесинке на уроках музлитературы студентам говорили: пишите, Стравинский — это ужасная, реакционная музыка. А в классе Юдиной это именно и играли ее ученики… Власти ломают психику Шостаковича. Загоняют в страх. Угрозами вынуждают признаться: всё, что он до этого дня написал, — череда заблуждений. Включая даже Седьмую!.. Композитор замыкается, пишет в стол. А в классе профессора Юдиной разучивают Квартет Шостаковича. Она зовет его на репетицию. Он входит в консерваторию. Юдина, раскрыв двери класса, на полном серьезе кричит уборщицам: стелите красные дорожки! К нам идет гений!…

    Юдина хорошо зарабатывала, но жила в крайней бедности, почти нищете. Получив гонорар, она раскладывала на столе стопочки. Вот это — на лечение сына консерваторской гардеробщицы, это — семье ссыльного священника, а это — рабочему сцены, которого она почти силком отправила в больницу, где выяснилось, что у него туберкулез. Для нее помощь другим — политзаключенным, друзьям и незнакомым людям — была не добродетелью, а нормой, всего лишь порядочностью. Она помогала всем, кто нуждался, отдавая все, что было и чего не было. За это ее многие осуждали — как это, занимать у одних, чтобы отдать другим?

    Узнав о бедственном положении Марины Цветаевой, помчалась к ней, чтобы хоть чем-то помочь. «Вижу пожилую, надломленную, мне непонятную женщину, стараюсь быть почтительной, учтивой, любезной, – вспоминала она. — Мне бы к ногам ее броситься, целовать ее руки, облить их слезами… Трудно мне самой понять, почему была я так замкнута и даже как будто равнодушна… отчасти, быть может, потому, что на моих плечах тогда много лежало человеческих судеб, — старые, малые, больные, сорванные войной со своих гнезд, — всех прокормить, всех достичь, обо всех подумать. А раньше — ссылки… Но, как известно, «самооправдание — плохой советник»: то был грех недостатка любви». Всю жизнь она винила себя, что не смогла уберечь Цветаеву. Но эта внутренняя вина не сделала ее слабее. Пастернака исключают из Союза писателей, травят в прессе за присуждение Нобелевки. «Рабочие» пишут о нем гневные письма в газету. А Юдина на своих концертах выходит на авансцену с большим крестом на груди и читает стихи из «Доктора Живаго». Кстати, потом, она будет играть похоронах Пастернака. Умирает Ахматова – она заказывает панихиду в храме, о чем сообщает «Голос Америки»…

    Юдина была известна среди друзей неспособностью сохранить что-либо ценное для себя. Вещи, которые ей дарили друзья, тут же передаривала или несла в ломбард. Злилась на зрителей за роскошные букеты: «Зачем вы? Лучше бы отдали деньгами и я бы N лекарства оплатила». Митрополит Ленинградский Антоний купил ей тёплую шубу на зиму – она принадлежала Марии Вениаминовне всего три часа. Шостакович вспоминает, как она обратилась к нему с просьбой одолжить немного денег — застеклить разбившееся окно, стояли морозы. Разумеется, он дал ей деньги — а навестив спустя какое-то время, увидел все то же разбитое окно, оно было заткнуто тряпкой. — «Как же так, Мария Вениаминовна? Мы дали вам деньги, чтобы починить окно. – Я отдала деньги на нужды церкви».

    Доходило до смешного. Если гости приходя к Юдиной, оставались на ночь, она ложилась в ванну, грелась, напустив теплой воды, которая за ночь остывала, и тогда она просыпалась, выходила на кухню. — «Что за сон мне снился, Бог мой! Что за музыка! Надо бы записать...»

    Святослав Рихтер был шокирован ее видом накануне совместного концерта в польском посольстве — она зашла за ним все в том же платье, сиротском платке, в кедах без шнурков и с драным портфелем, набитым нотами… «Машенька, умоляю, надень то креп-жоржетовое платье с пояском! — мягко пытался он настоять на более уместном обстановке наряде. Выяснилось, что это платье было взято напрокат в театре: «Слава, но ведь оно из Вахтангова, я давно вернула…»...

    Ее интересовало многое и она во все глубоко погружалась. Брала уроки игры на органе, ударных инструментах, виолончели, изучала классическую филологию и историю Средних веков, любила петь, обожала поэзию и живопись, знала иностранные языки, много читала и переводила — и немецкоязычные труды по теории музыки, и вокальную классику. Изучала философию — от древних греков до Канта и Гегеля и, конечно, русских философов. Дружила с величайшими людьми ХХ века — музыкантами Дмитрием Шостаковичем, Святославом Рихтером, философом Михаилом Бахтиным, поэтом Борисом Пастернаком — после нее осталось несколько томов переписки.

    Лев Пумпянский, литературовед и музыкальный критик, делал ей предложение, но по настоянию отца (он заявил, что Лев не от мира сего и не сможет быть хорошим мужем), Мария его отвергла. Бахтин, друживший с Юдиной всю жизнь, рассказывал, что уже в зрелом возрасте Мария Вениаминовна была помолвлена, но так и не вышла замуж. Ее нареченный жених Кирилл Салтыков, молодой пианист и композитор, ученик Юдиной, на 15 лет ее моложе, разбился в горах накануне свадьбы в альпинистском походе — целая группа сорвались с вершины. Мария приняла его мать как свою, ухаживала за ней долгие годы. Никаких личных отношений у нее больше не было. Хотя внимание со стороны мужчин было всегда, но всех их она отваживала, объясняя это верностью погибшему любимому. Она как-то пережила это горе, но не выжгла его из сердца, оставила зарубку в себе навечно, по гроб своей собственной жизни. Утешилась тем, что так нужно было Господу. Ее потом и похоронили под камнем, где лежит ее Кирилл…

    В конце шестидесятых, в этом последнем акте своей жизни, она живет почти как нищая. Много времени проводит в храмах, за молитвой и беседами с друзьями-священниками, духовниками. Из-за этого в музыкальных кругах поговаривают, что Юдина готова уйти на послушание в монастырь. И очень редко играет концерты. Но на ее концертах люди слушают стоя, требуют еще. Юдина выходит на авансцену, показывает им пальцы, заклеенные пластырем. Простите, резала рыбу кошкам, больше не могу…

    В 1969-м после записи в студии ее сбивает грузовик. Водитель успевает затормозить, но у нее сломан палец правой руки — с карьерой пианистки покончено. И что же теперь? Играть она не может. Бороться с негодяями, сломавшими ей жизнь, тем более. А что ее беспокоит? Оказывается судьба сбившего ее и арестованного шофера: пожалуйста, не сажайте его, я сама виновата, у него трое детей… Едва придя в себя в больнице, она, невзирая на боль, стала хлопотать за ближних – ее поразила заброшенность больных в палате. Юдина, сама между жизнью и смертью, советовалась с друзьями — кому бы влиятельному, авторитетному позвонить, рассказать о беде человека, чтобы помогли наверняка.

    Когда она, отмучившись, ушла, никто и нигде не хотел помочь с панихидою, — ни в одном клубе, ни одном в театре, даже в красном уголке жэка. Вмешался Шостакович. Дирекция консерватории милостиво разрешила вестибюль Большого зала. У гроба играли Наседкин, Мария Гринберг, Стас Нейгауз, Леша Любимов, Рихтер, пела Давыдова. А на сцене второго этажа, по графику, занимался оркестр филармонии. Музыканты прервали репетицию, спустились вниз со своими стульями, уселись между колонн, переглянулись, и полилась Седьмая симфония Бетховена… Когда ученики понесли ее гроб на руках по Большой Никитской, среди толпы рыскали чекисты, старики снимали шляпы, а центровые сиделицы, выйдя из гастронома, шептались с прищуром: кого хоронят-то?... Да какую-то Иудину…

    Через несколько дней после похорон 19 ноября 1970 года на имя Марии Юдиной пришло письмо-извещение из ателье проката пианино и роялей: «Вторично ставим в известность, что срок вашего договора на прокат рояля истек 14 июля 1968 года. Согласно договору рояль подлежит вывозу». Прокатная контора прислала грузовик, чтобы забрать свою собственность. Из окна крошечной квартиры подъемный кран вытянул старый, расстроенный рояль — единственной пианистки с мировым именем, у которой не было собственного инструмента…

    «Нужно быть доброй, нужно согревать людей, не жалеть себя, творить добро — всюду, где можешь. Я хочу показать людям, что можно прожить жизнь без ненависти, будучи в то же время свободным и самобытным. Да, я постараюсь стать достойной внутреннего голоса своего,» - говорила Мария Юдина

    /Материал взяла из Интернета и ничего не редактирвала/
     
  15. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.749
    Моцарт. Концерт для фортепьяно № 23 в исполнении Марии Юдиной (запись 1943г)

     
    Андрей М нравится это.
  16. Андрей М

    Андрей М Активный гость

    Сообщения:
    27
    Адрес:
    г. Красноярск
    Удивительный и восхитительный Человек! Спасибо Вам Рунгуна за эту статью!
     
  17. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.749
    Не перевелись люди сильные духом и в наши дни. И специальная военная операция, которая проходит ныне на Украине - явное тому подтверждение.
    Хочу поведать вам о сильных духом лётчиках. На мой взгляд - настоящих героях, повторивших подвиги лётчиков Великой Отечественной.
    Я не знаю, кто автор этого текста. Получила по почте без указания автора. Видно, взято с чьей-то странички в соцсетях. Но не это главное. Главное то, о чем здесь говорится.

    Легендарный летчик Алексей Маресьев с раздробленными ступнями восемнадцать суток ползком пробирался к людям через леса и болота. Позже он летал без ног, и тем самым вдохновил целое поколение. Его упорство в желании жить повторили летчики Су-34 ВКС РФ – Дмитрий Коптилов и Петр Каштанов. Они смогли уцелеть в украинском окружении после крушения самолета не смотря на сломанный позвоночник одного из них.
    «У меня в позвоночнике спицы, у него в руке. Сначала он звенит, затем я, — шутит Дмитрий Коптилов, штурман эскадрильи. — Это наша первая большая встреча. До этого всё по госпиталям».

    В сентябре самолет Су-34 майора «Николаича» и старлея «Петрухи» сбили украинские войска. Сразу после попадания отказало управление: бомбардировщик начал падать, но экипажу удалось катапультироваться. А затем — выжить в украинском окружении и добраться к «своим».


    В тот день был очередной вылет на задание. Команда выполнила все задачи, но только вернуться обратно самолету уже не удалось. «Неожиданный удар — и сразу же вращение самолета вокруг продольной оси, — вспоминает летчик Петр Каштанов. — На принятие решения — три-четыре секунды. Затем — катапультирование с большой перегрузкой. Пока спускались на парашюте, понял, что правая рука не работает».
    Штурману Дмитрию Коптилову повезло еще меньше: он был без сознания и, как оказалось, с компрессионным переломом позвоночника. Встать мужчина не мог.


    «Первое, что он сказал, придя в сознание: “Оставляй меня здесь и спасайся сам”. На что я ответил ему без раздумья: “Николаич, мы выберемся отсюда вдвоем”. У меня одна рука была рабочая, ей и пришлось все делать», — вспоминает Каштанов.
    «Если бы он принял решение оставить меня, я бы ему был благодарен, — рассказывает Коптилов. — Ведь одному подвижному проще выбраться из окружения. Что бы я тогда сделал? Попытался где-то укрыться. И мысли не было, чтобы сдаваться. Крайний момент — принять бой».


    Командир оттащил штурмана в ближайшие заросли, дальше пошли через болото. «Искупались в некупальный сезон», — шутит Дмитрий Коптилов.
    Страха, говорят военные лётчики, не было. Только рациональный вопрос: как лучше укрыться. Им удалось вколоть себе обезболивающее, и в этот момент они заметили украинцев. ВСУ прочесывали местность в поисках экипажа сбитого самолета.
    «Кричали: “Сдавайтесь! Мы вам сохраним жизнь”. Но на тот момент мы приняли решение, что в плен сдаваться не будем», — рассказывает Каштанов.
    Одна граната на двоих. Подорваться, но не сдаться. Как вспоминают: решение приняли тут же, посмотрев в глаза друг друга. У каждого — только по одной работающей руке.
    «Штурман левой держал гранту, я — выдернул кольцо. Оставалось только разжать руку. И времени на жизнь — 3 секунды, — вспоминает Каштанов. — ВСУшник прошел мимо нас где-то в метрах семи-десяти. Двинулся обратно. И тут начался артиллерийский удар. Это их отпугнуло. Они начали искать нас в другом месте».
    Кольцо вставили обратно — и решили побороться за жизнь. Пять часов в болоте, под непрекращающимися разрывами артиллерийских залпов. «Свистели пули, рвались снаряды, нас засыпало землей, осколками, но мы лежали и молились, — рассказывает Петр Каштанов. — Жизнь свою вспоминал — что я не успел сделать, что бы еще мог сделать в этой жизни. Ну и переживал за близких. Как они перенесут эту ситуацию».


    Дождавшись темноты, лётчики начали движение. Подальше от линии фронта. Мелкими перебежками, под канонады. Идти приходилось с постоянными остановками — давал о себе знать перелом позвоночника штурмана. За тринадцать часов летчики прошли около тридцати километров. Помогли адреналин, обезболивающее и поддержка друг друга. Хотя, как вспоминают летчики, казалось, идти больше нет сил.
    «Я подбадривал Дмитрия Николаевича тем, что его ждет семья, дети. Я понимал, что ему тяжело, у него поврежден позвоночник, но я старался его мотивировать, что нужно идти, нас ждут, мы выберемся», — вспоминает Петр.
    «Где-то выручил пруд: там набрали воды. А помог только один навык — желание жить. Сколько ни читай в книгах, сколько ни изучай науку выживания — а каждая ситуация разная. Ну и мотивация: дома ждут, сдаваться ни в коем случае нельзя», — говорит Дмитрий.


    К утру следующего дня удалось добраться до деревни. Лётчик отправился на разведку, штурман укрылся в кустах: обезболивающее перестало действовать. Когда увидел бронемашину с символикой Z, сомнений не осталось: в деревне свои.

    «Мы подошли к ближайшему дому, заметили, что там дедушка. Я спросил: “Отец, есть ли русские войска?” Он: “Да, конечно, есть. Сейчас я вас к ним отведу”. Нас встретил командир батальона артиллерийского расчета. Они знали, что произошла нештатная ситуация: самолет сбит. Но то, что мы выжили, их очень удивило», — вспоминает Каштанов.
    Затем удалось связаться с командованием: командир доложил, что поставленная задача выполнена, весь экипаж жив. После — эвакуация на медицинском вертолете, госпиталь, лечение. За проявленное мужество Петр Каштанов получил звание Героя Российской Федерации. Впрочем, сам мужчина не считает, что сделал что-то особенное.
    «Это моя работа. Каждый из летчиков взлетного состава поступил бы ровно так же, я не считаю себя героем. Но страна оценила мой поступок – присвоено звание Героя Российской Федерации. Я с честью и достоинством буду его нести», — говорит летчик.


    О возвращении в зону Специальной военной операции мужчины отвечают однозначно: вернемся, когда здоровье позволит. «Люди за нас, они ждут, когда все это закончится», — говорит Петр Каштанов.

    Скорейшего вам выздоровления, ребята!

    * * *

    Экипаж фронтового бомбардировщика Су-24М из состава ЧВК Вагнера повторил подвиг Николая Гастелло, на горящем самолете атаковав колонну бронетехники в районе Клещеевки. Об этом сообщает ТГ-канал Брюссельский связной.

    Все произошло 2 декабря 2022 года на Бахмутском направлении. Экипаж бомбардировщика Су-24М в составе командира Антонова Александра Сергеевича и штурмана Никишина Владимира Николаевича вылетел на выполнение боевой задачи в район Клещеевки. В это время противник предпринял попытку прорыва с использованием бронетехники, вследствие чего возникла серьезная угроза потери "музыкантами" позиций, отбитых у ВСУ.


    Экипаж самолета получил указание с земли атаковать бронетанковую колонну противника, прорывающуюся к нашим позициям. Для захода в атаку бомбардировщик был вынужден зайти за линию соприкосновения, углубившись на подконтрольную противнику территорию на несколько километров. При развороте и выходе на боевой курс по самолету был нанесен удар из ПЗРК, ракета поразила бомбардировщик. Командир одного из штурмовых отрядов "музыкантов" получил доклад от наблюдательного пункта, что самолет горит и снижается в сторону колонны вражеской бронетехники.

    Как сообщается, командир экипажа принял решение направить самолет на противника, после чего в радио-эфире прозвучала фраза: «Встречайте, с..., Папу…» и самолет врезался прямо в идущую колонну техники. Благодаря героическим действиям экипажа Су-24М ЧВК Вагнер, повторившим подвиг летчика Николая Гастелло, атаку ВСУ удалось отразить, "музыканты" позиции удержали.

    Пусть земля будет для вас небом, мужики. Быть воином – жить вечно, – пишет автор канала "Брюссельский связной", военный корреспондент Александр Симонов.
     
    Андрей М нравится это.
  18. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.749
    ИРЕНА САНДЛЕР

    Ир.Санд. (Копировать).png
    «Кто спасет одну жизнь, тот спасет весь мир»

    (из кинофильма «Список Шиндлера»)

    Она спасла из Варшавского гетто 2500 детей.
    … Надо с горечью признать, что истинно благородные, высокие люди встречаются в этом мире не так уж часто. Но — достаточно для того, чтобы он продолжал существовать, балансируя на тончайшей грани между бытием и забвением.
    Невероятные истории спасения евреев праведниками народов мира в годы Второй мировой войны, когда уничтожались целые народы, подтверждают это с пронзительной силой.

    Представьте себе 1943 год. Варшава. В саду одного из частных домов под яблоней зарыта банка. В ней сложены второпях составленные списки с имена, датами и адресами… Всего около 2500 записей. Это — имена еврейских детей из гетто. Почти все они станут сиротами. После войны кто-то останется жить в Польше, но многих вывезут в Израиль. Кто-то будет помнить гетто всю жизнь, а кто-то даже не будет знать, что он еврей.

    Все они должны были погибнуть: от голода, тифа или в концлагерях. Они спаслись вопреки всему. И благодаря отважному сердцу Ирены Сендлер (15.02.1910 — 12.05.2008), о подвиге которой молчали более 60 лет.

    у окна (Копировать).png

    И вот в 2007 году полька, спасшая во время Второй мировой войны тысячи детских жизней, была номинирована на Нобелевскую премию мира! …Но награду не получила — премия досталась Элу Гору, американскому политику, за изучение изменений климата…

    Ирена не расстроилась:

    — Я старалась жить по-людски, что не всегда бывает легко, особенно, когда человек обречен на уничтожение. Каждый еврейский ребенок, спасенный при моем участии, а также с помощью замечательных тайных посыльных, которых уже нет в живых — это оправдание моего существования на этой земле, а не повод для похвальбы или причина для славы.

    И сегодня есть люди, которым хочется, чтобы свидетели нацистских зверств просто потихоньку поумирали и перестали напоминать о темных страницах истории. Однако, как известно, «кто убегает от истории, того история догонит». Так сказал Януш Корчак, польский педагог, врач и писатель. Когда в августе 1942 года пришёл приказ о депортации Дома сирот и отправки 200 детей в лагерь смерти Треблинку, Корчак отказался от предложенной в последнюю минуту свободы и предпочёл остаться с детьми, приняв с ними смерть в газовой камере.

    …О Второй мировой войне написано очень много, а сама Ирена Сендлер считала, что «понять масштабы преступлений нацистов не под силу никакому здравомыслящему, психически здоровому или просто нормальному человеку». Все верно: осознать и понять, что фашисты сделали с несколькими миллионами людей, среди которых было 6 млн. евреев, почти невозможно. Тему Холокоста понять трудно не только тем, кто не был свидетелем злодеяний нацистов, но и тем, кто сам стал их жертвой. Но история не должна повториться, поэтому, как ни тяжела тема встречи, а знать об этом надо.

    Итак…

    Все люди — равные

    — Я была очень избалованным ребенком, — вспоминала Ирена о своем детстве.- Две мои тети, учительницы, навещая нас, говорили отцу: «Что ты делаешь, Стась?! Что вырастет из этого ребенка?». А папа им отвечал: «Я не знаю, как сложится ее жизнь. Может статься, что наши ласки будут для нее самым приятным воспоминанием». Оглядываясь на свою сложную жизнь, я часто думаю о том, насколько пророческими были его слова.

    Отец Ирены работал врачом, часто лечил евреев-бедняков, от которых остальные доктора отказывались. Никем не гнушался, в итоге подхватил тиф. Перед смертью он ска-зал своей 7-летней дочери: «Помни: если видишь, что человек тонет, ты должна попытаться его спасти, даже если не умеешь плавать». Его урок она запомнила на всю жизнь: «Не смотри на цвет кожи, национальность, разрез глаз. Люди делятся лишь на две категории — хорошие и плохие».

    Матери Ирены, оставшейся без мужского плеча, было непросто. Представители еврейской общины, благодарные ее мужу за лечение, предлагали оплатить обучение дочери, но женщина отказалась: она знала, как трудно живется им самим.

    Ирена поступила в Варшавский университет на факультет польской литературы. Чтобы не быть обузой для матери, вышла замуж за сотрудника кафедры классической филологии Мечислава Сендлера (Сендлерова). Но оказалось, что они слишком разные люди, и брак через несколько лет распался.

    Учебой девушка интересовалась мало: она стала членом польской социалистической партии, выступала за права евреев. В университете Ирена и ее сторонники на лекциях в знак протеста садились на самые дальние скамьи — «скамеечное гетто» для евреев. Однажды ее подругу-еврейку жестоко избили. Из чувства солидарности Сендлер в своем студенческом билете зачеркнула печать, позволяющую ей садиться на передние скамьи «для избранных». Руководство университета не потерпело подобной вольности и на три года отстранило девушку от занятий.

    Как помочь? Как?

    Когда началась война, и гитлеровские войска в 1939 году вошли в Польшу, вся Польша утонула в море крови. Но более всего это касалось еврейской нации. И в ней были дети, которые пострадали сильнее всех.

    Сендлер устроилась в социальную службу, которая инспектировала варшавское гетто. Приносила туда еду, лекарства, по возможности помогала людям деньгами. Но через два года неевреям запретили появляться в гетто.

    Не привыкшая сдаваться, Ирена пошла работать в варшавское Управление здравоохранения. В гетто царила антисанитария, бушевали эпидемии. Нацисты боялись инфекции, а потому пускали туда сотрудников Управления здравоохранения, чтобы те привозили лекарства и проводили санобработку территории. В числе прочих приезжала и Сендлер, только с совсем иной целью. Девушка к тому времени уже состояла в подпольной организации «Жегота», которая помогала евреям. И у нее там была своя миссия и свой псевдоним «Иоланта».

    Вот как Ирена писала о своих соратниках:

    — Благодаря моим служебным возможностям и моей конспиративной соратницы Ирены Шульц из Отдела здоровья и социальной опеки, а еще благодаря широкой сети контактов, налаженной через связных из различных медицинских учреждений, мы доставали вакцины, которых, конечно, на всех не хватало. В тот день я принесла в молодежный кружок несколько доз вакцины. На собрании возникла проблема, кому она достанется. Тогда дело обстояло так: вакцинированный на 99% был защищен от заболевания, а это было время, когда в гетто свирепствовал тиф! Вакцину поделили так: двум мальчикам, которые были единственными опекунами младших сестер и братьев, потому что их родителей уже не было в живых; а также девочке, самой активной участнице кружка, которая больше других была вовлечена в общественную работу.

    Остальные присутствующие не предъявляли никаких претензий, наоборот, они с уважением и достоинством восприняли это решение, хотя на кону была их жизнь.

    Проходя по улицам гетто, Ирена видела маленьких детей, выпрашивающих милостыню. Одежда на них была ветхой, сами они — грязными и голодными. Вечером, возвращаясь той же дорогой, Сендлер могла их уже и не встретить. У детей в гетто выжить практически не было шансов: их забирали, убивали, десятками отправляли в лагеря смерти. Ирена не могла смириться с такой жестокостью и постоянно думала, как им помочь…

    На стороне слабых

    Ночь. На улице темно — хоть глаз выколи. Фургон медпомощи подъезжает к пропускному пункту. Проверка документов и вдруг… Тихий писк, словно плач. Послышалось? Звуки тут же заглушает лай овчарки, сидящей в машине у ног сопровождающего.

    — Но-но, расшумелась! — недовольно ворчит высокий ариец и выпускает фургон с территории гетто. Водитель и сопровождающий облегченно выдыхают: получилось…

    Сколько таких ходок было сделано! А ведь сначала идея Ирены Сендлер вывозить детей казалась неосуществимой. Способов вытащить детей из гетто было несколько. Условием успеха была помощь еврейской полиции.

    — Нам нужно было заранее знать, жители каких домов в первую очередь отправятся на Умшлагплац, — рассказывала Ирена. — Нам помогали конвоиры, водившие молодежь на работу на арийскую сторону. По одному ребят постарше выводить было трудно. Нужно было найти целую группу молодых парней, а также такого конвоира, который тоже был сыт по горло жестокостью гетто и хотел навсегда из него выбраться. Всю группу на несколько дней размещали у доверенных польских семей, и через несколько дней одна из нас отводила их в лес по договоренности с властями подпольных организаций.

    Совсем маленьким давали снотворное — чтобы не плакали и не привлекали внимание. Укладывали их в ящики с отверстиями для доступа воздуха. На случай, если ребенок заплачет, был свой план: водитель подавал знак собаке, и та начинала лаять. Плач оставался незамеченным.

    Ребята постарше и сами понимали, что надо молчать. Их выводили через водосточные люки, подвалы домов, прятали в поддонах и больших грузовиках. Каждая операция была просчитана до секунды, промедление могло стоить жизни.

    Спасенных детей под другими именами и фамилиями Сендлер на время пристраивала в детские дома, приюты, монастыри. Данные каждого малыша записывала на клочки па-пиросной бумаги, складывала в стеклянную бутылку и закапывала в землю, чтобы никто не нашел. Ирена надеялась: когда война закончится, она сможет найти родственников этих ребятишек.

    Самым сложным было приходить в семьи за детьми и предлагать свою помощь. Некоторые родители отпускали малышей беспрепятственно, понимая, что это единственный шанс на их спасение. Другие сопротивлялись. Спрашивали со слезами на глазах: «А вы его точно спасете?» Но гарантий никто дать не мог. Была только вера.

    — Мы наблюдали душераздирающие сцены, — вспоминала Ирена. — Бывало, отец отдает кроху, а мать вцепляется в него, рыдает и не дает увезти. Бабушка нежно обнимает ребенка и горько плачет, приговаривая: «Я не отдам своего внука ни за какую цену…» Иногда нам приходилось оставлять такие семьи в покое, не забирая у них ребенка. Я приходила к ним на следующий день и часто обнаруживала, что все обитатели дома были депортированы в лагеря смерти.

    За один год Ирене Сендлер и ее команде удалось спасти около 2500 детей.

    Ад Павяка

    16 мая 1943 года после вооруженного восстания варшавское гетто было полностью ликвидировано. Тех жителей, кто не погиб при стычке, отправили в лагерь смерти. А еще через несколько месяцев Ирена оказалась на допросе. Кто-то из «доброжелателей» донес на нее. Сендлер отправили в тюрьму Павяк — главный тюремный центр нацистских властей на территории оккупированной Польши.

    Поместили в камеру, которая была изначально рассчитана на двух человек, но немцы размещали в такие камеры по 8-10 человек. На двери был глазок, в это отверстие эсесовские охранники, развлекаясь, частенько вставляли дуло пистолета и стреляли наугад в переполненную камеру. Работали заключенные по 12 часов в день – стирали нижнее белье немцев.

    — Стиркой занимались двадцать женщин. Хуже всего было стирать омерзительно грязное белье. Высохший кал не отстирывался. Опытные прачки-арестантки советовали нам эту засохшую грязь тереть грубыми щетками, которыми драили полы. (Мы радовались, что немцы делают в штаны от страха…). Спустя некоторое время в белье появлялись дыры. Немцы были в ярости.

    Однажды к нам вломились четверо солдат. Они приказали нам выйти во двор, поставили в ряд и велели каждой второй сделать шаг вперед. На наших глазах этих женщин расстреляли. Это нас потрясло. Позже к нам зашла доктор Ханна Чуперская, начальница санитарной бригады, и, увидев наше состояние, сказала: «Девочки, я слышала, кто-то сломался? Дорогие мои, да ведь это обычный день в Павяке!».

    Выживать было очень трудно:

    — От голода мы спасались с помощью маленьких детей, которых арестовали вместе с матерями. «Хорошие» тюремщицы порой выпускали этих детей в подвал за картошкой и морковью. Мы договорились с мальчишками, которые приносили нам картошку в прачечную. Мы кипятили белье и варили там же картошку. Нас застукал гестаповец. Я убежала с этой кастрюлей в туалет, села на нее, словно пришла оправиться….

    Ирену постоянно избивали, сломали руки и ноги. Из нее пытались выбить правду о том, где она хранит данные спасенных детей. Но про заветную стеклянную бутылку Ирена никому не рассказала:

    — Я единственная, которая выжила из группы спасателей, но я хочу чтобы все знали: когда я координировала нашу деятельность, нас было около 20-25 человек. Я делала это не одна. Поэтому я молчала. Я бы предпочла умереть, чем выдать нашу деятельность.

    Узнице регулярно приходили записки от друзей из «Жеготы». Передавала их врач- стоматолог. Она сверлила Ирене совершенно здоровый зуб, а сама незаметно прятала ей за щеку записку. Друзья писали: «Мы делаем все возможное, чтобы вытащить тебя из этого ада» — и не обманули. Сендлер уже была приговорена к казни, когда ее соратники подкупили конвойного немецкого солдата.

    Конвоир повел ее на расстрел, но вдруг остановился, снял с Ирены наручники и сказал: «Ты свободна. Проваливай отсюда!».

    -Невозможно описать словами, что чувствуешь, когда идешь на собственную казнь, а в последний момент понимаешь, что тебя откупили от нее, — вспоминала Ирена.

    На следующий день ее имя появилось на красных плакатах в списках казненных. В официальных бумагах тоже написали — «Казнена». Ирены Сендлер больше не существовало.

    Позднее Ирена узнала, что через несколько недель отпустивший ее унтерштурмфюрер СС, подкупленный «Жеготой», был расстрелян, и что взятка, выплаченная за нее, была самой крупной взяткой за всю историю этой организации.

    После побега из тюрьмы бумажки с фамилиями детей ирена засунула в банку и закопала ее в землю. Во время восстания она переложила их из банки в бутылки и закопала почти в том же месте, в саду (улица Лекарска, 9) у приятельницы-связной, чтобы в случае ее смерти она их откопала и передала кому следует. (Прим. До сих пор жива старая яблоня, под которой Ирена Сендлер и Ядвига Петровская закопали эти бутылки).

    До окончания войны Ирене приходилось скрываться под другим именем. Но даже тогда она не забывала про спасенных детей — тайно помогала им устраиваться, поддерживала. А записки из своей бутылки передала председателю Комитета польских евреев Адольфу Берману, который занялся поиском родственников.
    В тени

    Закончилась война, но не страдания Ирены Сендлер. В 1949 году ее вновь вызвали на допрос — новые власти Польши обвиняли Ирену в сотрудничестве с Правительством Польши в изгнании и Армией Крайовой, ставших противниками коммунистического режима. На тот момент женщина была беременна от своего второго мужа — Штефана Згжембского. В этот раз ее не били, но моральные истязания оставили свой след — рожденный недоношенным мальчик умер спустя 11 дней.

    И все же Ирена стала матерью. Через некоторое время на свет появились сын Адам и дочь Янина. Сендлер любила своих детей, но считала, что мать из нее никудышная. Муж от нее вскоре ушел, а дети испытывали постоянное давление — власти продолжали преследовать Сендлер. Сын с дочерью не могли даже получить нормальное образование.

    …Ее имя долгое время оставалось в тени. Впрочем, сама женщина не слишком расстраивалась по этому поводу. Она спокойно жила в однокомнатной квартире в центре Варшавы, где ее регулярно навещали повзрослевшие спасенные ею дети.

    В 1965 году Ирене Сендлер было присвоено почетное звание «Праведник мира», однако приехать за наградой в Израиль она не смогла — ее не выпустили из страны. Получила ее, став выездной, уже после падения коммунистического режима в Польше.



    вручение награды (Копировать).png

    Свое дерево в Аллее праведников Ирена Сендлер посадила лишь в 1983 году: более десяти лет власти, несмотря на приглашения из Израиля, отказывали ей в выдаче паспорта. Тогда она встретилась со спасенными ею детьми.


    Среди них было много выдающихся ученых, врачей, адвокатов, художников. Везде ее принимали очень тепло, равно как и израильская молодежь на многочисленных встречах.

    спрасенные (Копировать).png

    А в 2003 году она была удостоена ордена Белого орла — главной награды Польши.

    Одна из спасенных, Елизавета Фиковская, позже открыла частный приют и забрала Сендлер к себе. Там Ирена и умерла в возрасте 98 лет.

    репортеры (Копировать).png

    В последние годы жизни у нее часто брали интервью и спрашивали, чувствует ли она себя героиней. Сендлер усмехалась и говорила:

    — Ну что вы, наоборот, меня мучают угрызения совести, что я сделала слишком мало… Герои совершают выдающиеся подвиги. Мы, те, кто спасал детей, вовсе не герои. Это утверждение мне не нравится. То, что делала я, не было исключительным. Это было в порядке вещей.

    старушка-медс. (Копировать).png

    Сегодня спасенные Иреной Сендлер дети — это одна большая семья. И хотя они не всегда знают друг друга по имени и фамилии, живут в разных, порой далеких городах, их связывает благодарная память об этой женщине.

    Источник - Ирена Сендлер: О ее подвиге молчали более 60 долгих лет


     
    Андрей М нравится это.
  19. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.749
    видео сюжет об Ирене Сэндлер

     
  20. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.749
    И художественный фильм о ней

    Храброе сердце Ирены Сендлер