Письма 41-50

Письмо 41​

М. – Синнетту
Получено около февраля 1882 г.​

Я думаю, что действительно не способен ясно выразить свои идеи на вашем языке. Я никогда не думал придавать значение тому, чтобы циркулярное письмо, которое я просил вас составить для них, появилось бы в «Пионере», и никогда не собирался намекать на надобность в этом. Я просил вас составить для них и послать ваш черновик в Бомбей с тем, чтобы они выпустили его как циркулярное письмо, которое раз выпущено, на своем пути по Индии могло бы перепечататься в вашем журнале, также и другие газеты, наверное, перепечатали бы его. Ее письмо Б.Г. было дурацкое, ребяческое и глупое. Я проглядел его. Но вы не должны находиться под впечатлением, что оно сведет на нет всю ту пользу, которую принесло ваше письмо. Имеется несколько чувствительных особ, на чьи нервы оно будет действовать, но остальные никогда не оценят его истинного духа, оно ни в коей мере не является клеветническим, только вульгарное и глупое. Я заставлю ее прекратить.
В то же время я должен сказать, что она жестоко страдает, и я не в состоянии помочь ей, ибо все это следствия причин, которые не могут быть уничтожены – это оккультизм в теософии. Она теперь должна или победить, или умереть. Когда настанет час, она будет взята обратно в Тибет. Не обвиняйте эту бедную женщину, обвиняйте меня. Временами она только «оболочка», и я часто бываю невнимателен, наблюдая за нею. Если этот смех не будет обращен на «Стэйтсмена», другие газеты опять подхватят мяч и опять швырнут в нее.
Не унывайте. Мужество, мой добрый друг, и помните, что помогая ей, вы отрабатываете свой собственный закон возмездия, ибо не одно жесткое нападение на нее вызвано дружеским расположением к вам К.Х., использующего ее в качестве средства связи. Но – мужество.
Я видел документы адвоката и ощутил, что у него нет желания взяться за это дело. Но он сделает то малое, что от него требуется. Привлечение к ответственности не поможет, но поможет гласность как в защите, так и в вопросе об обвинении, и 10 000 циркулярных писем повсюду с доказательствами, что обвинение ложно.

До завтра. Ваш М.​

 

Письмо 42​

М. – Синнетту​

Если вам так сильно хочется обнаружить то место, которое я вчера вечером на почте подчистил, а затем нанес путем осаждения другое предложение, я могу удовлетворить ваше любопытство, мистер Синнетт! Но «это было знание Когана, что ни вы, ни кто-либо другой не заботились о действительной цели Общества, а также не питали уважения к Братству, а имели только личные чувства по отношению к нескольким братьям. Так что вы интересовались только К.Х. лично и феноменами; мистер Хьюм стремился проникнуть в секреты их философии, а также хотел убедиться, что Тибетские Махатмы-Лха, если они вообще существуют вне соображения мадам Блаватской, были каким-то образом связаны с некоторыми адептами, которых он имел в виду».
Это все, что К.Х. сказал, и что я должен был написать и осадить, вместо того, что там было написано этим юношей и притом в такой фразеологии, которая вызвала бы у мистера Хьюма целый поток красивых слов, и также слово «невежество» в приложении к моему Брату. Я бы даже не хотел, чтобы ветер пустыни слышал шепотом произнесенное слово, направленное против того, кто теперь спит. Такова причина этой сутолоки, наделанной мною, и других причин нет.

Ваш М.​

 

Письмо 43​

М. – Синнетту
Получено около февраля 1882 г.​

Я скажу опять то, что вам не нравится, а именно, что никакое регулярное обучение, никакое регулярное сообщение между нами невозможно, пока взаимные пути между нами не будут очищены от многих помех. Величайшей помехой является неправильное представление у публики об Основателях. За ваше нетерпение вас нельзя упрекать. Но если вы выгодно не воспользуетесь вашими новоприобретенными привилегиями, то действительно будете недостойны, мой друг. Еще три-четыре недели – и я уйду, чтобы дать место со всеми вами тому, кому оно принадлежит, и которое я мог только весьма неудовлетворительно занимать, поскольку я не писатель и не западный ученый. Найдет ли Коган вас самого и мистера Хьюма более квалифицированными, чем прежде, чтобы передавать через нас наставления – это другой вопрос. Но вам следовало бы к этому приготовиться, ибо многому предстоит еще совершиться. До сих пор вы ощутили только свет нового дня, вы можете, если будете стараться, увидеть с помощью К.Х. солнце полудня, когда оно дойдет до своего меридиана. Но вы должны для этого работать, работать, чтобы пролить свет на другие умы через ваш. Как, вы спросите? До настоящего времени из вас двоих м-р X. был решительно антагонистичен к нашим советам; вы пассивно сопротивлялись им временами, часто уступая, вопреки тому, что вы понимали как свое лучшее суждение – таков мой ответ. Результаты же были таковы, каких и следовало ожидать. Ничего хорошего или очень мало хорошего вышло из судорожной единичной защиты друга, предположительно настроенного предубежденно в пользу тех, чьим сторонником он выступал, и члена Общества. М-р Хьюм никогда не захотел послушать совета К.Х. о лекции в его доме, во время которой он мог бы в значительной степени освободить общественный ум по крайней мере от части предубеждений, если и не целиком. Вы думали, что нет необходимости публиковать и распространять среди читателей сведения касательно того, кто она такая. Вы думаете Примроуз и Ратиган способны распространять сведения и выпускать отчеты, зная в чем тут дело? И так далее. Намеков вполне достаточно для таких умов, как ваш. Я вам это говорю, ибо знаю, насколько глубоки и искренни ваши чувства к К.Х. Я знаю, как плохо вы будете себя чувствовать, если среди нас вы опять найдете, что сообщение между вами не улучшилось. И так это, наверное, будет, когда Коган не найдет успеха с тех пор, как он велел ему с вами работать. Посмотрите, что сделали «Фрагменты» – лучшая из статей; как мало последствий она будет иметь, если не будет расшевелена оппозиция, не будут вызваны дискуссии, и спиритуалисты не будут вынуждены предъявить свои дурацкие претензии. Прочитайте передовую в «Спиритуалисте» от 18 ноября «Пряжа Размышлений». Е.П.Б. не может ответить на нее, тогда как он или вы могли бы, и результат будет тот, что наиболее драгоценные намеки не дойдут до умов тех, кто алчут истины, так как одинокая жемчужина скоро затмевается в куче поддельных алмазов, когда нет ювелира, чтобы указать на ее истинную стоимость. И так далее опять. «Что мы можем сделать?» – слышу я восклицающим К.Х.
Так то оно, друг. Путь земной жизни ведет через многие столкновения и испытания, но тот, кто ничего не делает для их преодоления, тот не может надеяться восторжествовать. Пусть тогда предвкушение более полного введения в наши тайны при более подходящих обстоятельствах, создание которых зависит всецело от вас самого, вдохновляет вас терпением ожидания, настойчивостью стремления и полной готовностью принять блаженное завершение ваших желаний. А для этого вы должны помнить, что когда К.Х. скажет вам: «Подойди ближе» – вы должны быть готовы. Иначе всемогущая рука нашего Когана еще раз окажется между вами и Ним.
Отошлите оба портрета, присланные вам из Одессы, обратно к Е.П.Б., когда вы используете их. Напишите несколько строк старой генеральше, так как она хочет иметь ваш автограф – я знаю. Напомните ей, что вы оба принадлежите к одному Обществу и являетесь братьями и обещайте помогать ее племяннице.

 

Письмо 44​

М. – Синнетту
Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.​

Прежде чем мы обменяемся еще строкой, мы должны прийти к соглашению, мой импульсивный друг. Вы сперва должны мне крепко обещать никогда не судить ни о ком из нас, также о местонахождении или о чем-нибудь другом, имеющим отношение к «мифическим Братьям», высокого ли они роста или нет, толстые или тонкие, – не судить, основываясь на своем житейском опыте, или вы никогда не приблизитесь к Истине. До настоящего времени, поступая таким образом, вы только нарушали торжественную тишину моей вечерней трапезы несколько вечеров подряд и заставили мой змеевидный почерк, в связи с вашими писаниями и размышлениями над ними, преследовать меня даже во сне, ибо как бы по симпатической связи я чувствовал, что кто-то по ту сторону холмов дергает его за хвост. Почему вы так нетерпеливы? Впереди у вас целая жизнь, чтобы переписываться с нами; хотя пока темные тучи Дэва-Лока «Эклектика» опускаются за горизонт «Основного», переписка будет судорожной и ненадежной. Она даже может оборваться вследствие напряжения, сообщенного ей нашим чересчур интеллектуальным другом. Ои-Хаи, Рам Рам! Подумать, что наша мягкая критика по поводу памфлета, критика, сообщенная вами Хьюму-Сахибу, могла привести последнего к тому, что он убил нас одним ударом! Уничтожил, не давая нам времени пригласить священника или даже времени покаяться, очутиться живым, и все же так жестоко лишенным своего существования, право, печально, хотя и не совсем неожиданно. Но все это – наша собственная вина. Если бы мы вместо этого благоразумно послали бы восхитительный гимн в его адрес, мы бы теперь были живы и хорошо бы преуспели в здоровье и силе – если не в мудрости – на долгие годы и, находя в нем своего Вед-Виаса, чтобы воспевать оккультную отвагу Кришны и Арджуны на опустошенных берегах Цзам-Па. Теперь, хотя мы мертвы и высушены, я все же могу использовать несколько минут своего времени, чтобы написать вам, в качестве бхута, на самом лучшем английском языке, который я нахожу лежащим праздно в мозгу моего друга, где я также нахожу в клетках памяти фосфоресцирующую мысль о коротком письме, которое нужно послать редактору «Пионера», чтобы успокоить его английское нетерпение. Друг моего друга К.Х. не забыл вас; К.Х. не намеревается порывать с вами, если только Хьюм-Сахиб не испортит положение до того, что уже нельзя будет исправить. И с чего бы он стал это делать? Вы сделали все, что могли, и это как раз столько, сколько мы когда-либо намереваемся от кого-либо требовать. А теперь мы будем разговаривать.
Вы должны вполне отложить в сторону личный элемент, если вы хотите продвинуться в изучении оккультизма, и – на некоторое время – даже самого себя. Поймите, мой друг, что общественные связи имеют малое (если вообще имеют) влияние на любого истинного адепта при исполнении им своего долга. По мере того, как он поднимается к совершенному адептству, прихоти и антипатии его прежнего Я ослабляются (как К.Х. в основном вам объяснил), он вбирает в себя весь род человеческий и рассматривает его в массе. Ваш случай – исключительный. Вы насильно приблизились к нему и атаковали позицию с такой силой и интенсивностью своих чувств к нему, и раз он принял, он должен нести последствия в будущем. Однако вопрос для него не в том, каким может быть видимый Синнетт, каковы его побуждения, его мирские неудачи и успехи, его уменьшившееся или неуменьшившееся уважение к нему. С видимым человеком нам нечего делать. Он для нас только завеса, скрывающая от глаз профана то другое Я, в эволюции которого мы заинтересованы. В своем внешнем рупа делайте, что хотите, думайте, что хотите, только когда последствия этого добровольного действия станут видны на теле нашего корреспондента, – тогда наш долг это заметить.
Мы ни довольны, ни недовольны тем, что вас не было на Бомбейском собрании. Если бы вы пошли, было бы лучше в смысле вашей «заслуги», а так как вы не пошли, то вы потеряли это маленькое очко. Я не мог и не имел никакого права как-либо повлиять на вас именно потому, что вы не ученик. Это было испытание, очень маленькое испытание, хотя оно показалось вам довольно важным, заставив вас думать об «интересах жены и детей». У вас таких испытаний будет много, ибо хотя вы никогда не были учеником, мы все же не оказываем доверия даже корреспондентам и «протеже» чье благоразумие и мужество духа хорошенько не проверены. Вы являетесь жертвой майи. Долгая у вас будет борьба, чтобы сорвать эти «катаракты» и видеть вещи, как они есть. Хьюм-Сахиб для вас – майя такая же великая, как и всякая другая. Вы видите только нагромождения его плоти и костей, его официальную личность, его интеллект и влияние. Что такое они для его истинного Я, которого вы не можете видеть? Какое отношение имеет его способность блистать в дурбаре или в качестве предводителя ученого общества к его годности к оккультному исследованию или его состоянию быть достойным доверия, чтобы хранить наши секреты? Если бы мы захотели что-нибудь о нашей жизни и работе довести до общего сведения, разве колонки «Теософа» не открыты для нас? Почему мы должны просачивать факты через него, чтобы он их приправлял для публичной еды приправами тошнотворных сомнений и едкого сарказма, способного привести в смятение публичное чрево? Для него нет ничего священного ни внутри, ни вне оккультизма. У него темперамент убийцы птиц и убийцы веры. Он принес бы в жертву собственную плоть и кровь также без угрызений совести, как поющую птичку; он бы высушил вас самого и нас, К.Х. и «милую Старую Леди» и заставил бы нас всех исходить кровью насмерть под его скальпелем – если бы он мог – и притом с такой же легкостью, с какой он обращается с совой, он поместил бы нас в свой музей, навесив соответствующие ярлыки, после чего поместил бы некрологи о нас в «Случайной Дичи» для любителей. Нет, Сахиб! Наружный Хьюм настолько же отличается и превосходит внутреннего Хьюма, насколько наружный Синнетт отличается и уступает образующемуся внутри «протеже». Знайте это и посадите последнего за наблюдение над редактором, чтобы он когда-нибудь не выкинул какого-либо трюка. Наша величайшая забота научить учеников не быть одураченными внешностью.
Как вас уже известил Дамодар через О., я вас не называю учеником; исследуйте ваше письмо, чтобы в этом убедиться. Я только шутя задал вопрос О., признает ли он в вас тот материал, из которого делают учеников. Вы лишь увидели, что у Беннета были немытые руки, нечищеные ногти, что он употреблял грубые слова и вообще для вас имел непривлекательный вид. Но если такого сорта вещи являются вашим критерием морального превосходства иди потенциальной силы, то сколько адептов или чудеса творящих лам выдержат в ваших глазах испытание? Это часть вашей слепоты. Если бы Беннету предстояло умереть в эту минуту – я применю христианскую фразеологию, чтобы вы лучше меня поняли – мало более горячих слез прольется из очей Ангела Смерти над другим таким многострадальным человеком, сколько их достанется на долю Беннета. Мало людей, которые так страдали, и несправедливо страдали – как он страдал; и мало людей, у кого более доброе, самоотверженное сердце. Это все; и немытый Беннет нравственно столько же выше джентльмена Хьюма, насколько вы выше вашего носителя.
Правильно то, что Е.П.Б. повторила вам: «Туземцы не замечают грубости Беннета, и К.Х. тоже туземец». Что я этим хотел сказать? Просто то, что наш Буддоподобный друг в состоянии рассмотреть сквозь слой лака строение дерева и внутри слизкой вонючей устрицы – «сокрытую бесценную жемчужину»! Б. – честный человек с искренним сердцем, кроме того обладает огромным нравственным мужеством, и мученик с ног до головы. Таких наш К.Х. любит, тогда как к таким, как Честерфилд и Грандисон, у него только презрение. Я полагаю, что снисхождение законченного «джентльмена» К.Х. к грубосотканному нечестивцу Беннету не более удивительно, чем известное снисхождение «джентльмена» Иисуса к проститутке Магдалине: существует моральный аромат так же, как физический, добрый друг. Видите ли, насколько правильно К.Х. прочел ваш характер, что он не послал к вам для разговора юноши из Лахора без переодевания. Сладкая мякоть апельсина скрыта под его кожей, Сахиб; попытайтесь заглянуть вовнутрь футляров, чтобы увидеть драгоценности, и не доверяйте тем, которые выставлены на крышке; я опять говорю: этот человек – честный и очень серьезный, он не совсем ангел – тех нужно искать в модных церквах, на вечерах в аристократических особняках, в театрах и клубах и в других такого рода святилищах, но так как ангелы находятся вне нашей космогонии, то мы рады помощи даже от честных и мужественных, хотя и «грязных» людей.
Все это я говорю вам безо всякой злобы и горечи, как вы ошибочно предполагаете. Вы сделали успехи в течение прошлого года и поэтому стали ближе к нам; вследствие этого я и говорю с вами, как с другом, кого я надеюсь, в конце концов, обратить в наш образ мышления. Ваш энтузиазм к нашему мышлению имеет в себе оттенок эгоистичности; даже ваше чувство к К.Х. имеет смешанный характер, все же – вы ближе. Только вы слишком доверяли Хьюму и начали не доверять ему слишком поздно, и теперь его плохая карма реагирует на вашу карму вам во вред. Ваша дружеская нескромность в отношении секретов, доверенных вам одному со стороны Е.П.Б., является причиной, следствиями явились его опрометчивые опубликования. Боюсь, что это зачтется вам против. Будьте умнее в дальнейшем. Если нашим правилом является быть сдержанным в доверии, то это потому, что нас учат с самого начала, что каждый человек персонально ответственен перед Законом Возмездия за каждое слово, являющееся его добровольным произведением. Мистер Хьюм, разумеется, назвал бы это иезуитством.
Также старайтесь прорваться через ту великую майю, против которой изучающие оккультизм предупреждаются своими Учителями по всему миру, – через жажду феноменов. Подобно жажде к напиткам или опиуму, она растет по мере удовлетворения. Спириты опьянены этим, они – тауматургические пьяницы. Если вы не можете чувствовать себя счастливым без феноменов, вы никогда не научитесь нашей философии. Если вы нуждаетесь в здоровой философской мысли и ею удовлетворитесь, будем переписываться. Я говорю вам великую истину, что если вы, подобно вашему автору притчей Соломону, изберете лишь мудрость, то все остальное будет приложено своевременно. Сила наших метафизических истин от того не прибавляется, что наши письма падают из пространства к вам на колени или появляются под вашей подушкой. Если наша философия неправильна, то чудо не сделает ее правильной. Вместите это в ваше сознание и будем разговаривать, как разумные люди. Почему нам надо заниматься игрушками, разве у нас не выросли бороды?
А теперь время прекратить мое бичующее писательство и таким образом освободить вас от одного задания. Да – ваша «космогония»! Ну, добрый друг, ваша космогония находится между листами моей Худака Патха (моей фамильной Библии), и, производя чрезвычайное усилие, я попытаюсь ответить на нее, как только я освобожусь, ибо сейчас я на дежурстве. То, что вы избрали, – задача всей жизни, и как-то вместо обобщений вы всегда ухитряетесь задерживаться на тех деталях, которые доказать наиболее трудно начинающему. Примите предупреждение, мой добрый Сахиб. Задача трудна, и К.Х., в память прошедших времен, когда он любил цитировать поэтов, просит меня закончить мое письмо следующими строками в ваш адрес:
– Разве дорога все время вьется в гору и в гору?
– Да, до самого конца.
– Разве путь дневной займет весь долгий день?
– С утра и до вечера, мой друг.
Знание для ума подобно пище для тела, предназначено для питания и помощи росту, но требуется, чтобы оно было хорошо переварено; и чем тщательнее и медленнее этот процесс осуществляется, тем лучше для тела и ума.
Я видел Олькотта и проинструктировал его, что он должен сказать нашему мудрствующему в Симле. Если Е.П.Б. ударится в эпистолярные объяснения с ним, остановите ее, так как О. покроет все. У меня нет времени присмотреть за нею, но я заставил ее обещать никогда не писать ему, предварительно не показавши письмо вам.

Приветствую, Ваш М.​

 

Письмо 45​

К.Х. – Синнетту
Первое, полученное после возобновления в феврале 1882 г.​

Мой брат, я находился в долгом путешествии за высшим познанием и мне понадобился продолжительный отдых. Затем, по возвращении, я отдал все свое время моим обязанностям и все мои мысли Великой Проблеме. Все это теперь прошло: новогодние празднества подошли к концу, и я опять «Я». Но что такое Я? Только исчезнувший гость, чьи дела все подобны миражу великой пустыни...
Так или иначе, это мой первый досуг. Я отдаю его вам, чье внутреннее Я примиряет меня со вчерашним человеком, который слишком часто забывает, что велик тот, кто велик в терпении. Оглянитесь кругом, мой друг, и вы увидите «три отравы», неистовствующие в сердце человека: гнев, алчность, заблуждение и пять помрачений: зависть, страсть, колебание, лень и неверие, всегда мешающие ему разглядеть истину. Они никогда не избавятся от загрязнения своих тщеславных, злобных сердец, не ощутят духовной части самих себя. Не хотите ли попытаться ради укорочения расстояния между нами выпутаться из сети жизни и смерти, в которую все они пойманы, и менее лелеять вожделение и желание? Молодой Портман серьезно размышляет оставить все, перейти к нам и стать «тибетским монахом», как он говорит. Его представления – это смесь двух совсем различных понятий – о «Монахе» или ламе и живом «Лха» или Брате; но пусть он пытается во что бы то ни стало.
Да, я только теперь в состоянии переписываться с вами. В то же время разрешите мне сказать вам, что мне труднее обмениваться с вами письмами, чем прежде, хотя мое хорошее мнение о вас значительно увеличилось, вместо того, чтобы уменьшиться, как вы опасались, и не уменьшится иначе, как только вследствие ваших собственных деяний. Я хорошо знаю, что вы стараетесь избегнуть возникновения таких препятствий, но человек в конце-концов является жертвой своего окружения, пока он живет в атмосфере общества. Мы можем сильно желать помогать тем, в ком мы заинтересованы, и все же быть так же беспомощными, как человек, видящий своего друга уносимым в бурное море, когда никакой лодки нет под рукой, и его личная сила парализована более сильной рукой, удерживающей его. Да, я вижу вашу мысль... но вы не правы. Не возлагайте вину на святого человека за то, что он строго выполняет свой долг по отношению к человечеству. Если бы не Коган и его влияние, вам бы не пришлось читать время от времени писем от вашего трансгималайского корреспондента. Мир долин антагонистичен миру гор, это вы знаете; но чего вы не знаете – это великий вред, производимый вашей бессознательной неосторожностью. Привести ли вам пример? Помните гнев, возбужденный в Стэйтоне Мозесе вашим слишком неблагоразумным письмом, цитирующим по вашему собственному желанию со свободой, чреватой весьма бедственными результатами, выдержки из моего письма к вам касательно его... Причина, порожденная в то время, дала свои результаты: С.М. теперь не только совсем отстранился от Общества, где некоторые из членов верят в нас, но он решил в сердце своем уничтожить Британский Филиал. Учреждается Общество Психических Исследований, и ему удалось перетащить туда Уайлда, Месси и других. Рассказывать ли вам будущее этого новообразования? Оно будет расти, развиваться и расширяться, и в конечном счете Теософическое Общество в Лондоне будет поглощено им. Сперва оно потеряет свое влияние, затем – имя, пока Теософия и по самому имени станет делом прошлого. Это сделано вами одним простым актом вашего быстрого пера, создавшего нидану и тен-дэл, «причину» и ее «следствие», и, таким образом, работа семи лет постоянных неутомимых усилий строителей Теософического Общества погибнет, будет убита задетым тщеславием медиума.
Этот простой акт с вашей стороны молчаливо роет между нами пропасть. Зло еще может быть отвращено: пусть Общество существует хотя бы только по имени до того дня, когда оно сможет обрести членов, с которыми мы могли бы работать фактически, и путем создания другой, противодействующей причины мы сможем спасти положение. Только рука Когана может дать мост спасения, но ваша рука должна быть первой, приносящей камень для этой работы. Как вы это сделаете? Как можете вы это сделать? Хорошенько подумайте об этом, если вы заинтересованы в дальнейших сношениях с нами. Они нуждаются в чем-то новом. В забавляющем их ритуале. Посоветуйтесь с Субба Роу, с Сан Кариах Деван Наибом из Кохина, внимательно прочтите выдержки из его брошюры, которые вы найдете в последнем «Теософе» (см. «Свет, проливаемый на оккультное франкмасонство», стр. 35). Я могу приблизиться к вам, но вы должны притягивать меня очищенным сердцем и постепенно развивающейся волей. Подобно игле адепт следует туда, куда его притягивает. Разве это не является законом развоплощенных принципов? Почему же тогда также и не законом живых? Так же, как общественные связи плотского человека слишком слабы, чтобы позвать назад душу умершего, за исключением случая, когда налицо взаимное сродство, которое переживает, подобно силе внутри земной сферы, так же зовы одной только дружбы или даже восторженного уважения являются слишком слабыми, чтобы притянуть «Лха», прошедшего на один прогон пути дальше, к тому, кто остался позади, если не произойдет параллельного продвижения. Хорошо и правдиво говорил М., когда сказал, что любовь к коллективному человечеству является тем, что вдохновляет все более и более; и если какой-либо индивидуум захотел бы отвлечь его внимание на себя, то ему пришлось бы преодолеть это влияние более сильной энергией.
Все это я говорю не потому, что сущность всего этого не была вам рассказана раньше, но потому, что я читаю в вашем сердце и улавливаю в нем то ли тень печали, то ли разочарования, которая там пребывает. У вас были другие корреспонденты, но вы не совсем удовлетворены. Чтобы порадовать, я пишу вам и делаю усилия поддержать в вас бодрое настроение. Ваши устремления и предчувствия – все в одинаковой мере замечено, добрый и верный друг. Вы записали их все в нетленные летописи Учителей. В них зарегистрировано каждое ваше деяние, каждая мысль, ибо хотя вы и не ученик, как вы говорите моему брату М., и даже не «протеже» – как вы понимаете этот термин – все же вы шагнули в круг нашей работы, вы пересекли таинственную линию, которая отделяет ваш мир от нашего, и теперь – будете ли вы проявлять упорство или нет, станем ли мы в дальнейшем в ваших глазах более живыми реальными существами или исчезнем из вашего сознания подобно многим сновидениям, возможно подобно кошмару – вы фактически наш. Ваше сокровенное Я отразилось в зеркале нашей Акаши. Ваши природные свойства – это ваши, но ваша внутренняя сущность (эссенция) – она наша. Пламя отличается от деревянного чурбака, служащего ему горючим. Независимо от того, встретимся ли мы двое лицом к лицу в наших более грубых рупа или нет, но когда закончится ваше иллюзорное рождение, вы не можете избегнуть встречи с нами в Действительном Существовании. Да, истинно, добрый друг, ваша Карма – теперь наша Карма, ибо вы впечатали ее ежедневно и ежечасно в страницы той книги, где малейшие подробности индивидуумов, заступивших внутрь нашего круга сохраняются; ваша Карма – есть ваша единственная личность, которой она будет, когда вы шагнете по ту сторону. Мыслями и деяниями днем, борениями души по ночам вы пишете повесть ваших желаний и вашего духовного развития. Это делает каждый, кто приближается к нам со сколько-нибудь серьезным желанием стать нашим сотрудником, он сам «наносит» письменные записи торжеств иным процессом, какой применяется нами, когда мы пишем внутри ваших запечатанных писем и неразрезанных страниц книг и брошюр, находящихся в пересылке. Я скажу вам это по секрету, и оно не должно фигурировать в вашей следующей брошюре из Симлы. В течение последних нескольких месяцев, в особенности, когда ваш утомленный мозг был погружен в оцепенение сна, ваша устремленная душа часто искала меня, и токи ваших мыслей бились об мой защитный барьер из Акаши, как небольшие плещущиеся волны о скалистый берег. Тех обстоятельств, которые «внутреннее Я», нетерпеливое и стремительное, стремилось взять на себя, – плотский человек, хозяин мирских дел, не утвердил: житейские связи (привязанности) все еще крепки, как стальные цепи. Некоторые из них действительно священны, и никто бы не потребовал, чтобы вы их порвали. Там внизу лежит ваше долго лелеянное поле предприимчивости и полезности. Наше поле никогда не может быть чем-то более, нежели светлый мир призраков для человека совершенно «практического склада»; и если ваш случай является в некоторой степени исключительным, то это потому, что ваша натура имеет более глубокие побуждения, чем у других, которые еще более «деловые», у которых источник красноречия находится в мозгу, а не в сердце, никогда не соприкасавшемся с таинственно лучезарным и чистым сердцем Татхагаты.
Если вы редко получите вести от меня, никогда не разочаровывайтесь, мой брат, но скажите: «Это моя вина». Природа связала вместе все части своего царства тонкими нитями магнетической симпатии, и имеется взаимосвязь даже между звездой и человеком; мысль пробегает быстрее электрического тока, и ваша мысль найдет меня, если будет послана чистым импульсом так же, как моя мысль найдет, находит и часто бывает запечатлена в вашем уме. У нас могут быть свои особые циклы деятельности, но не совсем отделенные друг от друга. Подобно свету в темной долине, видимому горцу с вершины, каждая светлая мысль в вашем уме, мой брат, будет искриться и привлечет внимание вашего далекого друга и корреспондента. Если мы этим путем открываем наших естественных союзников в Мире Теней – ваш мир и наш вне этих пределов, и наш закон приблизится к каждому такому, даже если у него имеются лишь малейшие проблески истинного света Татхагаты, – то насколько легче вам привлечь нас. Поймите это, и допущение в Общество людей, часто противных вам, не будет вас более удивлять. «Здоровые не нуждаются во враче, но больные» – аксиома, независимо от того, кто произнес ее.
А теперь разрешите пока что проститься до следующего раза. Не предавайтесь опасениям о том, какое зло может произойти, если все не дойдем так, как должно по вашему мирскому рассуждению; не сомневайтесь, ибо налет сомнения обессиливает и задерживает рост. Иметь бодрую уверенность и надежду совсем другое дело, чем поддаться глупому и безрассудному слепому оптимизму: умный раньше времени караул не кричит. Туча опускается на ваш путь – она скапливается около холмов Джэко. Тот, кого вы сделали своим поверенным (я рекомендовал вам стать только его сотрудником и не советовал рассказывать ему того, что должно быть удержано при себе), находится под губительным влиянием и может стать нашим врагом. Вы поступите правильно, пытаясь освободить его от этого, ибо это предвещает плохое ему, вам и Обществу. Его большой ум вспенен тщеславием и поддается чарам писка более слабого, но хитрого ума. Вы легко различите злобную силу, которая стоит позади их обоих и употребляет их, как орудия для приведения в исполнение своих собственных гнусных планов. Намеченная катастрофа может быть предотвращена удвоенной бдительностью и рвением чистой воли со стороны друзей С.В.Л. Поэтому работайте, если хотите отвратить этот удар, ибо если он обрушится, вы тоже не избегнете вреда, как бы велики ни были усилия моего брата. Причина этого никогда не будет устранена, хотя Сизифов камень может раздавить многим пальцы ног. Всего хорошего еще раз, мой друг, надолго или ненадолго, как вы решите. Меня призывают к обязанностям.

Ваш верный К.Х.​

 

Письмо 46​

М. – Синнетту
Получено в Аллахабаде в феврале 1882 г.​

Ваше письмо было адресовано мне, так как вы еще не знали, что К.Х. опять установил связь с вами. Тем не менее, раз ко мне адресовались, я отвечу. «Делайте так – во что бы то ни стало идите вперед». Результат может быть бедственным для спиритизма, хотя бы действительность феномена была доказана, следовательно, выгодной для теософии. Кажется жестоким позволять бедному сенситивному парню появиться в львиной берлоге; но так как принятие или отказ от любезного приглашения зависит от медиума, консультируемого и вдохновляемого его могучим и дальновидным «Эрнестом», то зачем другим об этом беспокоиться!
Так как нам, достойный сэр, вероятно, не придется очень часто переписываться, то я хочу вам сказать кое-что, что вам нужно знать, и из чего вы можете извлечь пользу. 17 ноября в этом году семилетний срок испытания, данный Обществу при его основании, чтобы осторожно «проповедовать нас», истекает. Один или двое из нас надеялись, что мир настолько продвинулся интеллектуально, если не интуитивно, что Оккультная доктрина могла бы обрести интеллектуальное признание и импульс для нового цикла оккультных изысканий. Другие, более мудрые, как это теперь кажется, придерживались другого мнения, но согласие на испытание было дано. Однако, было обусловлено, что попытка должна быть проведена независимо от нашего персонального управления, что не должно иметь место сверхнормальное вмешательство с нашей стороны. Подыскивая, мы нашли в Америке человека, годного стать вождем, человека большого нравственного мужества, самоотверженного и обладающего другими хорошими качествами. Он далеко не был самым лучшим, но (как мистер Хьюм говорит о Е.П.Б.) он был лучшим, какого можно было достать. С ним мы соединили женщину с наиболее исключительными и чудесными дарованиями. Вместе с тем у нее были большие личные недостатки; но и такой, какой она была, она осталась непревзойденной, так как не было на свете более подходящего человека для этой работы. Мы послали ее в Америку, свели их вместе, и испытание началось. С самого начала и ей и ему было дано понять, что исход всецело зависит от них самих. И оба они предложили себя для этого испытания, за некоторое воздаяние в далеком будущем, как бывало говорил К.Х., в качестве солдат, добровольно вызвавшихся на безнадежное дело. В течение шести с половиной лет они борются против таких неравных сил, которые отбили бы охоту у всякого, кто не работал бы с отчаянием, человека, вложившего жизнь и все, что ему дорого, в отчаянное наивысшее усилие. Их успех не оправдал надежд их начальных вдохновителей, хотя он был феноменальным в некоторых направлениях. Еще несколько месяцев, и срок испытания закончится. Если к тому времени состояние дел в Обществе по отношению к ним – вопрос о «Братьях» не будет окончательно улажен (или исключен из программы Общества, или принят на наших условиях), то это будет последнее о «Братьях» всех форм, цветов, размеров и степеней. Мы исчезаем из поля зрения публики, как испарения в океане. Только тем, кто оказался верным себе и Истине во всем, будет дозволено дальнейшее сношение с нами. И даже не им, если, начиная от председателя и ниже, они не свяжут себя торжественным словом чести хранить с того времени нерушимое молчание о нас, о Ложе, о Тибетских делах. Они не должны отвечать даже на вопросы ближайших друзей, хотя бы молчание могло казаться как бы придающим видимость «обмана» всему тому, что просочилось. В таком случае усилие будет приостановлено до наступления следующего семеричного цикла, когда, если обстоятельства будут более благоприятны, следующая попытка будет сделана по тому же самому или другому направлению.
Мое собственное скромное впечатление таково, что нынешний памфлет Хьюм-Сахиба, будучи высоко интеллектуальным, мог бы быть улучшен таким образом, чтобы оказать большую помощь в сообщении нужного поворота в делах Общества. Если бы он более доверял в делах своей личной интуиции, которая сильна, когда он к ней прислушивается, и менее – к голосу того, кто не представляет целиком общественного мнения, как это вы, кажется, думаете, и не способен поверить, хотя бы ему доставили 1000 доказательств, то этот памфлет мог бы стать одним из наиболее сильных произведений, созданных в настоящее время.
Вашими космогоническими вопросами я займусь, когда не буду обременен более важными делами.

 

Письмо 47​

М. – Синнетту
Подучено в Аллахабаде 3 марта 1882 г.
Ответ на мое возражение по поводу обращения с Европой
(через Дамодара)
​

Хорошо, скажите, что я невежда в ваших английских обычаях, а я скажу, что вы такой же в наших Тибетских, разницу поделим пополам, пожмем наши астральные руки над Барнавеем и покончим с дискуссией.
Е.П.Б.? Разумеется, она будет взбешена, но кому какое дело? Однако, это держится от нее в секрете. Бесполезно делать ее еще более несчастной, чем она есть.
Кук – насос мерзости с постоянно работающими поршнями, и чем скорее он их завинтит, тем лучше для него. Ваше последнее письмо ко мне менее похоже на «петицию», чем на протест, мой уважаемый Сахиб. Его голос более напоминает военный клич моих предков, нежели дружеское воркование. И это мне тем более нравится, говорю я вам. Оно звучит истинной честной откровенностью. Потому – давайте разговаривать, ибо в сердце вашем тепло, и вы заканчиваете словами: «Утвердите ли вы то, что мне кажется правильным курсом или нет, я всегда останусь вашим верным...» и т.д. Европа – место большое, но Мир еще больше. Солнце Теософии должно сиять всем, а не только части. Движение распространилось больше, чем вы подозреваете; и работа Т.О. соединена с подобной же работой, тайно производимой во всех частях света. Даже в Т.О. имеется отдел, управляемый одним греческим Братом, о котором никто в Обществе не подозревает, за исключением Е.П.Б. и Олькотта. И даже он знает лишь то, что идет подготовка, и временами выполняет приказы, которые я ему посылаю в связи с этим. Цикл, о котором я говорил, относится к движению в целом. Европа не будет пропущена, не бойтесь. Но возможно, что вы даже не в состоянии представить себе, каким образом свет туда прольется. Спрашивайте своего серафима К.Х., чтобы он рассказал вам об этом подробнее. Вы говорите о Мэсси и Круксе – разве вы не помните, что 4 года назад Мэсси был предложен шанс возглавлять движение в Англии, и он его отклонил? На его место был поставлен этот старый зловещий идол с иудейского Синая – Уайлд, который в своей христианской напыщенности и фанатическом гниении не допустил нас в движение. Наш Коган абсолютно запретил нам принимать какое-либо участие. Мэсси следует об этом подумать самому, и вы можете ему об этом сказать. К настоящему времени вы должны бы научиться нашему образу действий. Мы советуем – и никогда не приказываем. Но мы влияем на индивидуумов. Поройтесь, если хотите, в спиритуалистической литературе до 1877 г. Ищите и найдете, если можете, единственное слово об оккультной философии или эзотеризме, или какой-нибудь элемент, которым теперь так широко насыщено спиритуалистическое движение. Спрашивайте, осведомляйтесь, не было ли слово «оккультизм» совершенно неизвестно в Америке, не была ли вдохновлена Кора от 7 мужей, женщина запан и говорящий медиум, чтобы сказать на своих лекциях, что это слово только что высказано теософами, начинающими показываться на горизонте; что никто раньше никогда не слыхал о духах-элементалах и «астральном свете», кроме фабрикантов керосина и т.д. и т.п. Удостоверьтесь и сравните. Это был первый военный клич. Горячий ожесточенный бой продолжал бушевать вплоть до самого дня отъезда в Индию. Если сказать и указать на Эдисона, Крукса и Мэсси – это прозвучало бы очень похоже на хвастовство, которое никогда не может быть доказано. А Крукс – разве он не привел науку на расстояние оклика к нам своим открытием «лучистой материи»? Что это было, как не оккультное исследование, которое его первого к этому привело? Вы знаете К.Х. и меня – и все! Но знаете ли вы что-нибудь обо всем Братстве в целом и его разветвлениях? Е.П.Б. обвиняют в нерадивости, в неточности ее сообщений. «Не задавайте вопросов, и вам не скажут лжи». Ей запрещено говорить то, что она знает. Вы можете резать ее на куски – она не скажет. Нет, ей приказано в случае надобности вводить людей в заблуждение; и если бы она по своей природе была более лживой, она могла бы быть счастливее и уже давно бы одержала победу. Но как раз тут-то и загвоздка. Она слишком правдива, не способна притворяться, и за это ее каждый день распинают. Старайтесь не быть поспешным, уважаемый сэр. Мир не создан в один день, также хвост яка не вырос в течение года. Пусть эволюция протекает своим естественным путем, чтобы мы не заставили ее отклониться и производить чудовищ, полагая, что мы ею руководим. Мэсси говорит о приезде в Индию, не так ли? И полагает, что после приезда сюда и выполнения необходимых требований, проведя положенное время за тренировкой в дисциплине, он будет послан обратно с посланием? И полагает, что Круксу, Эдисону и другим предстоят другие открытия? Поэтому я говорю: «Ждите». Кто знает, каково будет положение в ноябре? Вы можете думать, что оно будет таково, что оправдает нас в осуществлении нашей угрозы «запереть дверь», тогда как нам оно может казаться совсем иным. Будем делать все, что можем. Существуют циклы в 7, 11, 21, 77, 107, 700, 11000, 21000 и т.д.; столько-то циклов образуют один большой и т.д. Ждите своего времени, книга записей ведется хорошо. Только будьте настороже: Дуг-па и Гелуг-па (представители черной и белой магии. Ред.) сражаются не только в одном Тибете, посмотрите на их мерзкую работу в Англии среди «оккультистов и провидцев»! Слышите, как ваш знакомый Уоллес проповедует, подобно истинному «иерофанту» «левой руки», брак «души с духом» и, показав правильное определение шиворот-навыворот, пытается доказать, что каждый практикующий Иерофант должен по крайней мере быть духовно женатым, если он по некоторым причинам не может этого сделать физически, иначе велика опасность смешения Бога с Дьяволом! Я говорю вам, шаммары уже там, и их вредоносная работа встречается всюду на нашем пути. Не смотрите на это как на нечто метафорическое, но как на реальный факт, который возможно и будет когда-нибудь продемонстрирован вам.
Совершено бесполезно еще что-нибудь говорить об эксцентричности Олькотта и неполноценности Америки по сравнению с Англией; все, что реально в ваших глазах, мы признаем и знали давно, но вы не знаете, в какой мере то, что является лишь поверхностным предрассудком, сверкает в ваших глазах подобно отражению тоненькой свечи в глубокой воде. Позаботьтесь о том, чтобы мы когда-нибудь не застали вас с такими мыслями и не поставили вас на место Олькотта, уведя его к нам, о чем он мечтает эти несколько лет. На мученичество приятно смотреть и критиковать, но тяжелее его переносить. Никогда не было женщины более несправедливо обвиняемой, нежели Е.П.Б. Посмотрите на постыдные, оскорбительные письма, какие посылаются ей из Англии с тем, чтобы она публиковала их против себя самой, нас и Общества. Возможно вы найдете их недостойными. Но «Ответы Корреспондентам» в «Приложении» написаны мною самим. Так что не обвиняйте ее. Мне интересно узнать ваше откровенное мнение о них. Возможно вы думаете, что она сама написала бы лучше.

М.​

 

Письмо 48​

К.Х. – Синнетту
Получено в Аллахабаде 3 марта 1882 г.​

Добрый друг, я «знаю», конечно. И, зная без ваших слов, если бы я был уполномочен влиять на вас в одном направлении, я бы с величайшей радостью ответил: «Это знание ты разделишь со мною когда-нибудь», так как вы, да, только вы один должны ткать свою судьбу. «Возможно скоро, и возможно никогда, но зачем отчаиваться» или даже сомневаться? Поверьте мне, мы еще можем шагать вместе по этому трудному пути. Мы еще можем встретиться, но если да, то это должно произойти на тех «Адамантовых скалах, которыми наши оккультные законы нас окружают», – и никогда вне их, как бы горько мы не сетовали. Нет, никогда мы не сможем продолжить наш дальнейший путь в согласии по этой большой дороге, на которой спиритуалисты и мистики, пророки и провидцы толкают друг друга локтями в наши дни. Воистину, эта пестрая толпа кандидатов может кричать в течение целой вечности, чтобы Сезам открылся. Этого никогда не будет, пока они будут держаться вне тех законов. Напрасно ваши современные ясновидцы и их пророчицы лезут в каждую щель и расселину, не имеющие ни выхода, ни продолжения, какие только им попадаются; и еще более напрасно, когда, забравшись туда, они возвышают голос и громко кричат: «Эврика! Мы сподобились откровения от Господа!» Ибо, истинно, они ничего подобного не имеют. Они потревожили только летучих мышей, менее слепых, чем те, кто к ним вторгаются, я ощущая их полет, часто принимают их за ангелов, так как те тоже имеют крылья! Не сомневайтесь, мой друг, только с самой вершины наших «Адамантовых скал», а не от их подножья можно увидеть всю Истину, охватив весь беспредельный горизонт. И хотя они могут вам казаться загораживающими ваш путь, это просто потому, что до сих пор вам не удавалось открыть или даже иметь подозрение о причине и действии этих законов: потому они кажутся вам такими холодными, безжалостными и эгоистичными в ваших глазах, хотя вы сами интуитивно признаете в них результат Мудрости веков. Тем не менее, если бы кто-либо послушно следовал им, они могли бы быть заставлены постепенно уступить желанию его и дать ему все, что бы он ни потребовал. Но никто никогда не мог насильственно нарушить их без того, чтобы самому не стать первой жертвой своего преступления до такой степени риска потерять свою с трудом приобретенную долю бессмертия здесь и там. Запомните – слишком беспокойное ожидание не только утомительно, но также опасно. Каждое горячее или ускоренное биение сердца уносит так много жизненных сил. Тот, кто ищет «познать», не должен предаваться страстям и волнениям, ибо они «разрушают земное тело присущей им тайной силой; кто хочет достигнуть своей цели, должен быть хладнокровным». Он даже не должен слишком настойчиво или слишком страстно желать цели, к которой он стремится, иначе само это желание будет мешать собственному исполнению, в лучшем случае – задержит и отбросит назад.
В готовящемся номере вы найдете две статьи, которые вам нужно прочесть. Мне нет надобности говорить вам – почему, так как я предоставляю это вашей интуиции. Как обычно, это неосторожность, которой я однако позволил остаться, так как мало тех, если они имеются, кто поймут содержащийся там намек, кроме вас. Там не один только такой намек, поэтому ваше внимание обращается на «Эликсир Жизни» и «Философию Духа» В.Оксли. Первая статья содержит ссылки и объяснения, туманность которых напоминает человека, тихо подкравшегося к кому-то сзади и ударяющего того по спине, а затем убегающего. Они, несомненно, принадлежат к тому классу «Фей», которые приходят ночью к человеку, когда он спит, и уходят опять обратно потому, что некому принять от них дар, – о чем вы жаловались в своем письме к Брату. На этот раз вы предупреждены, добрый друг, так что больше не жалуйтесь. Статья вторая написана манчестерским провидцем Оксли. Не получая ответы на свои вызывания к К.Х., он критикует – пока что мягко – выражения этой «Внутренней Силы», за такой новый титул я скорее благодарен ему. При виде этого мягкого выговора наш воинственный редактор не преминула вспылить. Она не могла успокоиться до тех пор, пока Джал-Кул, с кем этот знаменитый обзор был состряпан (кстати, этой стряпне, если она будет замечена вами, не следовало бы позволять увидеть свет), – был уполномочен под безопасным наименованием «Обозревателя» ответить (исправляя некоторые его ошибки) ясновидцу в нескольких невинных подстрочных примечаниях. Все же я должен сказать, что из всех современных английских «пророков» В.Оксли – единственный, кто догадывался об истине, следовательно, только на него и можно рассчитывать, что он поможет нашему движению. Он постоянно то вбегает, то убегает с прямого пути, отклоняясь от него каждый раз, как только подумает, что нашел новую тропу. Но очутившись в тупике, он неизменно возвращается к правильному направлению. Я должен сознаться, что то здесь, то там в его писаниях много трезвой философии; и хотя его рассказ о «Бузирисе» в своем антропоморфическом изложении является смехотворной ерундой, а его передача санскритских имен большей частью неправильна; и хотя кажется, что он имеет очень смутное понятие о том, что он называет «астро-масонским базисом Бхагавад-Гиты и Махабхараты» – оба произведения он, очевидно, приписывает одному и тому же автору, – все же он в действительности является единственным, у которого общее понимание Духа, его способностей и функций после первого разъединения, называемого нами смертью, если в целом и не совсем правильны, то по крайней мере весьма близки к истине. Прочитайте ее, когда она выйдет... Тогда поймете, почему вместо того, чтобы ответить на ваш прямой вопрос, я углубляюсь в эту тему, до сих пор безразличную для вас. Проследите, к примеру, его определение термина «Ангел» и попытайтесь проследить и постигнуть его мысли, так неуклюже и все же правильно выраженные, и затем сравните их с тибетским учением. Бедное, бедное человечество! Когда у тебя будет целиком нефальсифицированная Истина?! Смотрите – каждый из «привилегированных» говорит: «Только я один прав! Здесь нет ...»
Нет, никакого – на той специальной странице, которая... перед ним открыта и которую он один читает в бесконечном томе «Откровения Духа», называемого ясновидением, провидчеством. Но почему такое упрямое забвение того важного факта, что существуют еще и другие и бесчисленные страницы как перед, так и после той единственной страницы, которую каждый из таких «провидцев» до сих пор с трудом научился расшифровывать? Почему так бывает, что каждый из ясновидцев считает себя Альфой и Омегой Истины? Таким образом, С.М. научен, что нет таких «Существ», как «Братья», научен отрицать доктрину об элементалах и нечеловеческих Духах. Мэйтленду и миссис К. было открыто – Иисусом и самим Богом (это уже сразило бы <+>), что многие из предполагаемых «Духов», которые контролируют медиумов и беседуют с посетителями спиритуалистами, – совсем не являются развоплощенными духами, а только «пламенами» и останками собак, кошек, свиней, которым помогают сообщаться со смертными духи «деревьев», овощей и минералов. Хотя более туманные, нежели человеческие осторожные беседы признаваемого за <+>, те учения ближе к истине, чем что-либо изреченное медиумами до сих пор, и я вам скажу: почему когда «провидца» заставляют делать откровения, что «бессмертие ни в коем случае не обеспечено всем...», что «души сжимаются и угасают», что их натуре «свойственно выгорать и расширяться»... и т.д., – она сообщает действительные неоспоримые факты. И почему? Потому что и Мэйтленд, и она сама, как и весь кружок – строгие вегетарианцы, тогда как М.С. мясоед, пьющий вино и напитки. Никогда не найдут спиритуалисты надежных, достойных доверия медиумов и провидцев до тех пор, пока последние их «кружки» будут насыщать себя кровью животных и миллионами инфузорий от перебродившей жидкости. После моего возвращения я нашел невозможным для себя дышать даже в атмосфере штаб-квартиры. М. пришлось вмешаться и заставить всех домочадцев отказаться от употребления мяса; и всем им пришлось подвергаться очищению и тщательно дезинфицировать себя различными средствами, прежде чем я мог взяться за свои письма. И я, представьте себе, лишь вдвое менее чувствителен к этим отвратительным эманациям по сравнению с тем, как чувствительна к ним средне-порядочная развоплощенная оболочка, не говоря уже о действительном Присутствии, хотя бы только «отраженном». В течение года или около этого, а возможно и раньше, я могу вновь стать закалившимся. В настоящее же время я нахожу это невозможным, что бы я ни делал.
А теперь, с таким предисловием вместо ответа, я задам вам вопрос. Вы знаете С.Мозеса, и вы знаете Мэйтленда и миссис К. лично. И вы слышали и читали о множестве провидцев в прошлых и в нынешнем столетиях, о таких, как Сведенборг, Бэме и других. В этом числе не было ни одного, кто бы не был весьма честен, искренен, умен и образован – даже являлся ученым. Каждый из них, в добавление к этим качествам, имеет или имел своего личного <+>, «Хранителя», дающего откровения под каким-либо «тайным» и «мистическим именем», чьей миссией является или являлось создать для своего опекаемого новую систему, охватывающую все детали духовного мира. Скажите мне, друг мой, знаете ли вы хотя бы двух из них, которые согласуются между собой? И почему, раз Истина одна, и совершенно оставляя в стороне вопрос о расхождениях в деталях, мы не находим, чтобы они согласовывались по наиболее животрепещущим проблемам, тем, которые являются «быть или не быть», и для которых не может быть двух решений? Подведя итог, мы приходим к следующему: все «розенкрейцеры», все средневековые мистики – Сведенборг, П.Б.Рандольф, Оксли и т.д. – говорят: «Существуют тайные братства посвященных на Востоке, особенно в Тибете и Монголии. Только там можно отыскать утерянное «Слово» (которое не есть Слово), там существуют Духи Элементов и Духо-Пламена, которые никогда не были воплощены (в этом цикле), и бессмертие условно.
Медиумы и ясновидящие (типа С.Мозеса) говорят: «Никаких Братьев в Тибете и в Индии не существует, и “Утерянное Слово” находится в исключительном владении моего “Хранителя”, который знает это слово, но не знает о каких-либо Братьях. Бессмертие существует для всех, и оно безусловно, нет никаких Духов, кроме человеческих и развоплощенных и т.д.» – система, радикально отрицающая первую, и в полном антагонизме с нею. Тогда как Оксли и миссис Х.Биллинг находятся в непосредственных отношениях с «Братьями», С.Мозес отвергает саму идею о таковых. Тогда как «Бузирис» – есть «ангел» во множественном числе или Дух из скопления Духов (Дхиан-Коганов), <+> – есть только душа развоплощенного Мудреца. Его учения авторитетны, но все же мы находим в них ноту неуверенности и колебания: «Мы теперь не в состоянии сказать...», «это сомнительно...», «мы не знаем, предполагается ли...», «кажется, что...», «мы не чувствуем уверенности...» и т.д. Так говорит человек, обусловленный и ограниченный в средствах к достижению абсолютного знания. Зачем, казалось бы, «душе, пребывающей во Вселенской Душе», «Духу-Мудрецу» употреблять такую осторожную и неуверенную фразеологию, если истина ему известна? Почему бы в ответ на ее прямое, бесстрашное и вызывающее замечание: «Вы хотите объективных доказательств существования Ложи? Разве у вас нет <+>? Разве вы не можете спросить его, говорю ли я правду?», – почему бы не ответить (если это есть <+>, кто отвечает) так или иначе и сказать: «Бедная девушка галлюцинирует»; или (так как тут не может быть другой или третьей альтернативы, если С.М. прав): «Она лжет умышленно с такой-то целью, остерегайтесь ее!» Почему так туманно? «Да, истинно, потому, что он <+> знает», и «благословенно да будет имя его» – только он (С.М.) не знает, ибо так же, как его «духи», <+> думает и повторно напоминает ему: «Вы, кажется не поняли правильно, что мы сказали... Спор возбуждает ваш ум и чувства, и вместо ясного посредника мы получаем взбаламученный... Нам требуется пассивный ум, мы не можем действовать без него»... (см. «Свет» от 4 февраля).
Так как мы не «требуем пассивного ума», но, наоборот, ищем наиболее активных, которые могут сложить два плюс два, когда попадают на правильный след, то мы, если вам угодно, бросим эту тему. Пусть ваш ум сам разрешит эту задачу.
Да, я действительно доволен вашей статьей, хотя она не удовлетворит ни одного спиритуалиста. Все же в ней больше философии и глубокой логики, нежели в дюжине их наиболее претенциозных изданий. Факты придут потом. Таким образом, мало-помалу то, что теперь непостижимо, станет самоочевидным, и многие мистические сентенции заблистают перед оком вашей души как транспарант, освещающий тьму вашего сознания. Таков ход постепенного развития. Год или два тому назад вы могли написать более блестящую, но никак не более глубокую статью. Потому не пренебрегайте, мой добрый Брат, скромным осмеянным журналом вашего Общества и не обращайте внимания ни на ее забавную претенциозную обложку, ни на «кучи навоза», содержащиеся в нем, повторяя сострадательную и слишком знакомую вам поговорку, часто употребляемую в Симле. Но пусть лучше ваше внимание будет привлечено к нескольким жемчужинам мудрости и оккультных истин, которые время от времени попадаются под тем «навозом». Наш собственный образ действий и приемы возможно так же забавны и нелепы – нет, они даже превышают их. Субба Роу прав; кто ничего не знает об образе действий Сиддх, тот согласится со взглядами, выраженными на третьей странице его письма: многие из нас будут приняты нашими английскими джентльменами за сумасшедших. Но тот, кто захочет стать сыном Мудрости, тот всегда заглянет под шероховатую поверхность. Так и с бедным старым журналом. Посмотрите на его мистически самоуверенное одеяние! На его многочисленные недостатки и литературные дефекты со всей обложкой, являющиеся совершеннейшим символом его содержания: большая часть его первичного содержания густо завуалирована, все грязно и черно, как ночь, через которую проглядывают серые точки, линии, слова, и даже фразы. Истинно мудрому эти серые пятна подсказывают аллегорию, полную значения, наподобие полос серого рассвета на небе Востока ранним утром после темной ночи – утренняя заря «духовно-интеллектуального цикла». И кто знает, сколько из тех, кто не смутившись его непредрасполагающей внешностью, противной запутанностью стиля и многими другими недостатками старого журнала, будут продираться вперед по страницам и окажутся когда-нибудь вознагражденными за свое упорство! Озаренные мысли могут засверкать на них в то или другое время, проливая свет на смущающие проблемы. Вы сами, в какое-нибудь прекрасное утро, размышляя над его искривленными колонками, вглядываясь с помощью хорошо отдохнувшего за ночь ума в то, что вы сейчас рассматриваете, как туманные размышления с неуловимой сутью, имеющие только консистенцию испарений, – вы сами, может быть, случайно уловите в них неожиданное разрешение одного старого вашего забытого «сна», который, раз он всплыл в памяти, отпечатается, как неизгладимое изображение в вашей сокровенной памяти, чтобы уже никогда в ней не погаснуть. Все это возможно и может случиться, ибо наши пути – пути сумасшедших...
Зачем тогда чувствовать себя «несчастным» и «разочарованным», мой добрый, мой верный друг? Помните, что отсроченная надежда не есть потерянная надежда. «Условия» могут измениться к лучшему, ибо мы тоже, подобно привидениям нуждаемся в особых условиях и навряд ли можем без них работать. И тогда эта смутная подавленность духа, которая сейчас надвигается на вас, как тяжелая туча на ландшафт, может быть унесена первым благоприятным ветром. Бхагавани Шанкер находится у О., и он сильнее и лучше приспособлен во многих отношениях, чем Дамодар или даже наш общий «женский» друг.
Нет, вас не оторвут от вашего учения, прежде чем вы основательно не овладеете алфавитом, чтобы научиться читать самому. И зависит только от вас одного «пригвоздить это чересчур привлекательное видение», которое сейчас кажется вам угасающим... (пропуск целой страницы подлинного письма)... положение в целом. Что я еще не «Сераф» – доказывается фактом, что я пишу вам это бесконечное письмо. Когда будет доказано, что вы правильно поняли мою мысль, я смогу сказать больше. М., чтобы дать вам возможность, как он говорит, противостоять вашим врагам, верующим в материализацию «индивидуальных душ», хотел, чтобы я ознакомил вас целиком со всем количеством тонких тел и их коллективной совокупностью так же, как с распределительным агрегатом или оболочками. Я думаю, что это преждевременно. Прежде, чем привести Мир к пониманию разницы между «Сутратма» (нить-душа) и «Тайджаса» (сияющего или светящегося), им нужно объяснить природу более грубых элементов. За что я его упрекаю, это – что он позволил вам начинать с другого конца – что наиболее трудно, если человек не вполне овладел предварительными знаниями. Я посмотрел ваши рукописи, адресованные М., и не раз я различал на белых полях тень вашего лица с серьезными вопрошающими глазами: ваша мысль отбрасывала ваше изображение на то место, к которому был прикован ваш ум, и которое вам хотелось получить обратно заполненным – место, «жаждущее», как вы говорите, больше записей, больше информации. Ну, если его «лень» еще дольше возьмет верх над его добрыми намерениями, тогда я сам это сделаю, хотя мое время ограничено. Во всяком случае, писать для вас не есть неблагодарная задача, так как вы наилучшим образом используете то немногое, что вы подберете то здесь, то там. В самом деле, когда вы жалуетесь на свою неспособность понять значение писаний Элифаса Леви, то это только потому, что вам не удается, подобно многим другим читателям, найти ключ к его методу писания. При более тщательном наблюдении вы найдете, что у оккультистов никогда не было намерения действительно что-то скрыть из того, что они писали для серьезных решительных исследователей. Но, скорее, у них было намерение запереть свои сведения ради сохранности в безопасный ящик, ключом к которому является интуиция. Полагаю, что теперь пора с вами попрощаться. Надеюсь, что вам легче будет читать синие, чем красные иероглифы. О. будет у вас скоро, и вам следует использовать этот выгодный случай, который может быть последним для вас обоих. А теперь – нужно ли мне напомнить вам, что это письмо строго конфиденциальное?

Ваш, как бы там ни было, К.Х.​

Вставка:
Пусть ваш ум сам разбирается с этой проблемой.
Да, я действительно доволен вашей последней статьей, хотя она не удовлетворит ни одного спиритуалиста. Все же в ней больше философии и глубокой логики, нежели в дюжине их наиболее претенциозных изданий. Благодарность придет потом. Таким образом, мало-помалу то, что теперь непостижимо, станет самоочевидным. И многие положения неясного значения заблистают перед вашим духовным оком, как прозрачность во тьме вашего сознания. Таков ход постепенного развития: год или два тому назад вы могли бы написать более блестящую, но никак не более глубокую статью. Потому не пренебрегайте, мой добрый брат, скромным, осмеянным журналом вашего Общества и не обращайте внимания ни на его забавную претенциозную оболочку, ни на «кучи мусора», содержащиеся в нем, повторяя сострадательную и вам самому слишком знакомую поговорку, часто употребляемую в Симле.

 

Письмо 49а​

Невозможно: нет силы здесь, буду писать через Бомбей.

К.Х.​

Письмо 49b​

Короткая записка, полученная в Аллахабаде во время пребывания там Олькотта и Бхагавани Рао.​

Мой добрый друг, нам очень легко давать феноменальные доказательства, когда налицо необходимые для этого условия. Например, магнетизм Олькотта после шестилетнего очищения весьма симпатичный нашему магнетизму физически, а нравственно он постоянно все более становится таковым. Так как Дамодар и Бхагавани Рао прирожденно симпатичны, то их ауры помогают, вместо того, чтобы отталкивать и препятствовать феноменальным экспериментам, не мешая и не задерживая их. По истечении какого-то времени вы сами можете стать таковыми – это зависит от вас самих. Производить насильственные феномены при наличии магнетических и других затруднений запрещено так же строго, как запрещено банковскому кассиру истратить деньги, которые ему лишь доверены. Мистер Хьюм не может этого понять. И поэтому он «возмущен», что различные проверки, которые он тайно для нас приготовил, претерпели неудачу. Они требовали десятикратной траты сил, так как он окружил их не чистейшей аурой, а аурой подозрения, гнева и предвкушения насмешек. Даже сделать эту малость для вас так далеко от штаб-квартиры было бы невозможно, если бы не магнетизм, который О. и Б.Р. принесли с собою, и больше я не могу сделать ничего большего.

К.Х.​

Р.S. Однако я все-таки поставлю для вас сегодняшнюю дату 11 марта 1882 г.

 

Письмо 50​

К.Х. – Синнетту
Получено в Аллахабаде 18 марта 1882 г.​

Мой дорогой друг, вы не совсем поняли значение моей записки от 11 марта. Я сказал, что легко демонстрировать феномены, когда налицо нужные условия, но не имел в виду то, что присутствие Олькотта и Маллапура в вашем доме привело к такому наплыву сил, что их было бы достаточно для предполагаемых вами демонстраций.
Последние являются вполне разумными с вашей точки зрения, и я совсем вас не упрекаю за то, что вы их просили. Я сам пожалуй хотел бы дать вам эту возможность ради удовлетворения вашего личного желания, не для публики, ибо вы знаете, что в таких случаях убеждение достигается путем индивидуального опыта. Свидетельство из вторых рук никого не удовлетворяет, кроме доверчивых (или, вернее, нескептических) умов. Ни один спирит, читающий во втором издании повествование о тех самых феноменах, которые вы мне назвали, ни на секунду не поколебался бы приписать их чему-либо другому, как медиумизму, и ваша жена и вы сами, по всей вероятности, были бы причислены ими к медиумическим факторам. Подумайте! А нет, то ждите, когда настанет ваше время. Вы медленно накапливаете материалы для того, что мы здесь, как вы знаете, называем настоящим dgiu; приложите к этому все силы. Не физические феномены внесут убеждение в сердца неверующих в «Братство», но скорее феномены интеллектуальности, философии и логики, если мне можно так выразиться. Взгляните на «Наставления Духов» от <+>, в том виде, как они изложены Оксли, наиболее смышленым, так же как и наиболее образованным изо всех медиумов. Читаете и жалко становится! Разве вы не видите, куда мы «клоним», как О. говорит? Разве вы не видите, что если бы не ваш исключительный интеллект и помощь, из него возникающая, Коган давно закрыл бы все двери к сообщению между нами? Да, читайте и изучайте, мой друг, ибо цель имеется. Вы казались раздосадованными, разочарованными, когда читали слова: «Невозможно: нет силы здесь, буду писать через Бомбей». Эти восемь слов будут стоить мне восемь дней восстановительной работы в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь. Но вы не знаете, что я подразумеваю; вы оправданы.
Вам нечего скрывать от себя трудности при разработке вашего проекта «Степеней». Я хотел, чтобы вы развивали его на досуге, «как дух вам подсказывает». Ибо, даже если бы вам не удалось сформировать схему, соответствующую нуждам Азии и Европы, вы могли попасть на что-нибудь такое, что могло бы быть полезным или для одной или другой, и уже другие руки могли бы доставить недостающую часть. Азиаты, как правило, бедны, и книги недоступны им в это время вырождения, так что для вас ясно, насколько различен должен быть план интеллектуальной культуры в подготовке для практических опытов к раскрытию в них психических сил. В старину этот недостаток восполнялся со стороны Гуру, который вел ученика через трудности детства и юности и давал ему в устном учении такое же количество пищи или более, нежели посредством книг для роста ментального и психического. Недостаток в таком «водителе, философе и друге» (кто же еще более заслуживает этот тройной титул?) никогда не может быть восполнен, как бы там ни было. Все, что вы в состоянии делать, это подготовить интеллект: импульс к «культуре души» должен быть выявлен индивидуумом. Трижды счастливы те, кто прорываются через порочный круг современного влияния и поднимаются над испарениями!
Возвратимся к вашим «Степеням». Не слишком ли смутные, туманные линии проводите вы между первыми тремя или четырьмя группами? Какую проверку вы применяете, чтобы определить их соответственные ментальные состояния? Как предохранить от чистого «зазубривания, копирования и подмены в писаниях»? Многие ловкие иезуиты могли бы пройти все ваши Степени, даже до шестой и седьмой, и вы тогда допустили бы их во вторую секцию. Припомните уроки прошлого и Картера Блэка. Как Мурад Али Бей сказал и Олькотт вам подтвердил, – тому, кто прошел первые пять стадий, вполне возможно приобрести «оккультные способности» в шестой. Нет, этого можно достичь без помощи всего этого – путем применения метода Архатов, Дастур, Йогов или же Суфий. Среди каждой из перечисленных групп мистиков имеются многие, кто даже не умеют ни читать, ни писать. Если психическая идиосинкразия отсутствует, никакая культура ее не даст. Самой высшей теоретической, а также практической школой этого рода является та, в которой обучались мы, сообщающиеся с вами, ваши заинтересованные корреспонденты.
Все предыдущее было сказано не для того, чтобы вас разочаровать и привести в уныние, но для вашего ободрения. Если вы истинный англо-сакс, никакие препятствия не сломят вашего устремления; и если мои глаза не затуманились, именно таков ваш характер в глубине. У нас для всех устремившихся одно слово: дерзайте!
А теперь в отношении вашего смеха в последних числах сентября по поводу воображаемых опасностей для того, кто производит феномены. Опасностей, возрастающих пропорционально величине произведенных феноменов, и невозможности опровергнуть их. Помните, предложенный феномен доставки сюда газеты «Таймс». Мой добрый друг, если пустяковые феномены (ибо они являются пустяковыми по сравнению с тем, что можно было бы и может быть сделано), показанные Эглинтоном, вызвали такую лютую ненависть, создавая перед нами сцены заключения в тюрьму вследствие ложного свидетельства, то какой только не была бы судьба бедной Старой Леди! Вы все еще варвары, несмотря на вашу хваленную цивилизацию.
А теперь о М. (Это строго между нами, и вы не должны упоминать об этом даже м-с Гордон). Эглинтон готовится к отъезду, оставляя в сознании бедной м-с Г. страх, что она обманута, что никаких «Братьев» не существует, раз Эглинтон отрицает их существование, и что «Духи» молчат по поводу этой проблемы. Затем на прошлой неделе М., вмешавшись в пеструю толпу, взял этих призраков за горло, и в результате неожиданное признание Братьев, их действительного существования и чести, приобретенной персональным знакомством с «Просветленным». Урок для вас и других, извлеченный из вышеприведенного, может пригодиться в будущем, ибо события будут расти и развиваться.