Левиафан по имени Россия, или созерцание богоотсутствия

Тема в разделе "Свободное общение", создана пользователем Ivaemon, 22 фев 2015.

  1. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    Левиафан по имени Россия, или созерцание богоотсутствия

    (заметки к полемике о фильме Звягинцева)​



    Почему-то споры вокруг фильма Звягинцева изначально приобрели весьма упрощенный характер и свелись к выяснению вопроса о том, этично ли давать неприглядную картинку российской жизни на всеобщее, в том числе иностранное, обозрение, и, с другой стороны, адекватно ли сделал это режиссер. В то время как одни возмущались очернительством, другие указывали, что в фильме не показана и десятая доля мерзостей, происходящих ежедневно в российской глубинке.

    При этом практически никто не вспомнил о метаморфозе, происшедшей с намерениями автора на протяжении творческого процесса. По словам Звягинцева, основой фильма должна была стать история знаменитого американского бунтаря Марвина Химейера. «Одна знакомая рассказала мне историю о человеке, который жил в Колорадо и который взбунтовался против одной могущественной компании. Этот человек сперва разрушил здания, а потом покончил с собой. Эта история могла бы произойти где угодно. Мы перенесли эту историю в Россию; и еще был такой прецедент, древняя история — история бедного Иова, в Библии. Вот откуда появился Левиафан».

    Вопреки изначальной задумке, на выходе от бунта против системы не оказалось ничего, равно как нет ничего общего у главного героя фильма с вопиющим к Богу Иовом. Фильм бесстрастно и неторопливо, в холодных серо-зеленых тонах русского севера живописует расправу с четой обыкновенных русских людей, семьей мелкого предпринимателя, волею случая оказавшейся на пути коррумпированного градоначальника. Режиссер эмоционально нейтрален и делает все, чтобы не нагнетать эмоции зрителя. Только флегматичное чередование ракурсов и планов, отстраненное созерцание происходящего. Медитация над увиденным и выводы – целиком прерогатива зрителя. Страсть американского бунта, равно как и энергия предпринимательской жизни, и иовские скорбь и вопли, куда-то улетучились. Остались выхолощенные, аскетичные декорации прибрежной полосы, камней, моря и небольшого сонного, неподвижного, почти мертвого городка. Такова эволюция замысла режиссера, приведшая его к созданию шедевральной, глубоко философской ленты о русской жизни и судьбе.

    1. Зверь из холодной бездны

    Образ Левиафана (Ливьятан) приводится в книге Иова прежде всего как символ, помогающий осознать могущество Всевышнего, повергшего и укротившего (и убившего, по некоторым версиям) это могучее чудовище. На протяжении глав 40-й и 41-й описывается мрачная сила и могущество этого зверя, пред которым человеческая сила есть ничто. Визуального облика Левиафана в книге Иова не приводится, в более поздней иудейской мифологии он выступает попеременно как рыба, кит, крокодил и змей (дракон). Образ Бога, сотворившего и победившего зверя бездны, также присутствует в «Псалмах»:
    «Это — море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими; там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нём.» (Пс. 103:25-103:26)
    «Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни.» (Пс. 73:14)


    Родственен библейскому угаритский миф о Латану, многоголовом морском чудовище, которого побеждает верховный бог Баал. Шумерский миф о Тиамат намного древнее библейского. Тиамат – дракон женского пола, символизирующий мировой океан, первобытный водяной хаос, из которого родились Боги. Бог Марзук убил Тиамат и создал из ее тела мир. Греческие боги и герои также сражаются с драконами и убивают их: Аполлон – Пифона, а Геракл – Гидру. Примыкает к этому сюжету и более поздняя серия сказаний о Георгии Победоносце.

    В первых же стихах Библии мы видим ту хаотическую темную водяную бездну, которая изначально участвует в творении Богом мира.
    «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою».
    Водяная холодная бездна, над которой носился Дух Божий – это и есть Левиафан. Она не сотворена, в отличие от неба и земли, она предвечна творению мира и символизирует темный непроявленный хаос, прообраз и идею материи, небытие, которое призывается к жизни и упорядочивается божественной волей.

    [​IMG]

    Близки по смыслу и мифы многих народов о сражении богов или божественных героев с водяными чудовищами за отданную тем в жертву деву. Широко распространённый мотив похищения драконом девушки восходит к обряду, во время которого девушку приносили в жертву духу вод. Например, в Китае самую красивую девушку венчали с Хуанхэ, бросая её в воду, в Древнем Египте перед посевом бросали в Нил девушку, также наряженную в свадебные одежды, чтобы обеспечить разлив Нила, без которого не был возможен урожай, у индейцев майя девушек бросали в священный водоём Чичен-Ицы. Миф, соответствующий этому обряду, обычно выступает в форме рассказа о драконе, требующем себе девушек в качестве ежегодной дани. («Дракон», вики).

    Мифический культурный герой одолевает дракона, символизирующего природную разрушительную стихию, спасает деву и получает ее себе в награду, а также освобождает людей города от необходимости приносить чудовищу человеческие жертвы.
    Можно вспомнить здесь и сказки о Егории Храбром и Добрыне Никитиче, но самый знаменитый из этой серии, наверное, миф о Персее.

    [​IMG]


    2. «Смертный Бог» великодержавной власти

    В своей книге «Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского» Томас Гоббс уподобляет государственную систему единому могучему существу (в изданиях книги оно изображалось в виде гигантского человека с мечом, составленного из множества человеческих тел) и обосновывает необходимость государственного насилия над подданными. Он определяет государственную власть как общую власть, «которая была бы способна защитить людей от вторжения чужеземцев и от несправедливостей, причиняемых друг другу, и, таким образом, доставить им ту безопасность, при которой они могли бы кормиться от трудов рук своих и от плодов земли и жить в довольстве».

    [​IMG]

    Гоббс также называет этого государственного Левиафана «смертным Богом, которому мы под владычеством бессмертного Бога обязаны своим миром и своей защитой». Гоббс рассматривает эту власть в двух аспектах: гражданском и церковном, и указывает, что «Слово Божие, донесенное пророками, является главным принципом христианской политики». Все содержание третьей части «О христианском государстве» посвящено у Гоббса рассмотрению принципов Священного Писания, излагающего Божью Волю, которая должны лежать в основе нравственной, законодательной и политической деятельности государственного деятеля.

    Соединить понятие государства и образ библейского страшного чудовища Гоббса побудила, очевидно, логика внутреннего подобия подчинения хаотической силы внешнему воздействию: как божественная длань обуздывает энергию мифического дракона, так и соглашение членов общества, которое, по Гоббсу, и устанавливает государство, ограничивает и направляет силу и своеволие этой структуры на служение благому делу защиты граждан.

    3. Пространство без Бога​


    Предположения насчет того, что государственные и церковные чиновники в фильме Звягинцева имеют что-то общее с идеями гоббсовского государственного устройства, отпадают сразу. Параллелей не просматривается, наоборот, все звучит как антитеза, знакомая нам по жизни: Мэр города не управляет им, а распоряжается как своей собственностью, церковный иерарх не слово Божье изрекает, а лицемерно понуждает градоначальника к злодеянию. У гражданина нет никаких прав, в том числе декларируемого Гоббсом исконного права на защиту и «жизнь в довольстве»: «У тебя никогда никаких прав не было, нет, и не будет!» - говорит мэр главному герою. Общественного соглашения не существует, не существует правил и законов, государственная и церковная власть по сути - банда разбойников.

    Точно так же культурный герой-адвокат не может спасти деву, да и сам он слаб и карикатурен. Появившись как рыцарь-избавитель, он овладевает девой до сражения, украдкой, т.е. незаконно, а потом, при виде чудовища, сбегает, даже не предприняв все имеющиеся у него возможности для спасения жертвы. Дева остается одна на берегу и видит в волнах океана, которому она предназначена, приближающегося кита-дракона.

    Конечно, первоначальная идея показать бунтаря не могла быть реализована на этой фактуре. Сняв картину бунта одиночки, наподобие истории в Колорадо, Звягинцев сделал бы лживый фильм. Бунт против этой системы изначально бессмысленен, потому что система порождает саму себя. Отрубить дракону голову? Отрубленные головы гидры отрастают снова. Банды разбойников-князей и их дружин грабили и убивали людей на этой земле еще тысячу лет назад. События фильма не имеют временной привязки, они могли случиться в 10-м веке или, возможно, произойти в 30-м. Монстра можно убить, он сам может умереть, можно даже видеть его скелет на берегу, но его потомки будут все так же плескаться в бескрайнем океане и пожирать своих жертв.
    На самом деле, Левиафан – это не преступник мэр, не лицемер иерарх. Левиафан – это вся показанная действительность: эти холодные земля, вода, воздух, люди вокруг, странным образом не имеющие мнения, воли и лица, движущиеся, как автоматы, по заведенному маршруту «дом - работа – воскресная пьянка», - все это не жизнь, а изображение, призрак жизни, и все это воспроизводит самое себя тысячи лет, как нескончаемый муторный сон, от которого невозможно проснуться.

    «Ты не сокрушил голову Левиафана, не отдал его в пищу людям ледяной пустыни» – примерно так мог бы обратиться к отсутствующему Богу современный псалмопевец, перефразировав библейские строки. Потому-то и от Иова у главного героя не остается ничего, ведь взывать, собственно, и не к кому.

    Звягинцев в иносказательной форме (а, возможно, сам того не желая), сказал о русской жизни то, что никто до него не осмеливался: эта неподвижная выцветшая страна - пространство без Бога. Возможно, этому краю еще не пришло время, или Бог просто забыл заглянуть в эту бездну. А без Бога нам только и остается, что повторять слова из книги Иова:

    «Можешь ли ты удою вытащить Левиафана и верёвкою схватить за язык его?
    Вденешь ли кольцо в ноздри его?
    Проколешь ли иглою челюсть его?
    Будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?.......»
     
  2. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Замечательная...статья, Ivaemon.
    Пусть станет она основой...началом глубокого...честного осмысления...жизни нас...и наших предков.
     
  3. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Показательно, на мой взгляд, процентное отношение положительных и отрицательных комментариев к фильму.(в интернете)
     
  4. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    «Мы живем, под собою не чуя страны...»

    Мы живем, под собою не чуя страны,
    Наши речи за десять шагов не слышны,
    А где хватит на полразговорца,
    Там припомнят кремлевского горца.
    Его толстые пальцы, как черви, жирны,
    И слова, как пудовые гири, верны,
    Тараканьи смеются усища
    И сияют его голенища.

    А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
    Он играет услугами полулюдей.
    Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
    Он один лишь бабачит и тычет.
    Как подкову, дарит за указом указ —
    Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
    Что ни казнь у него — то малина
    И широкая грудь осетина.

    Осип Мандельштам.

    Осип Эмильевич...о чём это Вы?
    О рабстве...о человеческом рабстве...
     
  5. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Коля

    Анализ стихотворения О. Мандельштама «Мы живем, под собою не чуя страны...»
    Творчество О. Мандельштама занимает особое место в русской поэзии. Известно, что судьба этого человека была не из легких. За свой талант Мандельштам поплатился гонениями, нищетой и, в конце концов, гибелью.
    Мандельштам не мог спокойно и равнодушно смотреть на то, что творилось вокруг него. И поэтому многие произведения этого поэта носят гражданский и общественный характер. Так, стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны…» (1933) стало одним из тех, которое было направлено против правящей верхушки. Это произведение, на мой взгляд, было равносильно самоубийству. Ведь здесь Мандельштам очень зло и непочтительно отзывается о «земном боге».
    Поэт рисует весьма неприглядную картину окружающей его действительности. Он говорит о том, что люди, словно куклы, живут одним днем. Они не чувствуют значимости своей жизни и жизней окружающих людей:
    Мы живем, под собою не чуя страны,
    Наши речи за девять шагов не слышны,
    А где хватит на полразговорца,
    Там припомнят кремлевского горца.

    Все вокруг подчинено страху за свою судьбу и будущее, которого, если что не так, может и не быть.
    Очень интересно и смело, на мой взгляд, изображает Мандельштам «земного бога». Перед нами возникает образ, совсем не возвышенный и даже не человеческий. Это существо похоже на что-то землянистое, пресмыкающееся. У него толстые пальцы, похожие на черви, тараканьи глаза.
    Но основной характеристикой этого «бога», по моему мнению, являются его слова. Они, «как пудовые гири верны», следовательно, никто из окружающих не смеет противоречить им или их опровергать.
    Далее поэт показывает, что каков вождь, таково и его окружение:
    А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
    Он играет услугами полулюдей,
    Кто свистит, кто мяучит, кто хнычит,
    Он один лишь бабачет и тычет.

    Таким образом, несмотря на то, что вокруг вождя много людей, только «кремлевский горец» вправе казнить и миловать.
    Люди, которые окружают вождя, очень мало похожи на людей. Поэт говорит о них, как о полулюдях. Но это не мифические существа, имеющие получеловеческое, полубожественное происхождение. Здесь речь идет о существах, не имеющих ничего человеческого именно в нравственном и духовном плане. Поэтому во внешнем облике этих людей появляется много животного: «Кто свистит, кто мяучит, кто хнычит…»
    Кремлевский горец, на мой взгляд, становится тем существом, которое взяло на себя роль Бога:
    Как подкову дарит за указом указ –
    Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз, -
    Что ни казнь, у него-то малина
    И широкая грудь осетина.

    Вождь - единственный, кто решает судьбы окружающих его людей. Он чрезвычайно жесток: «что ни казнь для него – то малина». Следовательно, людские жизни не имеют для этого усатого монстра никакого значения и никакой ценности. И для Мандельштама в этом заключается истинная трагедия России. Поэт не может смириться с подобной ситуацией. Автору очень тяжело осознавать, что его страной управляют кровавые монстры, не имеющие никаких представлений о нравственности и морали.
    Стихотворение состоит всего из двух строф. В первой части в большей степени описывается сам «кремлевский горец», а во второй части речь идет о «тонкошеих вождях», полулюдях, окружающих «земного бога».
    В тексе автор прибегает к сравнениям: «пальцы, как черви, жирны», «слова как пудовые гири верны». Также Мандельштам использует инверсию, которая и придает стихотворению большую выразительность и подчиненность выбранной теме.
    Что же касается размера, то данное стихотворение написано трехстопным анапестом с пиррихием. Такой размер, по моему мнению, придает произведению большую сложность, которая способствует передаче настроения лирического героя, усиливает атмосферу трагедии и обреченности.
    Таким образом, данное стихотворение оказало огромное влияние на современников и, конечно же, на правящие круги. Естественно, что подобные стихи Мандельштама не остались без внимания. Но, несмотря на все гонения, которые за ними последовали, автор все же до конца остался верен своей точке зрения.
     
  6. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    Из вики:
    То есть это было побуждением души - "не могу молчать". Своего рода личный бунт против, возвращаясь к библейской терминологии, Левиафана.
    А вот реакция Пастернака:
    Мандельштам был чистая душа и немного не от мира сего. Он верил и знал, что Бог есть. А вот Пастернак имел другое знание - что Бога здесь нет. А против Левиафана без Бога не попрешь. Пастернак был гораздо более вкоренен в российскую действительность.
    Кто прав?
     
  7. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Очень трудно дать ответ...ввиду отсутствия однозначности. Возможно, большее знание о внутреннем мире каждого из них...приблизило бы нас к ответу на этот вопрос.
    Вероятно, автор следующей подборки стихов...преследовал какие-то свои цели.
    А каждый из нас, на основе своих наблюдений...сделает и свои субъективные выводы.


    " Советские поэты о Сталине
    © MikG

    Историческая реконструкция

    «Гамлет» Шекспира дошел до нас не менее чем в пяти различных текстах, каждый из которых был адаптирован для чтения, или постановки в театре. Современный читатель получил сводный текст собранный по кусочкам, включающий текст из всех частей, которые при объединении как бы дополняют друг друга.

    Не правда ли — это похоже на реставрацию здания или картины с целью придания им первозданного облика, приведения к тому виду, в котором их изначально задумал автор! Не бесспорный, но вполне разумный подход, который предоставляет возможность оценить произведения искусств в их естественной, так сказать, сущности.

    Путем исторической реконструкции весьма интересно представить и некоторые стихи известных советских поэтов периода «культа личности» именно так, как они были созданы тогда.

    Начнем с Бориса Леонидовича Пастернака. Ведь именно ему принадлежит наиболее удачный в литературном смысле перевод пьесы «Гамлет, принц датский» на русский язык. Вот стихи Пастернака о себе и о Сталине написанные им в 1935 году:

    Мне по душе строптивый норов
    Артиста в силе: он отвык
    От фраз, и прячется от взоров,
    И собственных стыдится книг.

    Но всем известен этот облик.
    Он миг для пряток прозевал.
    Назад не повернуть оглобли,
    Хотя б и затаясь в подвал.


    Судьбы под землю не заямить.
    Как быть? Неясная сперва,
    При жизни переходит в память
    Его признавшая молва.

    Но кто ж он? На какой арене
    Стяжал он поздний опыт свой?
    С кем протекли его боренья?
    С самим собой, с самим собой.

    Как поселенье на гольфштреме,
    Он создан весь земным теплом.
    В его залив вкатило время
    Все, что ушло за волнолом.

    Он жаждал воли и покоя,
    А годы шли примерно так,
    Как облака над мастерскою,
    Где горбился его верстак

    А в те же дни на расстоянье
    За древней каменной стеной
    живет не человек, — деянье:
    Поступок, ростом с шар земной.

    Судьба дала ему уделом
    Предшествующего пробел.
    Он — то, что снилось самым смелым,
    Но до него никто не смел.

    За этим баснословным делом
    Уклад вещей остался цел.
    Он не взвился небесным телом,
    Не исказился, не истлел.

    В собранье сказок и реликвий,
    Кремлем плывущих над Москвой,
    Столетья так к нему привыкли,
    Как к бою башни часовой.

    Но он остался человеком
    И если, зайцу вперерез
    Пальнет зимой по лесосекам,
    Ему, как всем, ответит лес.

    И этим гением поступка
    Так поглощен другой, поэт,
    Что тяжелеет, словно губка,
    Любою из его примет.

    Как в этой двухголосной фуге
    Он сам ни бесконечно мал,
    Он верит в знанье друг о друге
    Предельно крайних двух начал.


    Это стихотворение было напечатано полностью в новогоднем номере Известий за 1936 год. Но в сборник 1965 года и более поздние издания вошла лишь его первая часть (стихотворение «Мне по душе строптивый норов…»).

    В сокращении же предлагается современному читателю и стихотворение «Я понял: всё живо…». Вот его полный текст, который вышел в свет в том же 1936 году:

    Я понял: все живо.
    Векам не пропасть,
    И жизнь без наживы —
    Завидная часть.

    Бывали и бойни,
    И поед живьем,
    Но вечно наш двойня
    Гремел соловьем.

    Глубокою ночью
    Загаданный впрок
    Не он ли, пророча,
    Нас с вами предрек?

    Спасибо, спасибо
    Трем тысячам лет,
    В трудах без разгиба
    Оставившим свет.

    Спасибо предтечам,
    Спасибо вождям.
    Не тем же, так нечем
    Отплачивать нам.

    И мы по жилищам
    Пройдем с фонарем
    И тоже поищем,
    И тоже умрем.

    И новые годы,
    Покинув ангар,
    Рванутся под своды
    Январских фанфар.

    Я понял: всё в силе,
    В цвету и в соку,
    И в новые были
    Я каплей теку.

    И вечно, обвалом
    Врываясь извне,
    Великое в малом
    Отдастся во мне.

    И смех у завалин,
    И мысль от сохи,
    И Ленин, и Сталин,
    И эти стихи.

    Железо и порох
    Заглядов вперед,
    И звезды, которых
    Износ не берет.

    Попробуйте прочитать это стихотворение в том виде, в котором оно включено в современные поэтические сборники. Какие-то обрубки, и смысл теряется в них. А ведь изначально посвящено оно было вождям трудового народа;

    Сколько еще таких обрезанных стихотворений переиздается ныне? Читателю преподносятся неполные авторские версии (которые таки издавались), но по прошествии лет были сокращены.

    Предположим, что по воле автора. Но представьте, что по воле Шекспира сейчас бы ставили Гамлета в том виде, в котором он шел в его Театре, или повторяли площадные постановки его пьес. Такое зрелище разочаровало бы современного зрителя!

    Какие ещё стихи писали и печатали в «эпоху сталинизма», и что сейчас не принято печатать и писать?

    Анна Андреевна Ахматова — «монахиня», как называл ее Сталин за отрешенность, за отсутствие «правильной» гражданской позиции. Но она тоже писала о Сталине. Казалось бы парадокс — ведь ее семья подверглась репрессиям.

    В журнале «Огонёк» (1950, №14) к юбилею Сталина публикуются два её стихотворения «И Вождь орлиными очами» и «21 декабря 1949 года». Вот эти стихи:

    И Вождь орлиными очами
    Увидел с высоты Кремля,
    Как пышно залита лучами
    Преображенная земля.

    И с самой середины века,
    Которому он имя дал,
    Он видит сердце человека,
    Что стало светлым, как кристалл.

    Своих трудов, своих деяний
    Он видит спелые плоды,
    Громады величавых зданий,
    Мосты, заводы и сады.

    Свой дух вдохнул он в этот город,
    Он отвратил от нас беду, —
    Вот отчего так тверд и молод
    Москвы необоримый дух.

    И благодарного народа
    Вождь слышит голос:
    «Мы пришли
    Сказать, — где Сталин, там свобода,
    Мир и величие земли!»

    ***

    Пусть миру этот день запомнится навеки,
    Пусть будет вечности завещан этот час.
    Легенда говорит о мудром человеке,
    Что каждого из нас от страшной смерти спас.

    Ликует вся страна в лучах зари янтарной,
    И радости чистейшей нет преград, —
    И древний Самарканд, и Мурманск заполярный,
    И дважды Сталиным спасённый Ленинград.

    В день новолетия учителя и друга
    Песнь светлой благодарности поют —
    Пускай вокруг неистовствует вьюга
    Или фиалки горные цветут.

    И вторят городам Советского Союза
    Всех дружеских республик города
    И труженики те, которых душат узы,
    Но чья свободна речь и чья душа горда.

    И вольно думы их летят к столице славы.
    К высокому Кремлю — борцу за вечный свет,
    Откуда в полночь гимн несётся величавый
    И на весь мир звучит, как помощь и привет


    21 декабря 1949 года — вождю 70 лет и Ахматова посвящает ему стихи, стихи благодарности! Ведь вместе с Ленинградом и ее спасли, вывезли из блокады. Это — официальная версия.

    Но на деле, 7 ноября 1949 года был арестован ее сын — Лев Николаевич Гумилев. Осудили его на 10 лет, которые он отбывал сначала в лагере особого назначения около Караганды, затем в лагере у Междуреченска в Кемеровской области.

    Кстати, до этого Лев Николаевич уже отсидел пять лет — с марта 1938 года; все за полярным кругом, в норильском лагере. Там он пришел к идее об энергоизбыточности — «пассионарности», общаясь с татарами и казахами. Там же был уличен начальством в написании стихов. Но что он мог написать о Сталине?

    Как любить такую страну,
    Где у всех мы будем в плену?
    У широкой синей реки,
    У бессонницы и пурги,
    И у сушащей кровь тоски,
    От которой в глазах круги.
    И у проволоки тугой,
    И у низких, чахлых берез,
    Бездорожий тундры нагой
    И таежных, несчетных верст.
    Но бояться этой страны
    Мы не станем и в смертный час.
    Беспощадный гнев сатаны
    Несклоненными встретит нас.


    Возможно его сатана — это Сталин? В лагере писать стихи Льву Гумилеву запретили под страхом увеличения срока.

    И сам Сталин (Джугашвили) в молодости тоже писал стихи, на грузинском. Вот строчки его стихов в переводе на русский язык:

    Когда крестьянской горькой долей,
    Певец, ты тронут был до слез,
    С тех пор немало жгучей боли
    Тебе увидеть привелось.

    Когда ты ликовал, взволнован
    Величием своей страны,
    Твои звучали песни, словно
    Лились с небесной вышины.

    Когда, отчизной вдохновленный,
    Заветных струн касался ты,
    То, словно юноша влюбленный,
    Ей посвящал свои мечты.

    Стихи неплохие. Посвящены Рафаэлу Эристави. Молодой Пастернак включил их в онтологию современной поэзии.

    После революции у Сталина на написание стихов времени не было. Но он интересовался судьбой поэтов. Был участлив даже к тем, кто его ненавидел.

    А яростно ненавидел Иосифа Сталина его фактический тезка — Осип Мандельштам. В ноябре 1933 года, накануне открытия Первого Всесоюзного съезда советских писателей он написал о вожде:

    Мы живем, под собою не чуя страны,
    Наши речи за десять шагов не слышны,
    А где хватит на полразговорца,
    Там припомнят кремлевского горца.
    Его толстые пальцы, как черви, жирны,
    И слова, как пудовые гири, верны,
    Тараканьи смеются глазища
    И сияют его голенища.

    А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
    Он играет услугами полулюдей.
    Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
    Он один лишь бабачит и тычет.
    Как подкову, дарит за указом указ —
    Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
    Что ни казнь у него — то малина
    И широкая грудь осетина…

    Обычно это стихотворение печатают в сокращенном виде. Здесь оно приведено полностью.

    Существует масса разночтений и вариантов стихотворения. Поэт работал над ним, переписывая заново и заново. Разобрать, что к чему в этих стихах сложно, хотя Мандельштама ценят как прекрасного поэта, мастера стихосложения.

    Почти сразу эти стихи легли на стол шефа ОГПУ Г. Ягоды. Он познакомил с ними Бухарина, горячего поклонника Мандельштама. Считается, что Бухарин сам испытывал неприязнь к Сталину, но ему пришлось также раскритиковать любимого автора.

    Жена поэта Надежда Мандельштам впоследствии писала: «Тогда никто не сомневался, что за эти стихи он поплатится жизнью!» Но поэта арестовали лишь спустя шесть месяцев, в мае 1934 года, и сослали на Урал. «Изолировать, но сохранить!» — такое указание в отношении Мандельштама дал якобы сам Сталин;

    Иосиф Виссарионович знал, что в юности поэт разделял эсеровские взгляды и «красный октябрь», который, по его собственным словам, отнял у него «биографию», встретил крайне враждебно. За поэта хлопотали, и вскоре жене поэта разрешили сопровождать мужа для совместного проживания в месте ссылки.

    Спустя некоторое время Надежда Мандельштам обратилась лично к Сталину с телеграммой, заключавшей просьбу перевести их в другой, более цивилизованный город. Дело было вновь пересмотрено, и такое разрешение было дано.

    Мандельштамы поехали в Воронеж, где находились до 1937 года, то есть до конца ссылки. Там как-то раз в беседе с Яковом Рачинским поэт Мандельштам спросил: «Как вы думаете, а мне в Воронеже установят памятник?» Высоко себя ценил.

    В 1937 же году Осип Мандельштам пишет в честь вождя «Оду»:

    Когда б я уголь взял для высшей похвалы —
    для радости рисунка непреложной,
    я б воздух расчертил на хитрые углы
    и осторожно и тревожно.
    Чтоб настоящее в чертах отозвалось,
    в искусстве с дерзостью гранича,
    я б рассказал о том, кто сдвинул ось,
    ста сорока народов чтя обычай.
    Я б поднял брови малый уголок,
    и поднял вновь, и разрешил иначе:
    знать, Прометей раздул свой уголек, —
    гляди, Эсхил, как я, рисуя, плачу!

    Я б в несколько гремучих линий взял
    все моложавое его тысячелетье
    и мужество улыбкою связал
    и развязал в ненапряженном свете.
    И в дружбе мудрых глаз найду для близнеца,
    какого, не скажу, то выраженье, близясь
    к которому, к нему, — вдруг узнаешь отца
    и задыхаешься, почуяв мира близость.
    И я хочу благодарить холмы,
    что эту кость и эту кисть развили:
    он родился в горах и горечь знал тюрьмы.
    Хочу назвать его — не Сталин — Джугашвили!

    Художник, береги и охраняй бойца:
    в рост окружи его сырым и синим бором
    вниманья влажного. Не огорчи отца
    недобрым образом иль мыслей недобором.
    Художник, помоги тому, кто весь с тобой,
    кто мыслит, чувствует и строит.
    Не я и не другой — ему народ родной —
    народ-Гомер хвалу утроит.
    Художник, береги и охраняй бойца —
    лес человеческий за ним идет, густея,
    само грядущее — дружина мудреца,
    и слушает его все чаще, все смелее.

    Он свесился с трибуны, как с горы, —
    в бугры голов. Должник сильнее иска.
    Могучие глаза мучительно добры,
    густая бровь кому-то светит близко.
    И я хотел бы стрелкой указать
    на твердость рта — отца речей упрямых.
    Лепное, сложное, крутое веко, знать,
    работает из миллиона рамок.
    Весь — откровенность, весь — признанья медь,
    и зоркий слух, не терпящий сурдинки.
    На всех, готовых жить и умереть,
    бегут, играя, хмурые морщинки.

    Сжимая уголек, в котором все сошлось,
    рукою жадною одно лишь сходство клича,
    рукою хищною — ловить лишь сходства ось, —
    я уголь искрошу, ища его обличья.
    Я у него учусь — не для себя учась,
    я у него учусь — к себе не знать пощады.
    Несчастья скроют ли большого плана часть?
    Я разыщу его в случайностях их чада…
    Пусть недостоин я еще иметь друзей,
    пусть не насыщен я и желчью, и слезами,
    он все мне чудится в шинели, в картузе,
    на чудной площади с счастливыми глазами.

    Глазами Сталина раздвинута гора
    и вдаль прищурилась равнина,
    как море без морщин, как завтра из вчера —
    до солнца борозды от плуга-исполина.
    Он улыбается улыбкою жнеца
    рукопожатий в разговоре,
    который начался и длится без конца
    на шестиклятвенном просторе.
    И каждое гумно, и каждая копна
    сильна, убориста, умна — добро живое —
    чудо народное! Да будет жизнь крупна!
    Ворочается счастье стержневое.

    И шестикратно я в сознанье берегу —
    свидетель медленный труда, борьбы и жатвы —
    его огромный путь — через тайгу
    и ленинский октябрь —
    до выполненной клятвы.
    Уходят вдаль людских голов бугры:
    я уменьшаюсь там. Меня уж не заметят.
    Но в книгах ласковых и в играх детворы
    воскресну я сказать, как солнце светит.

    Правдивей правды нет, чем искренность бойца.
    Для чести и любви, для воздуха и стали
    есть имя славное для сильных губ чтеца.
    Его мы слышали, и мы его застали.

    Советский писатель Пётр Павленко, работавший тогда с Сергеем Эйзенштейном над сценарием фильма «Александр Невский», по поручению бюрократов от Союза писателей СССР написал рецензию на последние воронежские стихи Мандельштама: «Я всегда считал, что он не поэт, а версификатор, холодный, головной составитель рифмованных произведений…»

    Суждение рецензента о последних стихах поэта таково: «Есть хорошие строки в «Стихах о Сталине»… В целом же это стихотворение хуже своих отдельных строф. В нём много косноязычия, что неуместно в теме о Сталине!»

    Второй раз Мандельштама арестовали 3 мая 1938 года по приказу Ежова. На сей раз его осудили сроком на пять лет с формулировкой «за контрреволюционную деятельность». Через четыре месяца, 27 декабря 1938 года Мандельштам скончался в больнице для заключённых.

    Уже после Войны известный исполнитель и бывший эмигрант Александр Николаевич Вертинский написал о Сталине песню:

    Чуть седой, как серебряный тополь,
    Он стоит, принимая парад.
    Сколько стоил ему Севастополь?
    Сколько стоил ему Сталинград?

    И в слепые морозные ночи,
    Когда фронт заметала пурга,
    Его ясные, яркие очи
    До конца разглядели врага.

    В эти чёрные, тяжкие годы
    Вся надежда была на него,
    Из какой сверхмогучей породы
    Создавала природа его?

    Побеждая в военной науке,
    Вражьей кровью окрасив снега,
    Он в народа могучие руки
    Обнаглевшего принял врага.

    И когда подходили вандалы
    К нашей древней столице отцов,
    Где нашёл он таких генералов
    И таких легендарных бойцов?

    Он взрастил их. Над их воспитаньем
    Много думал он ночи и дни.
    О, к каким роковым испытаньям
    Подготовлены были они!

    И в боях за Отчизну суровых
    Шли бесстрашно на смерть за него,
    За его справедливое слово,
    За великую правду его.

    Разве мир бы когда-нибудь дожил
    До таких ослепительных дней?
    Это он разбудил, растревожил
    Полумертвую совесть людей.

    Это он их заставил вмешаться,
    Перед миром свой долг осознать.
    Это он научил их сражаться,
    Воевать, наступать, побеждать!

    Как высоко вознёс он Державу,
    Мощь советских народов-друзей.
    И какую великую славу
    Создал он для Отчизны своей!

    …Тот же взгляд, Те же речи простые,
    Так же скупы и мудры слова.
    Над военною картой России
    Поседела его голова.

    Это произведение Вертинского не часто услышишь теперь. А когда-то исполнялось со сцены (записи сохранились).

    Приведенные выше, и многие произведения иных русских – советских поэтов явились отзывом их таланта на героическую действительность тех лет, на популярность в народе вождей, но впоследствии были забыты, секвестированы в угоду сменившийся политической конъюктуре. Некоторые в сокращенном виде были позднее изданы немалыми тиражами, некоторые решили больше не печатать.

    Но что выходило из под пера авторов в те суровые годы — знать необходимо.
     
  8. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    В свое время Бенедикт Сарнов изучал взаимоотношения Сталина и выдающихся литераторов того времени и написал трехтомник "Сталин и Писатели": http://www.ozon.ru/context/detail/id/31362325/ Рекомендую всем интересующимся историей советской культуры. Тем более что через шестьдесят лет, конечно, никто не напишет книги "Путин и культура", разве что (в лучшем случае) "Путин и телевидение".
    Но мне кажется, что рассматривать в данной теме вопросы, связанные с личностью Сталина - значит сильно заузить предмет темы и вопросы, поднятые в том же "Левиафане". Проблема более широкая и общая, и персоналии здесь могут только помешать увидеть картину во всей своей временной целостности. Феномен отдельного пахана никак не поможет выяснению вопроса, почему на данной территории испокон веков существует некое подобие зоны, и почему ее обитатели не могут и не хотят устроить жизнь иначе, нежели по лагерно-барачному типу со всеми прелестями всевластия уголовников.
     
  9. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Совершенно с Вами согласен.
    Нет...не упустим основную...главную мысль Вашего первого поста...и, чуть позже, вернёмся к поэтам...и Сталину, ибо есть связь.
    "Левиафан по имени Россия, или созерцание богоотсутствия"
    По-моему, крайне затруднительно (а может и вовсе невозможно) провести анализ и сделать попытку раскрыть тему... без уточнения...прояснения этого понятия...Бог.
    Приведу выборочно...слова философа:

    "...
    . О Боге можно говорить лишь языком символики духовного опыта. Да и вообще метафизика возможна лишь как символика духовного опыта, как интуитивное описание духовных встреч. Нельзя отвлеченно ставить вопрос о Боге, отвлеченно от человека...

    ... Великие германские мистики дерзновенно говорили, что нет Бога без человека, что Бог исчезает, когда исчезает человек (особенно Экхардт и Ангелус Силезиус)...

    ...Бог есть свобода, а не необходимость, не власть над человеком и миром, не верховная причинность, действующая в мире. То, что теологи называют благодатью, сопоставляя ее с человеческой свободой, есть действие в человеке божественной свободы...

    ...Достоинство человека в том, чтобы не подчиняться тому, что ниже его...

    ...Христос учил о человеке как образе и подобии Божьем, и этим утверждалось достоинство человека как свободного духовного существа, человек не был рабом природной необходимости. Свобода возможна лишь в том случае, если кроме царства Кесаря существует еще царство Духа, т.е. царство Божье. Повторяю, Бог – не объективное бытие, к которому применимы рациональные понятия, Бог есть Дух. Основное же свойство Духа есть свобода. Дух не есть природа. Свобода не может быть вкоренена в природе, она вкоренена в Духе. Связь человека с Богом не природно-бытийственная, а духовно-экзистенциальная, глубинная. Если нет Бога, то нет Тайны. Если нет Тайны, то мир плосок и человек двухмерное существо, неспособное восходить в гору. Если нет Бога, то нет победы над смертью, нет вечной жизни, то все лишено смысла и абсурдно. Бог есть полнота, к которой не может не стремиться человек...

    ...Остаются необъяснимыми периоды богооставленности в жизни исторической и в индивидуальной жизни. Объяснение страшных катастроф в жизни людей Божьим гневом и наказанием невыносимо. Страшно трудно оправдать и объяснить вездеприсутствие всемогущего и всеблагого Бога в зле, в чуме, в холере, в пытках, в ужасах войн, революций и контрреволюций. Понимание действия Промысла Бога в этом мире зла и страдания должно быть переоценено. Значительно вернее мыслит Киркегардт, что Бог остается инкогнито в мире. В этом мире управляет не Бог, а князь мира сего по своим законам, законам мира, а не по законам божиим. Этот мир более подчинен царству Кесаря, а не царству Духа. Отклик у живого Бога можно понимать только эсхатологически: «Да приидет Царствие Твое». Его еще нет. Мир объектов, мир феноменов, с царствующей в нем необходимостью, – лишь внешняя сфера, но за ним скрыта глубина связи с Богом. Нельзя мыслить так, что Бог что-то причиняет в этом мире, подобно силам природы, управляет и господствует, подобно царям и властям в государствах, детерминирует жизнь мира и человека. Нельзя мыслить прогресса в отношении Бога в историческом процессе, в исторической необходимости. В истории происходит борьба свободы и необходимости, а Бог может быть только в свободе, Он не присутствует в необходимости. ..."
    Н.А. Бердяев "ЦАРСТВО ДУХА И ЦАРСТВО КЕСАРЯ "
    "Глава I. ЧЕЛОВЕК И БОГ. ДУХОВНОСТЬ. "
     
  10. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    А теперь вернёмся к "Левиафану ". Размышления...
    ..............................................

    "Левиафан " - это провокация

    Станислав Кучер

    Которая всем нам очень нужна


    В 2002-м году, в лето вынужденного профессионального безделья, мы с @Сереем Цехмистренко снимали первую в нашей жизни документальную зарисовку «Русские грабли». Никаких, упаси господи, параллелей с «Левиафаном» - философской эпопеей, снятой признанным профессионалом, что приятно, моим добрым знакомым. Около 60 тысяч долларов в попытку безработных репортеров отважился вложить один интеллигентный олигарх ельцинского еще призыва, который бы точно предпочел, чтобы его имя сейчас в этом контексте не прозвучало.

    Мы хотели сделать кино о природе человеческой усталости от жизни. О том, почему одни, кому однажды Бог дает, казалось, все, при серьезном испытании (бедностью, безработицей, завистью, обидой) за месяцы спаиваются и превращаются в моральных уродов. Перестают быть рабочими, директорами, водителями, врачами, библиотекарями и деградируют настолько, что вымирают целыми некогда преуспевавшими поселками. Одного дядьку мы, помню, нашли прямо у дороги с полупрозрачным цветом кожи. Он пошел за грибами, но нашел водку, заснул и стал пиршеством для комаров. Но кровь его, как пошутил его же приятель-мент (они там все философы) «не пропала зря, а уже кормит тысячи душ маленьких вертолетов».

    Раньше там был Леспромхоз, и работы хватало на всех. Люди покупали машины и даже ездили на море. Переучиваться, затевать свой бизнес, строить жизнь заново не стал почти никто. У нескольких, кто стал – получилось, никакие рэкетиры их не поубивали, они неплохо зарабатывают, любят свою землю и даже к злой зависти односельчан они относятся с добродушным пониманием. Они больше переживают из-за того, что самый популярный продуктовый товар здесь теперь – водка, и запах смертельного перегара по утрам благоухает над селом, смешиваясь с ароматами свежей сосны и кувшинок. Однажды местный электрик, восстановив в баре кислотно-щелочной баланс, улегся прямо в привязанной на цепь плоскодонке, в обнимку с бутылкой. Ногу свою он привязал покрепче этой же цепью: «Чтоб не убежала и чтобы от соблазна снова в бар уберечься». В какой-то момент, распахнув глаза, он видимо, решил прикоснуться к прекрасному и потянулся за кувшинкой. Лодка перевернулась. Наглотавшись воды, парень еле выжил – но сохранил чувство юмора. Его первая фраза в медпункте: «А водяры-то я, значит, все равно больше выпил!»

    Таких трагикомичных историй и еще более красноречивого лайфа мы наснимали достаточно, но еще больше записали интервью с людьми, задавая им два извечных вопроса: «Кто виноват? И что делать?» Виновата, оказалась, разумеется, старая власть, куда попали и царь, и коммунисты, и Ельцин. Вина коммунистов, к слову, заключалась в том, что при них здесь лагерь закрыли, а это сразу лишило работы целую деревню.

    Русский человек умный. Глядя в залитые «аква-витой» глаза бывшего прораба Васи, я спросил его: «Нет, не в развале страны или леспромхоза, а в том, что ты сейчас вот в этом дерьме живешь, а брат твой ягоды собирает, дело свое открыл, мотоцикл купил – в этом тоже коммунисты, или Ельцин виноват?» Вася спокойно ответил: «Нет, тут ты прав, тут мы все каждый по-своему виноват. Но беда в том, что такие, как брат мой, никому здесь не нужны, и лафа его скоро закончится. Придет начальник и заберет его ягодный бизнес нах…»

    «А объединиться не пробовали?» - неосмотрительно поинтересовался мой друг Сергей.

    «Это можно, - согласился Вася и грустно, словно птицу, проводил взглядом улетевший к облакам бычок. – Но у нас вместе никогда же не получается. Ни-ког-да. Русский человек долго заправляет, да быстро едет, нах…» С этими словами он осушил еще один стакан, окончательно протрезвел и захотел прощаться.

    «А куда едет-то?» - вопросили мы вслед.

    Василий улыбнулся: «А куда получится, или куда повезут – туда и едет, нах».

    В нашей зарисовке были и другие люди – ныне известные, успешные, а когда-то убитые миром настолько, что прорубь казалась им единственной светлой дверью в новую жизнь. Нас, повторю, интересовала природа взлета и падения твари божией. Плюс точки зрения самих россиян на то, куда должна пойти страна дальше. Ровно половина опрошенных жителей северных деревень и поселков требовала «твердой руки», другая половина говорила, что никакая рука своих мозгов не заменит, а, стало быть, ответственность за жизнь надо брать самому.

    Зарисовка эта не вышла в свет ни на одном канале (скажу честно, она полноценный документальный шедевр она не тянула, а на меньшее мы и не замахивались J.), однако, к нашему удивлению, получила три профессиональные премии. К теме нашего сегодняшнего разговора имеет вот что. Качество зарисовки, в отличие от нас, телеканалы устроило. Один из политически грамотных телечиновников (он лишился работы через год) согласился показать фильм – но при условии, что оттуда вырежут сцену, где слегка пьяная селянка абсолютно искренне, живо, без тени сарказма объяснялась в любви новому президенту России, мотивируя свой выбор тем, что он «молодой, ошибок не наделал, и его бабы любят». Мы этот чудный фрагмент вырезать отказались, зато поинтересовались у телечиновника: «А вас не смущает, что в следующей сцене народный кумир Жириновский (его занесло в тот же поселок на агитпоезде) вальяжно рассуждает о том, что России нужна монархия, что Путин выполняет многие его советы, вот, например, скоро губернаторов назначать станет, поставит себе преемника а потом вообще отменит выборы?» Чиновник усмехнулся: «Пьяную тетку уберите – зачем такие ассоциации? А вот клоуна можете оставить – кто ж его слушать будет?»

    Дело было, повторю, в середине 2004-го года. До отмены губернаторских выборов оставалось несколько месяцев.

    Депрессивные кадры пьяной, агрессивной «русской чернухи» их не пугали тогда и, уверен, не пугают сейчас. Плевать им давно на образ России с тех же колоколен, откуда их деды сбрасывали колокола вместе с монахами. Их пугает сам факт спора, общенациональной народной дискуссии о том, «почему мужик долго запрягает и куда потом быстро едет». Спонтанного спора о самих себе, о своем прошлом и будущем, о своем месте в жизни и долге перед Богом, страной и, главное, самим собой.

    Я не собираюсь говорить здесь о художественных и прочих достоинствах «Левиафана». Его главное достоинство, повторю, это вызов, приглашение к исповедальному разговору с самим собой.

    Со столь бешеной международной рекламой, при незаменимой помощи пиарщиков из российского минкульта, картина обещает спровоцировать людей, русских людей в первую очередь, именно к такой общественной дискуссии, именно к такому переосмыслению собственного положения во времени и пространстве. И именно такой неподконтрольным разговор может всерьез изменить страну.

    Даже наша с Сергеем любительская зарисовка в «дремучем» 2004-м заставила сотни, ну, может, тысячи людей задать себе неудобные вопросы. Представляете, что в России 2015-го сможет сделать профессиональное кино режиссера с мировым именем? Учитывая, что, как не заметил только ленивый, «Левиафан» оказался в нужное время и в нужном месте - за Звягинцевым со своими образами Человека и России теперь непременно пойдут другие, молодые, талантливые и безбашеные.

    А эти, подневольные чинуши из пыльных кабинетов со стремительно лысеющей совестью… На самом деле этот спор им нужен больше, чем всем нам. Потому что только в таком свободном и открытом разговоре может родиться страна, в которой им не «влепят пятнашечку» и даже не сошлют строить новый лагерь в Карелию или возводить дом культуры в Териберке.

    “Левиафан” вы увидите все. А потому, пользуясь случаем, раскажу, чем закончилась так нигде не показанная притча “Русские грабли”:

    Озеро. Закат. Лодка. Я на веслах, старчок, похожий на тролля из сказки (не актер) произносит дословно следующий текст:

    "Куда дальше поедем, спрашиваешь? Вот слушай. Было у старика три сына. Старший Федор, средний Василий и младший Иванушка. Вышел как-то в огород Федор, наступил на грабли, а другим концом по лбу ему - бах! Помер Федор. Похоронили его, помянули. Через полгода вышел в огород средний сын, Василий - и такая же история. Наступил на грабли, другим концом по лбу, не стало брата Василия. Еще через полгода вышел в огород Иван. Молодой, зоркий. Увидел грабли. Призадумался. Пригорюнился. А деваться-то некуда".
     
  11. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    Да, Борис, вы верно ставите вопрос. Но вопрос о Боге возник из размышления о фильме. Если есть Левиафан, то где-то должен быть и Бог. Это взаимосвязанные противоположности, как материя и дух, женское и мужское, темное и светлое, зло и добро, хаос и упорядочивание. Вопрос о том, "где же Бог?" режиссером открыто не ставится, но присутствует в скрытом виде за тканью фильма.

    Соответственно, когда я говорил о том, что фильм ощущает российскую жизнь как "пространство без Бога", я не имел в виду ни собственно христианского, ни какого-то другого божества или высшего существа. Скорее, подразумевались нравственные созидательные силы общества, его духовные начала, окультуривающие жизненную среду.
     
  12. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Лично для меня вся ценность этой работы Звягинцева и заключается в том, что фильм вызывает у каждого из нас свои личные ассоциации и впечатления, соответствующие каким-то внутренним жизненным переживаниям и установкам.
    И мы, в наших обсуждениях можем поделиться ими.:)
     
  13. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Не думаю так...
    Бог не может удержать...насильно...и потому оставляет человека (свободного человека), когда человек...отворачивается. Бога нет...потому как это выбор человека...свободный выбор. (имхо)
     
  14. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    Свободный выбор, хорошо. Но разве может человек всю жизнь делать один и тот же выбор, например, в пользу зла? Думаю, нет. Не бывает совершенно добрых или злых людей.
    Точно так же, если мы рассматриваем последовательность поколений в вековой перспективе. Если на определенной территории повторяется одно и то же из века в век - значит, дело не в свободе, а, напротив, в некоторой заданности, обусловленности.
    Существует множество примеров, как люди с западной ментальностью и бытовой культурой, приехав на ПМЖ в Россию, за несколько лет неузнаваемо менялись и становились неотличимыми от аборигенов. И такие же примеры метаморфоз нашего брата за границей. То или иное культурное пространство меняет человека, часто вопреки его образованию, натуре, склонностям. Кажется, это называется "институциональным пространством". Какая уж тут свобода...
    PS Борис, и в заключение, если вы помните, я вообще не верю в свободу выбора, метафизически... :)
     
  15. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Да согласен...не бывает совершенно добрых или злых людей, но о чем это может свидетельствовать?
    Вот, как Вы считаете, как могло произойти, что в городе главного героя, обсуждаемого фильма, на посту мэра оказался такой подонок? И есть ли в этом вина остальных участников событий ?
     
  16. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    Ну как бы статья есть попытка ответить на эти вопросы...:scratch_one-s_head:
    Вам встречный вопрос: думаете, его предшественник (или преемник) был (будет) многим лучше?
     
  17. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    Нет, конечно, не будет. Вот Вы упомянули нравственные созидательные силы общества. А в чем истоки этой нравственности? Человеческое достоинство...в чем оно?
     
  18. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    Сейчас я склоняюсь к известной формулировке истмата "Общественное бытие определяет общественное сознание".
    В частности, очень интересна разница менталитетов кочевнических и оседлых (земледельческих) общностей. Думаю, ответы на многие вопросы лежат "где-то рядом"...
     
  19. Борис

    Борис Хранитель

    Сообщения:
    1.844
    А вот у нас в России...когда-то были (и их было относительно много) люди чести, которые своё человеческое достоинство ценили выше собственной жизни. Они были примером для многих. Есть ли такие сейчас...и сколько их?
     
  20. Ivaemon

    Ivaemon Хранитель

    Сообщения:
    1.107
    Мне кажется, понятие достоинства, чести - прежде всего культурные понятия, они могут являться как частью высокой культуры элиты, о чем вы, вероятно, пишете, так и быть элементом культуры низовой, например, криминальной (воровская честь, например).
    Истинное чувство достоинства связано с осознанием себя духовной сущностью и, похоже, является редчайшим достижением.