Глава 4. О том, что один Бог закона и пророков и Отец.......

2.4.1.

В этой главе нет особо красивых логических умозаключений, потому что мне кажется, что это и так совершенно ясно, что Бог закона и пророков и Отец Иисуса Христа – один. В этом пункте разве что упоминается место из Библии, которое мне особо нравится, и которым хотелось бы основательно проникнуться: «Спаситель, призывая учеников к любви, говорит: «будите совершени, якоже Отецъ вашъ небесный совершенъ есть, яко солнце Свое сияетъ на злые и благия и дождитъ на праведные и на неправедныя»».

Здесь мне вспоминается мой критический разбор, отличающий одних людей от других. Это значит, что если даже есть во мне любовь к каким-то людям, то эта любовь не совершенна, и вообще даже не любовь, потому что я разделил людей на хороших и плохих, и после этого люблю хороших, и не люблю плохих. Причём хорошие, чаще всего, оказывается, просто более удовлетворительны для моего эго. И главное – научиться без разбора воспринимать людей так, как дождь льёт на всех без разбора, и солнце светит на злых и благих.

 

2.4.2.

Здесь Ориген продолжает доказывать словами из Библии тождество Бога закона и Евангелий. Видимо, в то время и в том месте это было очень важно, потому что было много сомнений, истинный ли сын Божий Иисус Христос? От себя я бы ещё добавил сомневающимся, что, в общем-то, какая разница и какой смысл думать об этом – истинный он или не истинный. Если производит изменения в сердце – действуй. А кто не хочет меняться – пусть рассуждает – истинный он или не истинный.

У Платона в диалоге «Федр» Сократ сказал: «Но рассказывали же, друг мой, что в храме додонского Зевса первым прорицателем был дуб. Так, видно, в те времена жили не такие мудрецы, как вы, молодые люди: они в простоте сердца довольствовались и прорицанием дуба либо камня, только бы говорили им правду; а тебе, кажется, не всё равно, кто говорит и откуда он, ведь ты смотришь не только на то, так ли это на самом деле или иначе».

По ведам, Бог может явиться в виде животного, дерева или камня. Он может выполнять роль ребёнка, возлюбленного, родителя или друга.

Таким образом, сомнения в истинности Сына Божия, происходят от отсутствия простоты сердца. Хочется умствовать и успокаивать себя – тот он или не тот. Но мне, Слава Богу, всегда представлялось, что на первом месте моё сердечное ощущение по отношению к источнику знания, а только потом уже задним числом я узнаю, кто представляет это знание. Даже Агни-Йогу, впервые наткнувшись на неё в библиотеке, я читал, не зная, откуда она, и что она связана с Рерихами. Читаешь, и чувствуешь Истину.

 

Когда я писал о пункте 2.4.2, мне показалась забавной ситуация на моём столе





Сверху вниз: Библия, Платон, Ориген.

 

2.4.3.

Ориген разбирает некоторые обманчивые софизмы: ««Бога никтоже виде нигдеже». Бога же, проповедуемого Моисеем, видел и сам Моисей и предшествующие ему отцы, а Бога, возвещаемого Спасителем, совершенно никто не видел».

Если Моисей видел Бога в прямом смысле, то легко придти к выводу о его телесности и тленности. Ведь «предмет может быть видимым не иначе, как чрез форму, величину и цвет».

Спаситель говорит «видевый Мене, виде Отца». Но «это не в смысле видения, а в смысле познания: потому что познавший Сына познает и Отца. Таким же образом, нужно думать, и Моисей видел Бога: Он не телесными очами созерцал Его, но познавал Его зрением сердца и чувством ума, и то – только отчасти».

На самом деле всё ясно и понятно; язык Библии нужно воспринимать в духовном смысле, и любое слово, как, например «видеть», в повествовании о Боге имеет духовный смысл, и не является тождественным материальному слову «видеть», но и не вносит противоречий в понимание сути. Людям же свойственно внешне противоречивые слова постоянно додумывать в свою пользу. Как, например, «не убий» из Евангелия и «твари будут вам в пищу» из Ветхого Завета. Нужно лишь добавить слово в заповедь «не убий» и решить для себя: «не убий человека», и сразу становится можно есть мясо. Всему виной невежество и ложное эго.

 

2.4.4.

Интересно поразмыслить о том, могут ли быть Богу свойственны страсти, так сказать, «какое-нибудь страстное человеческое расположение». Гнев, например, или раскаяние.

Ориген говорит, что «…мы, когда читаем о гневе Божием, обращаем внимание не на букву рассказа, а отыскиваем в таких местах духовный смысл, дабы понять их так, как достойно мыслить о Боге». Думаю, что у Сведенборга, в «Тайнах небесных» есть интерпретация гнева Божия, или иных Его эмоций, но я или не помню, или не дочитал ещё до этих мест.

Но в любом случае уже есть что подумать относительно, по крайней мере, гнева Божия. С людьми на протяжении всей истории постоянно случаются какие-нибудь беды и лишения. В соответствии с законом кармы, каждое такое событие есть результат прошлых нечестивых поступков или результат неспособности освоить некоторые истины сознательно. И несмотря на то, что Бог абсолютен и бесстрастен, то эти беды и лишения можно рассматривать, как исполнения Божьего Закона, что вполне эквивалентно его гневу. Удачливость человека, или его прекрасные взаимоотношения с людьми бывают настолько удивительны и не подчиняющиеся законам вероятности, что очевидно, что это какая-то очередная Божья эмоция по отношению к человеку – его милость и расположение.

 

Величайшее надо мерить величайшими мерками, мерить по себе - низводить Высочайшее до уровня своего сознания (говорю о своём отношении к сути вопроса). Высочайшие энергии требуют высочайшего осмысления, иначе получится короткое замыкание громадных энергий. От такого "гнева" может и пепла не остаться.

 

Ну что поделать, если Ориген для ясности осознания Бога применяет человеческие мерки. Да и, в конце концов, собака не может применить мерки выше собачьих, а человек не может применить мерки выше человеческих.