Экспедиции Рерихов

Тема в разделе "Держава Рерихов", создана пользователем Рунгуна, 13 дек 2023.

  1. Рунгуна

    Рунгуна Модератор

    Сообщения:
    22.696
    Экспедиция Н. К. Рериха с семьей в район Ловозера

    август 1918

    Из письма Вадима Диганова Н. К. Рериху
    9.VIII. 1918 года

    Глубокоуважаемый Николай Константинович!
    Итак, подтверждаю: все для экспедиции в район Ловозеро и на его острова
    Мною подготовлено. Интересны эти пустынные места Лапландии не только загадочной болезнью местных аборигенов-лопарей - "мереченьем", но и некоторыми странностями горных пейзажей, находками в пещерах и тем, как себя начинают чувствовать приезжие люди, попадая в эти места. Словом, здесь много всего "загадочного". Но лучше самому увидеть и прочувствовать.

    Посему - приглашаю! … Словом, жду!

    Искренне Ваш Вадим Диганов*.

    Из записей в дневнике Н. К. Рериха (фрагменты)
    Сердоболь. 12.VIII.1918 г.

    Screenshot_1 (Копировать).jpg

    Юрий Рерих. Сосны на берегу.

    Проснулся в начале седьмого. За окном ветер в соснах, видно, как на берег катятся пенные волны. Над неспокойным озером носятся чайки. Через открытую форточку слышны крики, пронзительно- печальные, будто они жалуются на что-то. Отдаленный лай собак, которых здесь видимо-невидимо. В комнату вливается свежий воздух, пропитанный ароматом карельского мокрого лета. Я прислушиваюсь к себе. Да, я здоров, я окончательно поправился. И сегодня, сейчас, во время завтрака, я покажу своей Ладе письмо от Вадима Диганова, очень оно кстати. Пора встряхнуться, пора совершить еще одно путешествие по здешним землям в Лапландию. Все, о чем пишет Вадим, чрезвычайно интересно. Да, да!

    Ревда. 20.VIII.1918 г.

    Село Ревда - большое, просторное, одноэтажное. Вокруг тундра, заболоченная тайга, на горизонте неясно видные, расплывающиеся в сиреневом мареве головы сопок.

    Screenshot_2 (Копировать).jpg

    Н. К. Рерих. Карельский этюд.


    Здесь одна из лесопилок Ивана Спиридоновича, на которой все оборудование уже разобрали старательные финны. Остановились в большом доме управляющего лесопилкой, Василия Петровича Захарова. Он в смятении: как жить дальше, как прокормить семью? Решил организовать рыболовецкую артель, будут промышлять на Умбозере. Говорит: "Однако где уверенность, что не придут эти, в черной коже, и не заберут все - на нужды прожорливой революции".

    Добрались сюда за сутки, несколько раз застревали: как говорит Вадим, "болота дорогу поели". Хорошо, лошади сильные, запрягали их цугом сначала в одну телегу, потом в другую. Завтра в путь, к Ловозеру, верст примерно восемьдесят.

    Радуют меня сыновья: все их интересует, не чураются никакой работы, Юрию особенно нравится обихаживать лошадей. А Святослав за все берется с одинаковым рвением, но скоро ему надоедает, норовит ухватиться за что-нибудь еще. С возрастом, уверен, такая разбросанность пройдет, появится интерес к чему-нибудь одному (…)

    Сейчас лето, длинный день, солнце заходит часа на два, и всю ночь на западном горизонте пылает феерическая заря. Какие краски! Обязательно напишу. Но представляю, каково здесь зимой, в пору, когда этим заброшенным миром владеет глухая и ледяная полярная ночь, и только живые многоцветные веера северных сияний иногда раскрашивают черную мглу, освещая замершие поселки и стойбища лопарей, разбросанные далеко друг от друга в белом безмолвии снегов, скованных лютым морозом.

    Итак, завтра в путь!

    Южный берег Ловозера
    20.VIII. 1918 г.

    Второй день мы живем здесь, разбив лагерь, то есть поставив палатку на самом высоком месте, которое нашли. Впрочем, оно рядом с берегом. Вокруг болотистая тундра, кое-где скальные образования: прямо из болот или тундры, покрытой или ягелем, или низким кустарником, поднимаются уступами длинные и короткие гранитные скалы высотой сажен до двадцати, На небольшой возвышенности, близко от нашей палатки, старое заброшенное кладбище лопарей, могилы почти стерло время, ни крестов, они ведь язычники, ни памятников, только иногда на еле заметных холмиках - камни, на них - ничего. (…)

    Еще вчера совершили маленькую экспедицию по исследованию берега, дошли до южной оконечности озера и неожиданно оказались у начала мощеной дороги, по которой явно никто не ездит, но она в прекрасном состоянии: высоко насыпана, утрамбована так, что на ней ничего не растет, а сверху - тонкий слой дробленого камня. Кем? Каким образом? Привезти сюда дробленый камень невозможно - вокруг болота, даже троп нет. Но главное - зачем? Кому нужна эта дорога? С какой целью она проложена? У Ильи мать из здешних мест, рассказал, что дорогу эту старожилы помнят с незапамятных времен: "Всегда тут была". И ведет она прямиком через болота и тундру к соседнему Сейдозеру, до него версты две. Мы проделали вчера это путешествие в две версты, хотя уже порядочно устали, больше, пожалуй, от впечатлений и переживаний, вызванных внезапной короткой бурей.

    И что же мы увидели? Вернее - открыли? Дорога, которую ни при каких обстоятельствах не могли проложить аборигены- лопари в этих местах, привела нас на берег Сейдозера, которое совсем небольшое, с того места, на котором мы оказались, отчетливо был виден противоположный берег. И…

    Во-первых, присмотревшись, мы обнаружили, что стоим на площадке, явно возведенной здесь руками человека ("Или каким-нибудь другим разумным существом", - сказала, несколько странно улыбнувшись, моя Лада. Я был озадачен ее словами. Что-то она знает. Или догадывается. Давно надо было привыкнуть, но не могу.) Эта возвышенность абсолютно правильной круглой формы, ее склон, спускающийся к воде, расчищен от кустарников. Или, наверно, точнее сказать, на этом склоне ничего не растет То есть, как теперь пишут во всяких географических изданиях, мы оказались на смотровой площадке.

    Во-вторых… И сейчас по моей спине бегут мурашки. Следует уточнить: от восторга. С площадки, на которой мы столпились, отчетливо виднелась отвесная скала на противоположном берегу Сейдозера, отражавшаяся в воде, как в зеркале, И на ее явно отполированной вертикальной грани была изображена темная человеческая фигура огромных размеров.

    скала (Копировать).jpg

    Фотография 2000 г. Журнал "Дельфис".

    Все были ошеломлены и заворожены открывшейся картиной. Все молчали…
    Молчание нарушил Светик:
    - Пошли! Пошли отсюда! Не хочу на него смотреть!..
    И всем нам, непонятно почему, сразу захотелось уйти. Что мы и сделали. Должен заметить: спешили, несмотря на усталость. Не оглядывались.

    Но завтра мы туда вернемся. Продолжим исследования.
    Мир полон загадок.

    Южный берег Ловозера
    23.VIII. 1918 г.

    Только что вернулись из второго похода к Сейдозеру. Сейчас - 23.15. Валюсь с ног от усталости, но надо записать, иначе могут забыться какие-нибудь подробности.
    Невероятно! Все невероятно.
    С утра отправились по дороге, которую Светик назвал "Звездной", уж не знаю почему, но что-то есть в этом названии. Спешили. Странно: я заметил, что всех нас охватило нетерпение - скорее бы очутиться на смотровой площадке, увидеть эту гигантскую фигуру черного человека на отвесной грани скалы, которая на противоположном берегу под самым углом уходит под воду озера. "Только бы не испортилась погода!" - несколько раз повторила Лада в крайнем возбуждении.

    Но погода была великолепной весь день: безоблачно, солнце, еще жаркое, легкий южный ветер.

    И вот мы на смотровой "площадке". Сразу изумление - смотрим на Черного человека. Да, он на своем месте, на отшлифованной грани скалы. Расстояние до этого своеобразного наскального изображения - сажен двести пятьдесят, может быть, триста. Он на месте. Но - и это заметили сразу все - другой. Вернее, что-то изменилось в его позе, таинственный пугающий незнакомец вроде бы чуть-чуть повернулся налево, и - самое невероятное - на его голове был тоже черный котелок. По форме даже модный, современный котелок. Вчера его точно не было.
    "Надо подойти ближе и как следует рассмотреть", - предложила Лада.
    "И вообще исследовать ту гору", - сказал Глеб.

    И мы двинулись к скале по левому берегу Сейдозера, очень медленно, часто обходя болота или преодолевая их, - хорошо, что по совету Ильи мы взяли несколько широких досок, которые нашлись на паруснике Саши: клали их на неглубокие болота как мостки, преодолев несколько сажен, перемещали дальше. Подобрались к скале.

    Но нас ждало разочарование: вблизи Черный человек исчез, мы могли видеть, подойдя вплотную, только темные пятна на каменной скале сероватого цвета. Кстати, скала с изображением не купалась в озере, как это казалось издали, со "смотровой площадки", между водой и отвесной каменной гранью было сажени три. Словом, Черного человека можно было увидеть только издали. Или, может быть, с лодки, если к скале плыть через озеро. Интересно, с какого расстояния изображение начало бы исчезать? Но у нас не было лодки.

    серен.скалы (Копировать).jpg

    Н. К. Рерих. Утес.

    Дальше нас ждали другие, более чем странные открытия…

    Мы решили обойти скалу вокруг и, если найдем тропу, подняться на ее вершину, что, впрочем, представлялось маловероятным: почти вертикальные гранитные уступы встретили нас. Скала оказалась в основании огромной, верст пять-шесть по окружности. Скалу, или наверно это будет правильнее, гору рассекали глубокие ущелья. И в одном из них мы обнаружили… Ее первой увидела Лада, закричав: "Смотрите! Что-то белое и высокое! Как свеча!" И действительно, в каменном гроте стояла большая желтовато – белая колонна, примерно в два человеческих роста, выточенная из однородного камня, очень похожего на мрамор, но без прожилок. Свеча, только гигантских размеров. Рядом с ней лежал темный кубический камень. Абсолютно вымеренный до миллиметра куб!

    Сейчас я думаю: мы попали в древнее капище или аборигенов – лопарей, что маловероятно, или тех, кто жил когда-то , в доисторические времена. (…)

    Следующее открытие, не менее загадочное, ждало нас на северной стороне горы: мы увидели, что на высоте примерно двухсот сажен зияет огромная черная пасть пещеры, и к ней ведет очень круто вверх вполне отчетливая тропа. "Поднимаемся?" - нетерпеливо спросил Глеб (…)

    на горной тропе (Копировать).jpg

    Н. К. Рерих. На горной тропе.

    Мы поднялись: Юрий был молодцом, он, я видел, преодолел страх. Он хотел узнать, а потом, если удастся, понять! Горжусь своим старшим - он в меня. И в маму.

    скала Юрия (Копировать).jpg

    Юрий Рерих. Скала.

    Мы оказались возле пещеры, это была расщелина, которая явно вела вглубь земли. Три, хотя и стертые временем, каменные ступени вели вниз, а дальше начинался полный мрак. У нас не было свечей, ни фонаря. И я видел: не только меня - всех охватило давящее ощущение… Сейчас определяю его так: противодействие незримых сил. Кто-то хотел, чтобы мы шли дальше, вглубь земли. А может быть, нас - или меня испытывали?

    Едва заметная тропинка от пещеры вела направо, и, пройдя по ней недолго, мы остановились: перед нами был тупик - нагромождение каменных глыб. Зато с того места, где мы стояли, неожиданно открывалась широкая панорама на восток: ровная болотная тундра, в маленьких озерках поблескивало солнце, и посреди этой северной пустыни возвышались три невысокие сопки, которые, если их соединить линиями, образуют равнобедренный треугольник. Но самое удивительное заключалось в том, что сопки были похожи по конфигурации на пирамиды, и явно их главные грани были кем-то искусно сделаны: такие осмысленные, совершенные формы природе не под силу. Впрочем, смотря что подозревать под Природой.

    Мне, когда я рассматривал сопки-пирамиды, пришли мысли о том, что, скорее всего, мы оказались среди обломков могучей просвещенной цивилизации, когда-то существовавшей здесь и исчезнувшей, оставив о себе загадочные, обрывочные воспоминания.

    Мои размышления прервал возглас Глеба, который прошел еще немного вперед, протиснувшись меж каменных глыб: "Идите скорее сюда!"

    Кое-как мы по очереди пролезли в узкую щель между камней и оказались у явно замурованного входа или в пещеру, или в склеп: отчетливо были видны "швы" между камнями, заполненные неким веществом темно-коричневого цвета. Но это была не глина, вещество оказалось тверже камня. Но… "Вы смотрите сюда!" - прошептал Глеб. Я не поверил своим глазам: на замурованной поверхности, в левом углу был изображен… Нет, правильнее сказать - вырос цветок лотоса! Да, именно так: самый почитаемый в Индии цветок, только каменный, вырос, вернее образовался из того же вещества, которое скрепляло камни, замуровавшие вход в подземелье. Цветок был барельефом, как бы выдирающимся из кладки, его питали те силы, которые находятся ТАМ, в подземелье. Некое усилие присутствовало в позе цветка - другого слова не нахожу: он вырос только что! И даже кусочки этого темно-коричневого вещества были под ним, на земле, корни каменного лотоса, продираясь к нам, разрушили породу.

    И я испытал мгновенную смесь сладостного восторга, и - наверно, так? - не менее сладостного ужаса: я понял, что цветок каменного лотоса пророс совсем недавно, может быть этой ночью. И он явлен здесь мне. Он - вестник.

    Я поймал себя на чувстве… Нет в моем языке слов для его определения. На чувстве: сейчас я брошусь на эту замурованную стену, вырву из нее каменный лотос и за ним будет проход. Я знаю, куда он ведет….

    "Папа, папа… - услышал я голос Юрия. - Что с тобой?.."

    Оказывается, все смотрели на меня. У всех были испуганные лица. "Давайте спускаться", - я попытался сказать это спокойно, но мой голос был хриплым, слова вырывались резко. "Может быть, попытаемся извлечь из камней цветок?" - предложил Владимир. "Нет! Нет! - запротестовал я. - Мы не сумеем, а только разрушим его. Спускаемся!"

    И наконец последнее событие, вернее видение этого дня. Мы вернулись на смотровую "площадку", в которую упирается "Звездная дорога", окончательно

    Измотавшись, преодолевая болота по левому берегу Сейдозера. Солнце висело над горизонтом и, похоже, совершенно не собиралось за него опускаться.

    Между тем был уже одиннадцатый час вечера. На площадке сухо, мы расстелили войлочную подстилку, мальчики на нее тут же плюхнулись - хоть немного отдохнуть перед последними двумя верстами, - преодолев их, мы наконец окажемся в своем базовом лагере. Мы с Ладой тоже присели на мою куртку.

    Сейчас мне кажется, что мы все одновременно посмотрели на огромную фигуру Черного человека, изображенного на скальном обрыве на противоположном берегу Сейдозера. У кого-то вырвался возглас изумления. И немудрено…

    в красн.пл. (Копировать).jpg

    Н. К. Рерих. Скандинавская сага.

    Черный человек был другой: он стоял, повернувшись к нам в профиль, и на нем был длинный плащ с капюшоном, закрывавшим лоб, наверно, до бровей, утреннего котелка не было, а глаза, вернее, там, где на лице должны быть глаза, отчетливо светились два малиновых пятна. На гору с фигурой черного великана падали лучи закатного солнца. Может быть, они создавали этот жуткий феномен? Но так я думаю сейчас. А тогда… Никто не проронил ни слова. Все вскочили, стараясь не смотреть на противоположный берег Сейдозера. Я взглянул на Святослава. Он был бледен, но не плакал, молчал и - может, мне показалось? - был крайне сосредоточен, похоже, думал о чем-то, очень важном для него. Всю дорогу до "дома" никто не проронил ни слова.

    После ужина - есть не хотелось никому: не было аппетита, все валились с ног от усталости, и телесной и духовной, когда неудавшаяся трапеза закончилась, Святослав, таинственно поманив рукой, вызвал меня из палатки, и мы отошли в сторону, нас никто не мог слышать. "Папа, я знаю, что есть Бог, - тихо сказал он. - И я верую, честное слово - верую! Но, папочка, ведь он… Ну черт или дьявол… Он тоже есть?" И я ответил моему младшему сыну: "Да, он есть, темный князь мира сего. Но если ты веруешь в Бога и Он живет в твоем сердце, дьявол не страшен тебе: он никогда не сможет завладеть твоей душой".

    Уточнение записи к "Единству" Н. К. Рериха.
    П. Ф. Беликов. Рерихи. Опыт духовной биографии.

    Делаю земной поклон Учителям Индии. Они внесли в хаос нашей жизни истинное творчество и радость духа, тишину, рождающую. Во время крайней нужды Они подали нам ЗОВ. Спокойный, умудренный, мудрый знанием.

    моление (Копировать).jpg

    Н. К. Рерих. Властитель ночи.
     
    Андрей М нравится это.