4. Письма личного характера

Письмо 16​

К этому письму приложена карточка, написанная почерком полковника Олькотта такого содержания: «Письмо, адресованное Г.С.О[лькотту], составлено его собственной рукой при помощи Учителя К[ут] Х[уми] во время ночного визита к нему в его стоянку в Майдане, около Лахора».
Полковник Олькотт в «Листах старого дневника» (Olcott H.S. Old Diary Leaves, III Series, p. 36-37) описывает эпизод получения этого письма. Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия).

Я прихожу к вам не только по своему согласию и желанию, но также по приказу Маха Когана, перед внутренним взором которого будущее лежит как раскрытая книга. В Нью-Йорке вы потребовали от М[ории] объективного доказательства того, что его визит к вам не был майей, — и он подтвердил это⁸; непрошеный, я могу дать вам сейчас доказательство: несмотря на то, что я успешно ускользаю от вашего взора, это короткое личное письмо будет напоминанием для вас о наших беседах. Я сейчас отправляюсь к молодому м-ру Брауну, чтобы испытать его интуицию. Завтра вечером, когда дом успокоится и худшие из эманации ваших слушателей исчезнут, я навещу вас опять для более долгой беседы, так как вас нужно предостеречь от определенных вещей в будущем. Не бойтесь и не сомневайтесь, как вы боялись и сомневались за ужином вчера вечером: первый месяц будущего года вашей эры вряд ли начался бы, покуда не ушли еще двое «врагов»⁹. Всегда будьте усердны и рассудительны; помните, что полезность Теософского Общества в значительной степени зависит от ваших усилий и что ваши благословения сопутствуют его страдающим Основателям и всем тем, кто помогает в их работе.

К.Х.​

__________________
⁸ Касается визита Учителя М[ории] к полковнику Олькотту в Нью-Йорк, описанного в «Листах старого дневника» (I Series, p. 379-380). «Объективным доказательством» этого является фехта, или тюрбан (теперь он в Адьяре), который Учитель М[ориа] оставил у полковника в подтверждение того, что его визит был не майей, а реальностью.
⁹ См. Olcott H.S. Old Diary Leaves, III Series, p. 37.

 

Письмо 17​

К этому письму была приложена карточка, написанная почерком полковника Олькотта, следующего содержания: «Записка Учителя К[ут] Х[уми], адресованная Г.С.О[лькотту], чтобы подготовить того к визиту Учителя в физическом теле в его палатку в Лахоре». Это второе посещение описано полковником Олькоттом в «Листах старого дневника» (III Series, p. 42) и м-ром У.Т.Брауном, который тогда присутствовал с ним, в брошюре «Несколько случаев в Индии». Вестник, о котором упоминается, — Учитель Д.К.
Письмо хранится в архиве центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия).

Следите за сигналом: приготовьтесь последовать 13 вестником, который придет ради вас.

К.Х.​

 

Письмо 18​

Перепечатано из «Theosophist», февраль 1908 г., с такой пояснительной записью полковника Олькотта: «Брошено в вагон пассажирского поезда 5 апреля 1884 г., когда я читал много писем из Л[ондонской] Л[ожи] о подробностях ссоры Кингсворда — Синнетта. Это письмо упало сверху в тот момент, когда я отмечал параграф в письме Б.К. о Махатмах. В пассажирском вагоне находились только Мо-хини и я, Г.С.О[лькотт]». См. также Olcott H.S. Old Diary Leaves, III Series, p. 90-91.

Кроме того, прошу вас сообщить... что я получил все его письма (от 15 февраля включительно), но не имел даже минуты, чтобы ответить ему. У меня нет чего-то вроде «поручения» для вас в Лондон. Это, конечно, в компетенции М[ории]; он оставил вам, согласно приказам Маха Когана, широчайшую свободу действий, чтобы исчерпывающе разобраться в деле и тем самым отстоять позицию Общества.
Если бы вы воскресили в памяти наш разговор второго вечера в Лахоре, вы бы удостоверились в том, что в Лондоне все случалось так, как было предсказано. В том Обществе всегда наличествовали латентные потенциальности как разрушения, так и созидания, а высшие интересы нашего движения требовали того, чтобы все это всплыло на поверхность. Ваши очаровательные новые друзья в Ницце, которые часто, посещают Монте-Карло и клубы азартных игр, сказали бы, как это делают сейчас игроки, — карты на стол. Те, кто были растеряны и поставлены в тупик нашей политикой в отношении Лондонской Ложи, лучше поймут ее необходимость, когда познакомятся с истинно оккультным способом выявления скрытых способностей и склонностей начинающих обучаться оккультизму. Не удивляйтесь ничему, что вы можете услышать из Адьяра, и не расхолаживайтесь. Возможно, хотя мы стараемся предотвратить это в границах кармы, что вы будете иметь крупные домашние неприятности, через которые вам нужно пройти. Под своей крышей вы дали на годы приют предателю и врагу, а миссионеры более чем готовы извлечь выгоду из любого шага, к которому они могут ее принудить. Постоянный заговор в ходу. Она раздражена появлением м-ра Лейна Фокса и полномочиями, которые вы дали Контрольному Совету.
Мы произвели в Адьяре несколько феноменов с тех пор, как Е.П.Б[лаватская] покинула Индию, чтобы защитить Упасику от заговорщиков.
А теперь действуйте осторожно, согласно вашим инструкциям, в зависимости скорее от ваших записей, чем от вашей памяти.

К.Х.​

 

Письмо 19​

Есть небольшое сомнение не только в отношении контекста, но также и в факте, упомянутом полковником Олькоттом, что это письмо было получено в августе 1888 г. Но странно, что из «Листов старого дневника» (III Series, p. 91) явствует, будто оно было получено в 1883 г. Полковник Олькотт там цитирует отрывок из этого письма и связывает его с трудностями 1884 г. в Лондонской Ложе, касательно которой ему были даны инструкции в письме 18. Полковник Олькотт упоминает о том, что письмо 19 было «получено феноменальным способом в моей каюте на борту "Шеннона" за день до нашего прибытия в Бриндизи». Но он отплыл из Бомбея в Лондон на почтовом пароходе «Шеннон» 7 августа 1888 г., как сообщается в «Theosophist», приложение, сентябрь 1888 г. К тому же в главной части этого письма Учитель говорит: «С 1885 г. я не писал»; и Ч.У.Ледбитер, о котором упоминается в конце письма, не выехал в Индию до конца 1884 г. Тогда можно пред-положить, что полковник Олькотт, рассказывая о событиях в Лондонской Ложе, отнес это письмо о ситуации в 1888 г. к ситуации в 1884 г.
Возможно, стоит упоминания неотложность ситуации в 1888 г. Теософское Общество было основано в 1875 г. и в течение первых семи лет своего существования подвергалось испытанию несколькими разными способами. В одном отношении оно потерпело неудачу, и это произошло из-за его нежелания открыто принять прямое руководство со стороны Братьев, т.е. Учителей, основавшим первую секцию Общества. К 1882 г. большинство членов Теософского] О[бщества] приняли оккультную философию, данную Учителями, но отказались принять оккультное руководство, осуществляемое Учителями через их чела во внешней администрации Общества. Поэтому в конце первого цикла, в 1882 г., Учителя несколько ушли в тень, поскольку интерес был направлен на внешние дела Общества, и давали наставления только нескольким избранным.
Когда, в 1889 г., приближался к завершению второй цикл Е.П.Блаватская хотела предпринять еще одну попытку для укрепления сокровенных уз между Т[еософским] Обществом] и Учителями. Ее усилия были успешны, и результатом их стала Э[зотерическая]С[екция]. Но прежде чем Э[зотерическая]С[екция] была организована, возникло много трудностей, и итогом этого письма 19, полученного полковником Олькоттом, было то, что он уладил дела в администрации Общества таким образом, что Эзотерическая] С[екция] могла проводить свою работу под руководством исключительно Е.П.Блаватской, без вмешательства и столкновений с демократической организацией Теософского] О[бщества]. Однако до 1907 г. Т[еософское] Общество] еще не вернулось к первоначальным отношениям с Учителями Мудрости, какими они были во время основания первой секции Общества.

Генри Олькотту​

Снова, когда вы приближаетесь к Лондону, я хочу сказать вам пару слов. Ваша впечатлительность столь непостоянна, что я не должен всецело зависеть от нее в это критическое время. Вы, конечно, знаете, что вопросы так сфокусировались, что сделали необходимой вашу нынешнюю поездку, а вдохновляющая идея предпринять ее вам, а членам Совета — дать согласие на это пришла извне. Подчините себе все свои чувства, чтобы вы могли правильно поступать в этой западной неразберихе. Наблюдайте за своими первыми впечатлениями. Ошибки, которые вы совершаете, возникают от неуспеха в этом. Не позволяйте вашим личным склонностям, привязанностям, подозрениям и антипатиям влиять на ваши дела.
Недоразумения, возникающие между членами Общества как в Лондоне, так и в Париже, подвергают опасности интересы всего движения. Вам скажут, что главным инициатором большинства, если не всех этих треволнений является Е.П. Б[лаватская]. Это не так, хотя ее присутствие в Англии сыграло какую-то роль в этом. Но наибольшая часть беспорядков и волнений лежит на совести других, чье безоблачное неосознание собственных недостатков очень заметно и заслуживает большого порицания. Один из наиболее ценных результатов миссии Упасики заключается в том, что она направляет людей к самообразованию и разрушает в них слепое раболепие перед личностями. Про-анализируйте, к примеру, свой случай. Но ваше возмущение, добрый друг, против ее «непогрешимости» — как вы однажды изволили подумать — зашло довольно далеко, и вы были несправедливы по отношению к ней, за что, простите на слове, вам придется пострадать в будущем вместе с другими. Как раз сейчас на палубе ваши мысли о ней были дурны и грешны, поэтому я считаю этот момент подходящим для того, чтобы обязать вас быть настороже.
Старайтесь устранять такие недоразумения, как только вы их обнаружите, добрым убеждением и взыванием к чувствам преданности Источнику истины, если не нам. Заставьте всех этих людей почувствовать, что у нас нет ни любимцев, ни привязанности к личностям, но лишь к их добрым делам и человечеству в целом. Но мы держим на службе посредников — наиболее полезных. Из них в продолжение последних 30 лет лидером была индивидуальность, известная миру как Е.П.Б[лаватская] (но иначе — для нас). Без сомнения, она кажется некоторым несовершенной и очень беспокойной; тем не менее невероятно, что мы найдем лучшую кандидатуру в течение ближайших лет, и ваши теософы вынуждены будут понять это. С 1885 г. я не написал и мне не велели писать кому бы то ни было в Европе или Америке ни одного письма или строки без ее посредничества, прямого или косвенного, — я не связывался ни с кем ни прямо, ни через какое-либо третье лицо. Теософам следует знать это.
Вы поймете значение этого объяснения позже, так что держите его в уме. Ради ее постоянной преданности нашему делу и ее страданий, обрушившихся на нее из-за этого, ни я, ни любой из моего Братства не оставит и не заменит ее. Как я уже раньше однажды заметил, неблагодарности нет в числе наших пороков. С вами мы поддерживаем прямую связь, но осуществляется она, за редкими известными вам исключениями, вроде настоящего, на психическом плане, и так будет продолжаться в силу обстоятельств. В том, что они столь редки, — ваша вина, как я уже сказал вам в прошлом письме. Чтобы помочь вам в вашем теперешнем затруднении, [скажу]: Е.П.Б[лаватской] в дальнейшем не должно иметь никакого касательства к административным делам, и ей следует избегать их, насколько ее сильная натура может быть управляема. Но вы должны сообщить всем вот что: она полностью занимается оккультными вопросами. Мы не покинули ее. Она не оставлена на чела. Она — наш прямой представитель. Предостерегаю вас: не допускайте, чтобы подозрения и злоба против «множества ее безрассудств» плохо повлияли на вашу интуитивную преданность ей. В урегулировании европейской деятельности вам придется учитывать две стороны: внешнюю административно-хозяйственную и внутреннюю психическую. Держите первую под своим контролем и вместе с тем сплотите ваших наиболее благоразумных членов, а последнюю оставьте ей. Вам предоставляется продумать практические детали, с вашей обычной изобретательностью.
Говорю вам, когда некоторые ее внезапные вмешательства в практические дела будут выражаться в виде направленных к вам просьб, будьте осторожны в распознавании того, что по своему происхождению и следствиям остается исключительно экзотеричным, а что в своем начале фактически имеет тенденцию к порождению следствий на духовном плане. В отношении первого вы лучший судья, что касается последнего, — она.
Я также обратил внимание на ваши мысли о «Тайной Доктрине». Будьте уверены: то, что она не снабдила примечаниями из научных и других трудов, мы дали и внушили ей. Каждая ошибка или ошибочное представление, исправленные и объясненные ею из сочинений других теософов, были исправлены мной или по моему поручению. Этот труд более ценен, чем предшествующий, это — конспект оккультных истин, которые сделают его источником информации и наставлений для серьезно изучающих его в течение длительного времени в будущем.
P.S. ...Пребывает в очередной раз в большом психическом расстройстве из-за моего долгого молчания, не имея развитой ясной интуиции (как он ее может иметь после такой жизни, которую он вел?). Он боится, что его покинули, тогда как он ни на минуту не был упущен из виду. Изо дня в день он делает свои записи в «Ашраме», каждую ночь получая наставления, соответствующие его духовным способностям. Он совершил случайные ошибки, например, одну недавно, помогая выгнать из здания главной штаб-квартиры человека, заслуживающего более милосердного обращения, чья вина была результатом невежества и скорее психической слабости, чем греха, и кто был жертвой властного человека. По возвращении сообщите ему об уроке, преподанном вам. А в Бомбее, и передайте моему преданному, хотя и заблуждающемуся «сыну», что было в высшей степени по-теософски обеспечить ей защиту и крайне не по-теософски и эгоистично — прогонять ее.
Я желаю вас убедить: Т.Т., Р.А.М., Н.Н.С., Н.Д.С., И.Н.С., Ю.Ю.Б., Т.В.С., П.B.C., Н.Б.С., С.С, Ч.У.Л., Д.Н.Ж., Д.Х., С.Н.С. и т.д. среди прочих, не забывая других настоящих работников в Азии, за которыми всегда следует поток кармы, и мы, как и они, должны пробить себе дорогу к освобождению. В прошлом были мучительные, тяжкие испытания, другие ожидают вас в будущем. Пусть вера и мужество, которые поддерживали вас до сих пор, пребудут с вами до конца. Вам лучше не упоминать об этом письме никому — даже Е.П.Б[лаватской], пока она сама не заговорит с вами об этом. Времени всегда вполне достаточно, когда вы видите, что появляется возможность. Это дано исключительно вам как предупреждение и руководство, другим только как предупреждение, ибо вы сможете осмотрительно им воспользоваться, если будет нужда.

К.Х.​

Приготовьтесь, однако, что подлинность настоящего будет отвергнута в некоторых штаб-квартирах.

 

Письмо 20​

Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия).

Я наблюдал за многими вашими мыслями, за их молчаливой эволюцией и сильными желаниями вашей сокровенной души; и с того самого времени, как ваш обет позволяет мне поступать таким образом, у меня есть нечто сообщить вам о вас самих и о тех, кого вы любите. Я воспользуюсь этой благоприятной возможностью написать прямо вам и сказать несколько слов. Вы, конечно, знаете, что однажды, когда аура Е.П.Б[лаватской] в штаб-квартире истощится, вы не сможете больше иметь писем от меня.
Я хочу, чтобы вы ознакомились с положением дел на текущий момент. Ваша верность делу дает вам право на это.
Сначала о вашем друге... Бедное дитя! То и дело отдавая предпочтение своей самости перед своим внутренним, лучшим «Я» (хотя она и не знает об этом), в продолжение прошлой недели она сделала все, что могла, чтобы разлучиться с нами навсегда. До сих пор еще она так чиста и искренна, что я готов оставить щель в двери, которую она неосознанно захлопывает на пути к себе, и ждать полного пробуждения этой честной натуры, когда бы ни наступило это время. Она лишена хитрости и злобы, совершенно правдива и искренна и тем не менее временами лжет самой себе. По ее словам, ее пути — не наши пути и она не может уразуметь их. Ее индивидуальность оказывается столь твердой в своих представлениях о надлежащем порядке вещей, что она, безусловно, не может понять нашу деятельность на нашем плане бытия. Скажите ей со всей добротой, что Е.П.Б[лаватская] (к примеру) была неправа вчера вечером — с точки зрения Запада, она всегда бывает явно груба и неделикатна в своих природных импульсах, — но, в конце концов, она сделала это по прямому приказу ее Учителя. Она никогда ни на минуту не остановится, чтобы при-задуматься об уместности таких вещей, когда речь идет о выполнении подобных приказов. По вашему мнению, мнению цивилизованной и культурной части человечества, это есть непростительный грех; с нашей же точки зрения — т.е. некультурных азиатов, — это есть величайшая добродетель, ибо до того как это вошло у нее в привычку, она привыкла страдать в своем западном естестве и жертвовать своей личной репутацией. Но если она ошибалась... что и другая тоже была неправа. Она позволила своей женской гордости и другим личным свойствам характера, — о которых совершенно не могло быть и речи, во всяком случае, по мнению Е.П.Б[лаватской], — вовлечь себя в неприглядное дело и заранее снабжать других информацией по вопросам правил целомудрия и дисциплины... и... ее бы нужно больше винить, чем другую. Вы обязаны помнить, что вы оба отмежевались от мирского суетного общества... ради особой цели, и, не говоря уже об относительной пристойности или непристойности какого-либо социального обычая любой страны, существуют правила поведения, контролирующие чел, от которых нельзя отступать ни в малейшей степени. Я прошу употребить ваше на нее влияние, если вы желаете ей добра, чтобы ее книга была издана до 1885 г. Также скажите ей, что после разрыва со мной она в свое время получит помощь от Адепта, пишущего рассказы вместе с Е.П.Б[лаватской]. Поскольку ее больше интересуют рассказы, нежели метафизика, у нее пока нет нужды в помощи... Он, конечно, ожидал большего в Лондоне...
Нечаянно услышав ваш разговор с Е.П.Б[лаватской] в ночь ее приезда, я могу сказать, что вы правы. С самого детства вы в большом долгу перед своей состарившейся матерью, которая вместе с вами проходила по многим каменистым тропам веры и опыта. От вас здесь требуется не слепое, несправедливое послушание, последствия которого могут быть пагубными как для нее, так и для вас самих, а исполненное сознанием долга усердие и преданная помощь в развитии ее духовной интуиции и подготовке таким образом к будущему. Множество размолвок и домашних печалей оставили свои кровоточащие шрамы на ее сердце... Она и вы заслужили счастливое вознаграждение за вашу доброту к нашим вестникам, и карма не забудет этого. Но устремите взгляд в будущее и подумайте о том, что постоянное исполнение долга под руководством хорошо развитой интуиции будет превосходно удерживать равновесие. Ах! Если бы ваши глаза были открыты, вы бы увидели такую перспективу потенциальных благословений для вас и человечества, таящихся в зародыше нынешних усилий, что она зажгла бы радостью и рвением ваши души! Стремитесь к Свету, вы все прекрасные борцы за Истину, но не позволяйте эгоизму проникать в ваши ряды, так как именно эгоизм распахивает все окна и двери внутреннего сосуда души и оставляет их незапертыми.
Вам лично, дитя, продирающееся сквозь тьму к Свету, я хотел бы сказать, что Путь никогда не закрыт; но от прежних ошибок человека зависит, насколько труднее будет найти его и следовать по нему. В глазах Учителей никто никогда «полностью не осужден». Как затерянный драгоценный камень может быть вновь возвращен из пучины илистого водоема, так же самый распутный человек может вырваться из трясины греха при условии, что у него развито сокровище из сокровищ, сверкающая жемчужина Атмы. Каждый из нас должен делать это для самого себя, и каждый в состоянии делать это, если только захочет и будет упорно добиваться цели. Хорошие решения — это умственно нарисованные картины добрых дел: фантазии, дневные грезы, нашептывания Буддхи Манасу. Если мы их поддержим, они не исчезнут, подобно постепенно тающему миражу в пустыне Шамо, но будут все сильнее разрастаться, пока жизнь этого человека не станет выражением и видимым доказательством внутренней, божественной движущей силы. Ваши действия в прошлом были естественным продуктом недостойного религиозного идеала, результатом невежественного представления. Их нельзя вычеркнуть, поскольку они неизгладимо запечатлены в анналах кармы, и никакие слезы и раскаяние не могут стереть эту страницу.
Но у вас есть гораздо лучшая возможность, чем просто искупить и уравновесить их будущими действиями. Вокруг вас, внутри и за пределами Т[еософского] О[бщества], знакомые, друзья и компаньоны, совершившие те же самые и даже более прискорбные и тяжкие ошибки по причине такого же невежества. Покажите им ужасные последствия этого, укажите на Свет, направьте на Путь, научите их, будьте проповедником любви и милосердия — таким образом помогая другим, вы получаете свое спасение. Еще должны быть написаны бесчисленные страницы вашей жизни, они остаются пока чистыми, неисписанными. Дитя своей расы и своего века, возьмите алмазное перо и начертайте на них историю благородных деяний, прекрасно проведенных дней и годов святого уст-ремления. Так вы добьетесь успеха, пробьете себе дорогу, непрестанно устремляющуюся вверх, к высшим планам духовного сознания. Не бойтесь, не теряйте мужества, будьте верны идеалу, который вы уже можете смутно различать в тумане. Вы должны забыть многое из того, что знали. Ограниченные предрассудки вашего народа связывают вас больше, чем вы подозреваете. Они делают вас, как это было прошлым вечером, нетерпимым ко всякого рода незначительным обидам и нарушениям ваших искусственных норм приличия и склоняют терять из виду сущность. Вы еще не способны определить разницу между внутренней чистотой и «внешней культурой». Если бы Учителя оценивали вас по вашим собственным социальным критериям, где бы вы находились? Именно общество, чьи лицемерные правила приличия вы так горячо защищаете, — это гноящаяся масса грубости и чувственности внутри наружной оболочки благопристойности. Из глубины своей невежест-венной и злорадной нетерпимости вы взываете к нам, потому что ваша интуиция подсказывает вам, что их правила не согласуются с вашей справедливостью. Тогда учитесь распознавать людей по их внутренней сущности, а не порицать или доверять им, судя по внешности. Старайтесь, дитя. Надейтесь и примите мое благословение.

К.Х.​

 

Письмо 21​

Это письмо опубликовано в брошюре «Несколько случаев в Индии» У.Т.Брауна, бакалавра] права, ч[лена] Т[еософского] О[бщества], члена Лондонской Ложи Теософского] О[бщества], который поехал в Индию в 1883 г. Он присутствовал вместе с полковником Олькоттом в Лахоре тогда, когда имел место случай, о котором идет речь в письмах 16 и 17. В это время Учитель К[ут] Х[уми] прибыл в Индию из Тибета, и м-р Браун видел его, как рассказано в брошюре, упоминаемой выше.

Я имею удовольствие выполнить, по крайней мере частично, вашу просьбу. Добро пожаловать на территорию нашего Кашмирского княжества. Правда, не так далеко отсюда моя родина¹⁰, потому и здесь я могу взять на себя обязанности хозяина. Вы находитесь сейчас не просто у порога Тибета, но также у порога всей Мудрости, которая в нем заключена. За вами право решать, как далеко когда-нибудь вы сможете проникнуть за оба порога. Пусть вы будете достойны благословения наших Коганов.

________________
¹⁰ Учитель К[ут] Х[уми] по рождению кашмирский брамин. М-р Браун и полковник Олькотт были в то время в Джамму, Кашмир, в качестве гостей тогдашнего махараджи Кашмира; письмо получено «в закрытом конверте, адресовано фрау Г., но пришло по почте из Германии. Это было знаменательным, так как доказывало, что Учитель знал о той роли, которую фрау Г. сыграла в деле приобщения меня к свету теософии».
Леди, о которой идет речь, очевидно, фрау Гебхард. М-р У.Т.Браун — «бедный Браун» — позже покинул Теософское] О[бщество]. См. H.S.OIcott «Old Diary Leaves», III series, ch. III and XXIII.

 

Письмо 22​

Получено м-ром У.Т.Брауном 17 декабря 1883 г., как об этом сказано в его брошюре. Списано с копии, владельцем которой является пандит Праннат из Гвалиора. Следуя данному совету, м-р Браун написал о своих впечатлениях в брошюре, упомянутой выше.

Я велел вам через Д[амодара] иметь терпение по поводу осуществления вашего желания. Из этого вам следует понять, что оно не может быть исполнено по разным причинам. Прежде всего, это было бы большой несправедливостью по отношению к м-ру С[иннетту], который после трех лет преданной работы для Общества, верности мне, делу просил о личной встрече и беседе, и ему было отказано в этом. Потом, я покинул Майсур неделю тому назад, и вы не можете приехать туда, где нахожусь я, так как я в разъездах и в конце моих странствий переправлюсь в Китай, а оттуда домой.
В вашей прошлой поездке вам было дано, по различным причинам, так много шансов — мы не делаем так много (или так мало, если вам угодно) даже для наших чела, пока они не достигнут определенной стадии развития, которая для установления связи с ними исключает необходимость употребления сил или чрезмерного их расходования. Если житель Востока, особенно индус, хотя бы мельком взглянул на то, что однажды видели вы, он считал бы себя осчастливленным на всю свою жизнь.
Ваша нынешняя просьба основывается главным образом на недовольстве тем, что вы не способны писать столь прочувствованно, чтобы не осталось места для сомнения в умах ваших соотечественников, хотя сами убеждены полностью. Помилуйте, разве вы можете предложить какой-либо тест, который будет законченным и идеальным доказательством для всех? Знаете ли, какие результаты могли бы последовать в том случае, если бы вам разрешили встретиться здесь со мной предложенным вами способом да еще сообщить об этом событии в английскую прессу? Поверьте, они были бы гибельны для вас. Все пагубные воздействия и злобные чувства, которые бы повлек за собой этот шаг, ударили бы по вас, отбросили бы на значительное время назад ваше личное развитие, и ничего доброго это бы не дало. Если все, что вы видели, было само по себе несовершенным, то лишь вследствие прежних причин. Вы видели и узнали меня дважды на расстоянии, вы знали, что это был я и никто другой, — чего еще большего вы желаете? Даже после визита к полковни-ку Олькотту, когда я прошел в вашу комнату и мой голос и произнесенные слова «сейчас вы видите меня перед собой во плоти, взгляните и убедитесь сами, что это я» не произвели на вас впечатления и когда письмо, вложенное в вашу руку, наконец разбудило вас, то опять не удалось заставить вас повернуться в мою сторону: ваша нервность парализовала вас на минуту — вина в этом, несомненно, ваша, не моя. Я не имел права воздействовать на вас феноменальным способом или психологически. Вы не готовы — только и всего.
Если вы серьезно и искренне убеждены в своих стремлениях, если вы имеете хоть малейшую искру интуиции, если ваше образование адвоката позволяет вам расположить события в надлежащей последовательности и преподнести ваш случай настолько глубоко прочувствованным, насколько вы в глубине души его себе представляете, тогда у вас будет достаточно материала, дабы воззвать к любому уму, способному постичь и проследить непрерывную нить, связывающую воедино серию изложенных вами фактов.
Именно вы должны написать для пользы таких людей, но не для тех, кто ради приобретения истины, из какого бы источника она ни происходила, не хочет расставаться со своими предрассудками и предубеждениями. Мы не желаем убеждать последних, ибо ни факт, ни объяснение не могут заставить слепца видеть. Кроме того, наше существование стало бы крайне нестерпимым, если не невозможным, когда бы все люди без разбора были огульно убеждены. Если вы не в состоянии сделать даже этого, исходя из того, что уже знаете, тогда никакое количество доказательств никогда не поможет вам это сделать. Вы можете сказать правдиво и как человек чести: «Я видел и узнал моего Учителя, который приблизился и даже коснулся меня». Чего еще бы вы желали? Ничего больше пока невозможно. Юный друг! Учитесь, готовьтесь и особенно преодолейте свою нервность. Всякий, кто является рабом какой-либо физической слабости, никогда не станет хозяином даже низших сил природы. Будьте терпеливы, довольствуйтесь малым и — никогда не просите большего, если вы надеетесь когда-либо достичь его. Мое влияние будет с вами, и это должно сделать вас спокойным и непоколебимым.

К.Х.​

 

Письмо 23​

Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия).

Упорно добивайтесь цели, и будь то на «правильном пути» или нет, — если искренне, вы добьетесь успеха, я помогу вам. Ваша страна нуждается в помощи, а вы обладаете той силой ума, которая представляет собой элемент величия и которая должна быть выявлена вами со всей суровой решительностью, с ней вы можете двигаться вперед через все препятствия к вашей цели, превозмогая любое противодействие. Дерзайте и будете успешны.

К.Х.​

 

Письмо 24​

Архив центральной штаб-квартиры ТО (Мадрас, Индия).

Так, значит, вы действительно вообразили, что когда вам будет разрешено назваться моим чела, то дурные воспоминания о ваших проступках или укроются от моего внимания, или я, зная о них, тем не менее прощу? Неужели вы полагаете, что я стал бы потворствовать этому? Глупо!.. В высшей степени глупо! Помочь спасти вас от вашего же отвратительного «я», пробудить в вас лучшие устремления, заставить услышать голос вашей оскорбленной души, дать вам стимул на какое-то исправление... только ради этих изменений и была удовлетворена ваша просьба стать моим чела.
Мы являемся посредниками Справедливости, а не бесчувственными ликторами¹¹ жестокого бога. Как далеки вы были от Истины, как заблуждались и злоупотребляли своими способностями... как вы были слепы по отношению к требованиям благодарности, добродетели и справедливости! И все же у вас имеются качества доброго человека (действительно спящие — до сих пор!) и полезного челы. Однако как долго ваши с нами отношения будут продолжаться, зависит только от вас самого. Вы можете выбраться из трясины или незаметно для вас соскользнуть обратно в пучину порока и страданий, которые ваше воображение не может сейчас себе представить... Помните... что вы стоите перед своей Атмой, вашим судьей, и ее не могут обмануть ни улыбки, ни ложь, ни софистика.
До настоящего момента вы получили небольшое количество коротких писем от меня и — так и не узнали меня; теперь вы знаете меня лучше, поскольку именно я обвиняю вас перед вашей пробудившейся совестью. Вам нет надобности давать неискренние обещания Тому и мне, делать компромиссные признания или исповедоваться. Даже если бы... вы пролили океан слез и пресмыкались в пыли, это ни на волосок не сдвинет весы Справедливости. Если вы хотите возвратить себе утраченные позиции, сделайте две вещи: самым всеобъемлющим и полным образом исправьте себя... и благу человечества посвятите свои силы... Старайтесь заполнить каждый день чистыми мыслями, мудрыми словами, добрыми делами. Я не стану ни приказывать, ни гипнотизировать, ни влиять на вас. Но невидимый, тем более когда вы, наверное, — подобно многим другим, — не поверили в мое существование, я буду наблюдать за вашим жизненным путем и сочувствовать вашей борьбе. Если вы выйдете победителем из вашего испытания, я с готовностью раньше всех буду приветствовать вас. А сейчас перед вами лежат два пути — выбирайте! Когда выберете путь, можете посоветоваться со своим видимым официальным руководителем — Г.С.Олькоттом, а я проинструктирую его через его Гуру, как вести и направлять вас...
Вы стремитесь быть проповедником теософии, будьте им, если можете, на деле. Это лучше, чем расхаживать, с воодушевлением поучая других, что не оправдывает лиц вашей профессии и противоречит вашему кредо — это значит заклинать молнию, чтобы она поразила вас насмерть, ибо каждое слово станет вашим будущим обвинителем. Пойдите и проконсультируйтесь с полковником] Олькоттом, исповедуйтесь в своих ошибках перед этим добрым человеком и ищите его совета.

К.Х.​

___________________
¹¹ Ликторами в Древнем Риме называли почетных стражей при высших должностных лицах, – Прим. ред.

 

Письмо 25​

Получено в Адьяре в декабре 1883 г. принцем Харисингджи Рупсингджи из правящей семьи в Бхавнагаре. Перепечатано из «Theosophist», приложение, июнь 1884 г., стр. 87.

Х[арисингджи] Р[упсингджи]
От того, кто будет всегда бодрствовать и покровительствовать ему, если он упорно будет продолжать идти по пути долга в отношении своей страны и справедливости к его Братьям,

К.Х.​